Пособие по выживанию в магическом мире (рабочее)

Желание прибить некроса постепенно ушло, сменившись желанием хорошенько так ему отомстить, чтобы он жил и страдал. Выйти за него замуж, что ли, чтобы жизнь медом не казалась? Однако небольшую благодарность он всё же заслужил, поэтому от идеи найти и потащить незнакомого некроса под венец я в конце концов отказалась, решив отомстить как-то попроще. Себя было жалко, вдруг черный цвет мне не к лицу? Хотя до этого вроде бы шел... Всё, Лили, держи себя в руках, на тебя уже люди смотрят. В принципе, я бы тоже смотрела на человека, застывшего посреди прохода с маньячной улыбкой и аурой счастья и ненависти. Кажется, то зелье было лишним. Интересно, мадам Помфри знала о таком эффекте, когда заставляла пить ту мерзость? Надеюсь, что нет, иначе это можно понять как попытку споить студентку. Я чувствовала легкость, но в то же время слабость. Я была всемогуща, но при этом ничтожна. Я видела и знала всё, но при этом ничего. – Лили, ты в порядке? – отвлек меня голос Шарли от моих фантазий, где я пафосно всех побеждаю. Определенно, то зелье было лишним. Очнулась я, к слову, уже за факультетским столом. Было время обеда. – Да-да, а что? – Ты застыла и уставилась в одну точку. Не погружайся в свои мысли столь внезапно, из-за тебя я чуть не разбила свой проект, едва успев остановиться! – возмутилась Пандора, демонстрируя сосуд со странным фиолетовым газом. Даже не хочу знать, что это. – Что вы творите на этот раз? – поинтересовалась Лиззи, отрываясь от своего конспекта. Кажется, у нее на следующей паре контрольная. – Магию! – пафосно вскочила и воскликнула мелочь, которая Пандора. От этой восторженности у меня заболела голова. Неделю назад я бы уже пыталась прибить раздражитель, но после установки дополнительного барьера в виде «ошейника» я лишь дернула Пандору за край мантии, усаживая обратно на скамью, а то люди смотрят и еду роняют. Бедные, не привыкли к выходкам самого экстравагантного (а что еще ожидать от факультета гоблина-полукровки?) факультета. – Простите, – тут же засмущалась Пандора, а Шарли лишь улыбнулась. Привыкла уже, бедная. – Оливия, ты тоже участвуешь? – внезапно поинтересовалась Шарли, хитро улыбнувшись. – Н-нет, – внезапно начав заикаться, покраснела Оливия. Так, что я пропустила? – Се-ве-рус, – одними губами произнесла Шарли, а после приложила палец к губам, призывая молчать. Ясно, наша смелая Оливия пала под действием паров зелий. Бедняга, он же повернут на науке и зельях. Да и у нее самой явно другая пара написана на запястье. Хотя кто знает, кто знает. – Молчи! Меня устраивает все, это пройдет. Я просто узнаю его получше и разочаруюсь, – нахмурилась Оливия, заметив наши с Шарли переглядывания. Я лишь подняла руки, словно сдаваясь. Впрочем, довольно быстро я забыла об Оливии и ее странном вкусе, поскольку сложно думать о чужих проблемах, когда есть свои. Да, ночью я вновь встретилась с тем таинственным некросом, который, гад такой, заставил меня чуть ли не в обморок упасть явно не от восторга перед его личностью. «Прости, мошка, нигде не сказано о таких побочных эффектах», - поприветствовал меня этот наглый...маг. «Тогда зачем ты это сделал? Да еще и без моего разрешения! Кусок идиота!» - я яростно била эту невозмутимую сущность своими ложноножками, а он терпеливо ждал, пока моя истерика затихнет, после чего утащил своими щупальцами к себе под бок, где я затихла, убаюканная чужой магией. «Дело в том, что мне дали неправильный рисунок. Остановиться и отключиться от твоего потока я смог не сразу. Понял, что что-то не так лишь во время одного ритуала, когда мои коллеги попадали, а я еще держался на своих двоих. Но, как исправить это, я догадался не очень быстро, прости. Однако теперь все работает нормально, только твои негативные эмоции вместе с излишками ко мне идут», - его голос звучал виновато, а у меня даже не было сил напасть снова. «То есть ты чувствуешь все, что чувствую я?» «Только сильные негативные эмоции, именно на них настраивался ритуал», - одно мелкое щупальце дотронулось до моей ложноножки и передало каким-то образом мне магию. «Извращенец». «Эй, это вообще-то твоя магия! Я бы с радостью оставил ее себе, но отбирать у ребенка его игрушки не приучен». «Сам ты ребенок!» «Ты еще язык покажи». «Тут нет языка, но при встрече обязательно покажу!» «И лишишься его». «А вот и нет!» «А вот и да!» «А вот и нет!» «Ребенок». «Сам такой!» И вот как-то так прошло несколько ночей. Некрос отдавал мне мою магию, я обвиняла его в его извращенных пристрастиях к моим негативным эмоциям, а потом начинался спор из-за ерунды. Я чувствовала себя ребенком, некрос ненамного отставал. В одну из таких ночей он признался мне, что я его оживляю. И сказал это таким тоном, словно обвинял в этом. Дурак. Дни текли неспешно, Оливия тихо страдала по Северусу, участвовала с ним в его экспериментах вместе с Пандорой и каждый воскресный вечер плакалась мне в моей же комнате о том, что Северусу важнее Пандора, чем она, хотя она намекала на то, что будет не против погулять с ним по Хогсмиду. Глупый-глупый зельевар. Шарли как-то посреди учебного дня пропала, а на следующее утро у неё на пальце было кольцо Малфоя с весьма узнаваемым гербом. Я лишь закатила глаза и грустно потискала уже почти замужнюю даму, а Лиззи при виде кольца как-то особенно сильно побледнела. Видимо, о своем женихе вспомнила. И лишь Пандора верила во внеземную любовь, закатывая мечтательно глаза и веря в то, что она тоже найдет своё блондинистое счастье. – Почему блондинистое? – поинтересовалась я. – Потому что красиво. И дети будут блондинами, прелестно же! – вздохнула как-то мечтательно, с придыханием Пандора. – Бледными поганками, в общем, – хмыкнула Лиззи. Её волосы отливали рыжиной, и она этим гордилась, относясь к блондинам несколько пренебрежительно. Говорила, что рыжие и блондины слишком разные. Мол, в первых течет огненная кровь, а вторые - дети зимы. – Что еще ждать от русской! Варвар! – всхлипнула Пандора. – Не надо все на нацию сваливать. Я тоже не понимаю, зачем подбирать кого-то по цвету волос, – фыркнула я. На меня обиженно посмотрели Гампы, блондинистые донельзя, брюнетка-Оливия воздержалась, лишь глаза закатила. – О, миледи, как я рад, что еще застал Вас! – вдруг перед нашей компанией на колени бухнулся какой-то незнакомец. Определить, к кому именно обратился сей субъект, сходу не получилось. – А кто объект сего высказывания? – невинно поинтересовалась Пандора. Бедный паренек даже растерялся, но пришел в себя и тыкнул пальцем в сторону Лиззи. – Э? – только и смогла выдавить из себя та. – Мой жених не одобрит. И папа тоже. Мерлин, у меня же жених... Я еще слишком молода! Да, Лиззи до сих пор сопротивлялась своей предстоящей через пару годков свадьбе, так и не сумев смириться с тем, кто станет ее супругом. Так что, оставив ошарашенного паренька, она убежала. Наверно, в библиотеку, там вообще шуметь опасно: мисс Пинс мигом выбивала любое желание пошалить своей палочкой. Пару раз попался, огреб несильное, но ударяющее по гордости проклятье и больше шуметь не хочешь. Никогда. Страшная женщина! – Ну, паренек, сам видишь, шансов нет, – и, помахав ручкой, утащила Шарли и Пандору с места преступления. Оливия пошла сама. Дальше все было до жути спокойно. Даже Поттер не лез, и в итоге я расслабилась, позволив себе увлечься учебой. Зря, как выяснилось. Март и апрель прошли спокойно, все дни рождения были отмечены дружной компанией, к которой присоединилась невеста Тома с первого курса Хаффлпаффа, милая и скромная девочка, жутко смущающаяся от одного присутствия своего жениха. Шарли начала от меня удаляться, занятая перепиской с Малфоем, Том ухаживал за своей невестой-недотрогой, Северус и Пандора пропадали в подземельях, а Оливия вместе со мной страдала. Мы страдали грамотно, уютно устроившись в креслах, попивая чай со сладостями. Но однажды и Оливия меня покинула, когда наш скромный однокурсник Оливер набрался смелости и пригласил её в Хогсмид. В итоге я осталась одна. Я пропадала в зале для тренировок, пытаясь выбить ощущение пустоты из души физическими нагрузками. Я читала и занималась с повышенным энтузиазмом, а еще ходила к мадам Помфри пить чай. Иногда к нам присоединялась мисс Пинс, а потом она и вовсе начала меня учить своим фирменным проклятьям. И пустота ненадолго отступила. По ночам она возвращалась с новыми силами и не давала мне спать, пока не появлялся мой знакомый незнакомец и не утаскивал во Тьму, где его магия успокаивала и утешала мою. «Ты некрос, тебе никогда не стать частью их мира. Он отрицает нас», - укачивал и успокаивал меня некрос, пока я тихо выла от душевной боли. «Ты еще такой ребенок, мошка», - грустно говорил он, оплетая щупальцами в своеобразный кокон-объятья. «Взрослеть больно». «Но необходимо. У тебя нет права не взрослеть, увы». «Я не хочу быть одна в этой темноте». «Ты не одна». «Сейчас да, а потом?» «Ты привыкнешь. Все привыкают». Я устала, потеряла бдительность, и тогда... Случилось то, что снова перевернуло мой мир. И маленький осколок той Лили умер во мне окончательно. Я больше не могла никому верить. Никому, кроме двоих.