- Теперь-то ты точно от меня не отвертишься

Боль. Именно ее я испытывала каждый раз, когда он бил меня. Каждый день, каждое мгновение проведенное с ним рядом — боль. Душевная, физическая, моральная. Начиная от унижений словами, заканчивая публичными избиениями, во время которых никто и никогда не вмешивался. Все только смотрели, некоторые посмеивались, кто-то сочувствовал, но окружающие альфы и омеги продолжали стоять в стороне. Они боялись оказаться на месте игрушки для битья. На моем месте. Каждый раз, ловя своим телом его удары, я молилась о том, чтобы он случайно попал не туда и убил меня к черту. Почему я сама еще себя не убила? Я слишком слаба для этого. Сидя в слегка пожелтевшей от времени и не отмывающейся совершенно ничем ванной и держа у вен канцелярский нож (это единственный нож, который мне удалось добыть), я просто не могу надавить посильнее, чтобы разрезать бледную полупрозрачную кожу, а за ней и вены. Не могу просунуть голову в заготовленную удавку, или же просто шагнуть в пропасть. Каждый раз за что-то цепляюсь, но за что? За что может цепляться существо, не имея абсолютно ничего в жизни? Постоянно избивая меня, унижая, втаптывая в грязь мою гордость, он знает, что сама я ничего с собой не сделаю. Он знает и продолжает с большим азартом, будто подталкивая меня к краю, будто проверяя, на сколько меня хватит. И даже сейчас, я лежу свернувшись, всхлипывая и глотая горькие слезы от разрывающей изнутри боли. Он уже даже не бьет, лишь стоит, поставив на мое бедро ногу, обутую в белый фирменный кроссовок. Во вторую мою ногу от этого болезненно впиваются кусочки битого стекла, заставляя тихо охнуть и всхлипнуть. Я не могу уже сдерживать всхлипов от боли, не могу даже закусить губу — она разбита. Могу только покорно лежать на этой самой крыше, надеясь, что больше сегодня он не ударит. Можно у меня спросить: от чего же я не рассказываю ничего родителям? Тут все проще некуда. Отец вечно на работе, дома успевает только спать, да на выходных проводит время со своей истинной и моей мачехой. Конечно, дела до ребенка, что являлся ошибкой молодости и не сдан в детский дом только из чувства личной ответственности, никому нет. - Бесишь меня, - сказал альфа и убрал ногу с моей, - дохлая курица, - фыркнул он и пошел прочь. - Только рискни завтра не прийти. Я сделаю так, что пожалеешь о том, что родилась вовсе, - хмыкнул Райан (именно так его звали) и скрылся за дверью выхода на школьную крышу. Мне оставалось только выдохнуть и, превозмогая боль и тошноту, что тут же подкатила к горлу, подняться. Хочу скорее домой. Там безопаснее, там лучше, там хотя бы не побьют. Дорогу я пережила кое-как, едва сдерживая слезы. От каждой кочки на дороге тело ныло и болело, а от тихих всхлипов на меня оборачивались остальные, хмуро смотря. Ездить на автобусе это такая прелесть. Все ругаются, кричат друг на друга, пытаясь освободить себе место. Особенно это актуально для тех, у кого болит голова, после того, как его приложили ей о стену. Оказавшись дома, я втянула носом приятный запах еды, что мгновенно вызвал у меня тошноту, заставляя удалиться за дверью в туалет. Я боялась на себя даже в зеркало смотреть после всего. Бледно-зеленая, покрытая синяками и с разодранными ногами. Благо, Райан никогда не трогал лицо (не считая разбитой сегодня губы) и живот. Бил в основном по ребрам, ногам, руки отдавливал, пару раз даже ломал. Я была весьма костлявой из-за того, что происходило со мной в семье и в школе. Из-за избиений меня часто тошнило от еды, от чего поглощать я пищу не могла. Разве что, когда на мою равнодушную мачеху нисходило материнское чувство и она не начинала меня насильно кормить. Грудь у меня была, но небольшая. Размера так второго с лишним. К чему я это сказала? Одна из причин, по которой я «нарывалась», по личному мнению альфы, это моя внешность. Я блекла рядом со своими фигуристыми, пышногрудыми одноклассницами, что все, как на подбор, сияли в красивой одежде и периодически светили упругими задницами. Обидно. Очень обидно, что внешность для многих является ключевой составляющей идеальной омеги. - Ты долго будешь там стоять? - раздался голос моей мачехи, вырывая меня из размышлений, - какого черта ты пришла в синяках? Почему у тебя порваны колготки? - тут же отреагировала она впервые в моей жизни, - и я более не поверю, что ты просто упала с лестницы, - ладно, второй раз. - На улице упала, - фыркнула я, повернувшись к ней лицом, - веришь? - Нет. Кто тебя ударил? Почему ты никогда ничего не рассказываешь о том, что происходит с тобой? Я уже устала ждать, пока ты сама подойдешь и все мне расскажешь, - омега кинула с размаху ложку на пол. Она серьезно злится из-за этого? - Может, твой отец и не видит ничего, но я то тоже девушка и все понимаю. Этот мальчик, что бьет тебя, может он тебе нравится? Из-за этого ты ничего не говоришь? - Нет. Просто вы все равно ничего не сделаете. Что ты, что твой муж. Для него мы все просто мушки. Курицы дохлые. Если ему хоть слово скажут, папа вылетит с работы, - сказала я и отвернулась. - Так что лучше получить, чем подставить его. - Дурочка ты, - махнула она рукой и принялась меня умывать холодной водой. При моем шатком состоянии это больше напоминало попытку утопить меня, - а из-за чего он тебя бьет? - Мне бы знать, - ухмыльнулась я уголком губ, чувствуя в нижней тупую боль. - Значит так, - сказала она и развернула меня к себе, - будем делать так, чтобы ему стыдно было бить тебя. Ходишь как вешалка на ножках в этой дурацкой юбке да водолазке. Ты ее у Карла стащила? Идем, выберем тебе что-то красивое. Я столько всего тебе покупала, почему не носишь? - я отвечать не успевала на ее вопросы, перебирая ногами и боясь споткнуться. - Ты так быстро ходишь, так быстро говоришь, - сказала я и остановилась перед шкафом пытаясь отдышаться, - не буду я красоваться перед ним! Это не поможет, он испортит эту одежду! - начала отпираться я и отошла к своей кровати, сев на нее. Это не помешало ей одеть меня в какую-то странную одежду. Нет, конечно, по меркам нашей школы эта одежда была довольно популярной и модной, но опять же, на мне она смотрелась совсем не очень. И, конечно, на следующий день мне пришлось пойти в том, что мне предоставила жена моего отца. Изначально я пыталась уйти в том, в чем хотела сама, но ножницы не дали мне этого сделать. Идти в том, что осталось от моей любимой одежды было бы еще неприличнее. Придя в школу и словив на себе пару тройку косых взглядов, я быстро ушла в класс, где села за парту. Странное чувство внизу живота заставило меня слегка напрячься. Запахи слегка усилились, альфы начали как-то странно на меня коситься. Даже родимое пятно на ребрах слегка заныло. Я даже сразу не осознала того, что у меня началась течка. До этого я не испытывала подобного, но слышала от других девушек. Мысли начали плыть, стало ужасно стыдно от происходящего, а ноги пришлось сжать до боли в сбитых коленях. Становилось жарче и влажнее. Все было настолько плохо, что, когда главный ужас моей жизни схватил меня молча за руку и потащил прочь из класса, я не сразу отреагировала. Парень завалил меня в машину и ударил по газам так, что меня в той неловкой позе «попой к потолку» впечатало боком в спинку сидения. От каждого подскока мое тело возбуждалось сильнее, я уже лежала на боку, сжимая ноги и дыша через раз, чтобы хоть как-то успокоиться, а безумно приятный аромат альфы просто сводил мое тело с ума. Я даже понять не могла, чем он пахнет, затыкая свой нос и тихо хныкая. - Черт т-тебя дери! Идиотка! - сказал Райан и резко ударил по тормозам, останавливая машину рядом с лесом. Я даже не знала сколько мы ехали. Он вышел из машины, от чего на секунду дышать стало легче, но в следующий момент открыл дверь с моей стороны, вытаскивая меня за ноги из машины и оттаскивая куда-то в сторону. У него руки тряслись от нетерпения. Неужели закопать меня решил заживо? Альфа остановился у какого-то домика, чуть ли не вынося в него дверь, все-таки отпер его. Я прикрыла глаза, почувствовав спиной слегка прохладное приятное покрывало, что пронзало кожу своими прикосновениями. Невыносимо было чувствовать на себе одежду, разрываться от возбуждения и главное безостановочно течь. - Какого хера пришла в школу?! - рыкнул он и грубо раздвинул мои ноги, располагаясь между ними, заставляя меня задрожать из-за слабо выражающегося осознания. Нет, нет, нет! Я не хочу, не хочу чтобы это все прошло так, а уж тем более с этим мерзавцем! Горячие ладони альфы сжимали мои бедра. Я даже боли не чувствовала от прикосновения к синякам, только ужасную пульсацию между ног и влагу, неприятно прилипшую ткань трусиков и больно упирающиеся в лифчик соски. Дрожь пронзала все мое тело. Стало легче дышать, когда мою верхнюю часть тела освободили, грубовато сжимая мою грудь и заставляя меня выгибаться. Когда же он остановился и ткнул в пятно пальцем, обводя его по контуру, я задрожала. - Вот почему ты меня так бесишь, а твой запах вывел меня из себя? - сказал он и криво ухмыльнулся, внезапно переворачивая меня на живот и задирая мою юбку, залез своими сильными и грубыми пальцами под мое нижнее белье. Я не знала куда себя деть. С одной стороны хотелось убежать от позора, от его прикосновений и в целом от парня, с другой стороны, я уже смело насаживалась на его два пальца, чувствуя, как дрожат мои колени и тело буквально трясет. Больше мне захотелось убежать, когда в меня резко вошли. Не было ничего приятного в резком и сразу глубоком проникновении. По ощущениям меня порвали. Разорвали изнутри на маленькие кусочки, продолжая рвать еще мельче с каждым толчком. Слезы выступили на глазах, стало противно от самой себя. - Не делай вид, что тебе больно, - рыкнул он и звонко ударил меня по попе. Я шмыгнула носом, пытаясь отвлечься, пытаясь игнорировать боль и его жесткие толчки во мне. Пыталась игнорировать разрывающие меня чувства, что противоречили друг другу. Пыталась не чувствовать его запах, но… Когда через несколько часов этого ада во мне начал образовываться узел, я вскрикнула. Он почти рвал мою матку изнутри, а Райан вжал меня грудью в кровать, надавливая сильнее на спину и тяжело дыша. Нет! Нет! Нельзя, черт возьми! Но, к сожалению, когда я спохватилась было уже поздно. Узел образовался во мне и сделать с этим было ничего нельзя. Только смириться и надеятся, что все обойдется. Я не помнила, как ужас моей жизни вернул меня домой, не слышала, что дома мне говорила мачеха, тряся и пытаясь привести в себя. Я ощущала только смерть. Душевную, внутреннюю, уничтожающую меня. Игнорировала еду, что мне давали, игнорировала вопросы врачей, игнорировала непосредственно самого альфу, лежа в кровати и молча наблюдая за всем, что происходило. Живот рос, становилось тяжелее, меня постепенно переместили в дом альфы, комнату Райана, где он меня обхаживал каждый день, кормя буквально с ложечки и каждый день прося прощение. Оказывается, истинность так сильно влияет на мнение о тебе. Это так забавно, правда. - Ты так мучаешься, Райан, - прошептала я, впервые заговорив за долгое время, - это так смешно, правда. Тебе всю жизнь было противно со мной общаться, ты рассматривал меня как игрушку для битья, а увидев жалкое пятнышко на ребрах сразу стал таким спокойным. Заботишься, любишь. Нет, хороший мой альфа, это так не работает, - коротко сказала я. - Ты заберешь свое отродье после его рождения, - прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, - и более никогда не будешь меня искать. Иначе я уничтожу тебя, заставлю страдать, мучая себя. А ты знаешь, что после того, что было, это сработает на тебе отменно. - Но Кейт, - сказал он и хотел было приблизиться, а я боязливо отодвинулась, - ты ведь сама будешь страдать без меня, - он нервно сглотнул. - Не ври ни себе, ни мне. Ты думаешь только о себе, ты быстро найдешь себе пару и мать своему отпрыску, - хмыкнула я. - Ты не отвертишься от меня, омега, - слегка рыкнул он и сжал мою руку в области запястья. - Отверчусь. Отверчусь и более ты меня не увидишь. Ты мне всегда доставлял только боль, так от чего я теперь должна смириться с этим и остаться с тобой? А альфа ничего не ответил. Он просто откинул мою руку на кровать и, тихо рыкнув, ушел. Я не знаю, будет ли так, как я сказала сейчас, или же может при виде того, что я сейчас вынашиваю, мое сердце расплавится, я останусь с ними… Но я точно знаю, что никогда не прощу его. Не прощу той боли, что он мне причинил. А может и прощу? Кто знает? Кто знает...