Неправильный

На какое-то время Чонгук зависает во времени и пространстве — потому что услышал такое от Тэхёна, который к альфам относится либо как к а) бесполым существам, упорно делая из себя сильную и независимую личность, в оных не нуждающуюся, либо как к б) грязным и похотливым животным, недостойным даже уважения. Порой эти два отношения смешивались в причудливый симбиоз, но одно всегда оставалось неизменным в представлении Чонгука: Тэхён не подпустит к себе альфу. Так же, как он не планировал подпускать к себе омег, но, видимо, где-то просчитался, раз один из них сейчас стоял напротив него, упираясь руками в стену и нагло вклиниваясь в личное пространство — это пугало и… возбуждало? Чонгук мысленно вломил себе за такие мысли.  — Смешная шутка, — криво улыбнулся он, но улыбка вышла жалкой и испуганной. Тэхён напротив него был по-прежнему таким уверенным и невозмутимым, что альфа запутался вконец.  — Я не шучу. Голос Тэхёна и так был не самым высоким, но сейчас, когда он находился так близко и нарочно понизил тон до почти интимного, в него вплелись бархатные нотки, от которых вдруг низ живота опалило возбуждением, и Чонгук понял — его повело. Позорно повело от одного голоса и взгляда — и это могло стать началом его личного армагеддона, поэтому нужно было срочно брать себя в руки. Показывать свою реакцию нельзя — от слова «совсем». Потому что это сто процентов какой-то прикол Намджуна или Юнги, это подстроено и в принципе невозможно. Потому что такие, как Тэхён, не должны западать на таких, как Чонгук. Потому что они оба неправильные, но каждый неправилен в свою сторону, и стороны эти противоположны диаметрально. Его преимущество в том, что он осведомлён о чужой неправильности, в отличие от Тэхёна. И он должен сделать всё, чтобы омега не узнал всей правды.  — Ты же не любишь альф, — хватается за последнюю соломинку Чон, едва в памяти всплывает вчерашний вечер в полутёмном спортзале. — Нас же не за что любить.  — Ты не похож на остальных, — возражает Тэхён. — У меня было достаточно времени, чтобы понять.  — Поехавший, — не желая (и опасаясь) услышать продолжение фразы, отталкивает его от себя Чонгук и, наконец, выбирается из плена чужих флюидов и пристального взгляда. — Я сделаю вид, что не слышал этого.  — А… — растерянно начинает омега, глядя ему вслед, но Чон лишь бросает через плечо:  — Доклад передашь через Намджуна! *** Чонгук с грохотом закрывает дверь квартиры, дважды проворачивает ключ в замке и прислоняется к стальной поверхности спиной, тяжело дыша — словно Тэхён следовал за ним по пятам и мог в любую минуту вломиться в его дом. Альфа растерян и напуган внезапным поворотом событий, и совершенно не знает, что ему делать. Понял, что будет не в силах сидеть на парах, зная, что странный омега ошивается где-то поблизости и может подкараулить его, к примеру, на выходе из университета. Ему не хотелось, чтобы Тэхён увидел его таким жалким и потерянным — так, словно это было первым признанием в симпатии от представителя противоположного пола. И всё же, Ким не был очередным омегой. Его странные предпочтения наталкивали на мысли определённого рода, но их Чонгук додумал уже в душе, когда, отчаянно краснея от тех картинок, что услужливо подкидывало собственное предательское воображение, снова и снова направлял в себя гладкую ручку всё той же расчёски. Прохладный пластик, раз за разом задевая какую-то чувствительную точку, заставлял согнутые в коленях ноги мелко дрожать и раздвигаться ещё сильней, и в конце концов, Чонгук просто испачкал собственную руку (и немного кафель) горячим и липким, прошептав напоследок: «Тэхён». Он пожалел об этом уже спустя пару минут, когда отошёл от сладкой неги постыдного удовольствия и лениво направлял мощную струю душа на испачканную белёсыми каплями керамическую поверхность. Он определённо сходил с ума, но никакие силы, казалось, не могли заставить его прекратить представлять этого чокнутого омегу в роли того, кто берёт его раз за разом. Чонгук мог вообразить это настолько живо, что, казалось, был готов поверить в то, что это реально осуществить, но в последний момент стукнул себя по лбу — больно и с силой, так, чтобы выбить все дурацкие мысли из своего извращенского мозга. «Интересно, если бы я попросил Тэхёна сделать это со мной, он согласился бы?» — промелькнула в голове очередная шальная мысль, когда он уже засыпал, уставший и вымотанный днём, наполненным событиями. «Даже не думай, Чон Чонгук», — отрезал внутренний голос незамедлительно. Уж он-то не терял бдительности, и это обнадёживало. Но надолго ли хватит благоразумия внутреннего голоса? С такими мыслями альфа и провалился в сон.

***

*** На следующий день Чонгук проснулся больным и разбитым. Он понятия не имел, каким образом его крепкий иммунитет дал сбой. Или повлияло то, что позавчера он возвращался домой, толком не обсохнув после душа, и мокрую голову продуло ветром. Или его тело дало команду всем внутренним системам: держаться вдали от Ким Тэхёна любой ценой. В любом случае, это было ему на руку, потому что видеть омегу он не хотел. Вернее, боялся своей реакции на него. Прокручивал в голове их вчерашний диалог в пустом коридоре и вспоминал свою реакцию на происходящее. Вспоминал и мучительно краснел, потому что даже сейчас, воскрешая в памяти взгляд Тэхёна, наполовину занавешенный чёлкой, его губы, по которым тот то и дело проводил языком, его руки, ограждающие его с двух сторон…  — Чёрт, — пробормотал Чонгук, едва понял, что этим утром встало не только солнце, и перекатился на бок, поджимая коленки к груди. Помогло мало. Альфа полежал еще какое-то время, чувствуя себя всё более больным и разбитым. Думал обо всём, о чём только можно — о том, что неплохо бы написать Намджуну и предупредить о своём дурном самочувствии. О том, помирился ли друг с Джином. О том, что сегодня пройдут отборочные соревнования в команду, в которых примет участие…  — Грёбанный Ким Тэхён, — обречённо застонал альфа, осознавая, что все его мысли ведут к неправильному омеге, как и все дороги ведут в Рим. Ещё и стояк упорно не желал исчезать, напоминая о себе дискомфортом между ног и настойчиво требуя внимания. Чонгук официально ненавидел весь мир в целом и Тэхёна в частности, когда запускал ладонь в трусы.

***

Спустя пару часов в какао упало сообщение от Намджуна: «Ты где, мелкий ублюдок?» «Трахаю Юнги» «Ахахах, очень смешно» — мгновенно ответил друг. И сразу же добавил: «Учитывая то, что он сидит на паре недалеко от меня, это происходит максимум в его мечтах». А следом: «Или ты обзавёлся плащом-невидимкой?» «Пошёл в задницу» «Малыш, мы уже обсуждали это» и тысяча ржущих смайликов. Очень в стиле Намджуна. Чонгук закатывает глаза, прихлёбывая чай и торопливо строчит ответ: «Я тебя ненавижу» Намджун читает и не отвечает, и Чонгук почти готов написать что-нибудь ещё, но телефон внезапно начинает вибрировать в руках, пугая своего хозяина. Альфа матерится, когда чуть не проливает на себя чай, и принимает вызов.  — Да.  — Теперь серьёзно: где тебя носит? — голос Намджуна отдаётся эхом на фоне гула голосов и становится понятно, что в университете перемена. — Тут Тэхён подходил.  — Я приболел. Если он будет спрашивать, где я, ты не в курсе, — мгновенно предупреждает Чонгук.  — Что у вас произошло?  — Ничего.  — Врёшь ведь, — констатирует друг, и потом, помолчав, добавляет: — Он мне доклад всучил. Тяжеленный, сука. Просил тебе передать. А ещё просил, чтобы я тебе передал, что он погорячился и просит прощения.  — Серьёзно? — взрывается Чонгук. — Так и сказал? То есть, этот мудак теперь ещё и слова свои обратно вздумал взять? Извиниться решил? Да он ему такое устроит, когда встретит!.. Чонгук вовремя спохватывается, что вроде как должен облегчение чувствовать, а не вот это всё.  — Я тебе что, птица-секретарь? Сам спроси у него, — раздражённо бросает Намджун. — Всё, я пошёл, а то всю еду разберут.  — Вали, — цедит Чонгук, но друг уже повесил трубку. Погорячился, значит, Тэхён? И что это было тогда? «Ты мне нравишься». Что за сцена ревности? Что за «ты не похож на остальных» и всё такое? Чонгук злится сам на себя за такие мысли, но прекратить обдумывать это выше его сил. Что, чёрт возьми, происходит? Пару раз он хватает телефон и порывается позвонить Тэхёну, но успешно не делает этого. В конце концов, он сам свалил вчера и дал понять, что ему такие разговоры не по душе, так что же теперь, какой он альфа после этого? Не альфа, а мудозвон. Пытаясь отвлечься от дурацких мыслей, Чонгук делает всё, что только можно. Убирает в комнате, пытается делать домашнее задание, играет в приставку и смотрит сериалы. Последнее хоть с небольшим успехом, но отвлекает его настолько, что он сам не замечает, как за окном сгустилась темнота, а стрелки часов подошли к отметке в десять вечера. Родителей всё еще не было дома, значит, снова оба остались в ночную смену — когда ты ребенок врачей, то привыкаешь к такому раскладу. Поэтому Чонгук самостоятельно измерил температуру и убедившись, что его здоровье пришло в норму, направился на кухню с твердым намерением опустошить холодильник. Примерно на середине этого процесса его и застал звонок телефона. «Ким Тэхён» — гласит надпись на экране. Всего лишь имя — а сердце Чонгука уже ухнуло вниз и запуталось в кишках. Почти одиннадцать вечера, какого чёрта ему нужно? Может, если не брать трубку, он угомонится? Подперев голову руками, альфа гипнотизирует телефон, путешествующий по поверхности стола от собственной вибрации. Тэхён не успокаивается уже четыре минуты и семнадцать секунд, а до края стола остаётся сантиметров пять.  — Ой, да и чёрт с тобой, — фыркает Чонгук и хватает телефон со стола. — Алло?  — Чщонгууук, — тянет Тэхён на том конце. — Привет.  — Господи, — фэйспалмит альфа. — Ты что, бухой?  — Не сказал бы, — возражает Ким, но голос выдает его с потрохами. — Я бы предпочёл назвать это как-нибудь иначе.  — Например?  — Например… — Тэхён зависает на пару секунд. — Например, я провалил отборочные. От такого поворота Чонгук и сам подвисает ненадолго. Во-первых, обидно. Он тренировал его по самой эффективной программе, и омега показывал впечатляющие результаты, и что теперь? Чон обещает себе, что если это тренер срезал его результаты, он пойдёт разбираться с ним лично.  — Эй, ну это ведь не конец све… — начинает он, но Тэхён перебивает его.  — Ты дома?  — Да, а…  — Я возле твоей двери. Выйдешь? Чонгук хочет послать его ко всем чертям, но в то же время понимает, что омега сейчас в расстроенных чувствах, а ему почему-то не наплевать на это. Возможно, потому что это поражение они делят на двоих? Поэтому вместо ответа он просто сбрасывает вызов и подходит ко входной двери, делая глубокий вдох, словно перед прыжком с парашютом. Тэхён стоит, лениво облокачиваясь на стену, и сжимает в руке почти пустую бутылку соджу. Едва металлическая дверь, захлопываясь, издаёт характерный звук, а его уединение нарушают, он поднимает захмелевший взгляд на Чонгука и расплывается в своей угловатой улыбке. Чонгук с ужасом осознаёт, что скучал по ней. — Ну, чего ты? — тянет альфа, делая к нему шаг. — Будут ведь еще отборочные… Да и с чего ты так вцепился в баскетбол? Есть множество других видов спорта, в которых ты можешь преуспеть. С твоими-то данными… Он не успевает среагировать, потому что привык, что омеги под градусом обычно немного тормозят. Не учёл лишь, что Тэхён — неправильный омега, потому что фраза так и остаётся незаконченной, а сам он оказывается зажатым между горячим телом и прохладной стеной.  — Я солгал, — шепчет горячо Ким прямо в его губы, и альфа не понимает, отчего мысли застилает пьяный туман — от алкогольных испарений, витающих в воздухе, или от того, что кое-кто слишком близко?  — О чём ты? — хрипло уточняет Чонгук, не в силах оторвать взгляда от чужих губ.  — Я прошёл отборочные. Спасибо. Альфа открывает рот, чтобы возмутиться и послать Тэхёна куда подальше, но тот просто пресекает все попытки на корню, когда внезапно, не дав опомниться, прижимается к его губам жарким поцелуем с привкусом соджу, полностью выбивая из головы все мало-мальски трезвые мысли и опьяняя окончательно.