Лепестки цвета кармина: я всегда буду любить тебя

      Проходит всего несколько минут перед тем, как я срываюсь с места и подбегаю к Юнги. Он поднимает на меня глаза, и я вижу его, улыбающимся уголками губ. Но от этого не становится легче, ведь теперь я не знаю, что ему сказать. Всё, что приходит в мою голову, это взять и отвести его в нашу комнату. Присаживаясь на кровать, Юнги вздыхает и начинает говорить: «Чимин-а, ты будешь счастлив с ним. Ведь я понимаю, что он твой избранный. Вы были созданы друг для друга, и я никогда не смогу заменить его». Чувствую, как слёзы стекают по моим щекам, уже не понимая в какой раз за этот вечер, ведь мое сердце просто разрывается от неопределенных чувств. Я люблю Чонгука, правда, люблю, но Юнги помог мне восстановиться в такой тяжелый для меня момент. А я помог ему. Но сейчас получается, что я снова делаю ему больно, и от этого становится только тяжелей. От моих мыслей меня отвлекают пальцы Юнги, которые поглаживают мои часы с красными лепестками. Я обращаю внимание на то, что лепестки снова на месте. Сжимая мою руку, он шепчет что-то похожее на «всё будет хорошо, не нужно изводить себя ненужными мыслями. Я отпущу тебя, слышишь?». Я утыкаюсь ему в грудь и обнимаю, чувствуя, как он гладит меня по голове, а после его рука исчезает и он встает. Прохожу за ним в гостиную, где все еще ждет Чонгук, который при виде нас сразу вскакивает и испугано смотрит в сторону Юнги. Юн кивает Чонгуку, показывая рукой на дверь, намекая на то, что им нужно переговорить наедине. А я… а я просто смотрел куда-то в окно, не понимая, что мне делать дальше, так как моя жизнь снова перевернулась. Возращение Чонгука было почти невозможным, ведь я уже давно смирился с тем, что он ушел. А сейчас, что мне делать сейчас? Юнги заходит в квартиру, бросая тихое «я только заберу вещи и уйду, не волнуйся». Смотрю ему в спину и замечаю, как подходит Чонгук, обнимая меня со спины. Я убираю его руки со своей талии, направляясь в комнату, чтобы попрощаться с Юнги. Но внутри меня разрастается чувство тревоги: я чувствую какую-то встревоженность, внутренняя тряска не исчезает. Это чувство не дает мне покоя, и я надеюсь, что я просто себя накручиваю и трясусь от страха беспричинно. В комнате Юнги переодевался в одну из своих любимых чёрных толстовок, когда я краем глаза заметил имя на его плече. Странно, ведь имя его избранного давно было стёрто, возможно, это одна из его новых татуировок? Подойдя к нему, я тяну толстовку за рукава вверх, пытаясь снять её, чтобы самому убедиться, что мне просто померещилось. А Юн даже не сопротивляется, а просто позволяет снять с себя эту чертову вещь. Но, к моему сожалению, это уж точно не было обманом зрения, ведь я никогда не перепутаю эти красные нити вокруг моего имени. Боже, Юнги, что же теперь мне делать?