Незнакомцы

      Нобару примолкнет закончив. А Лис и слова не скажет, только хмыкнет как-то задумчиво, так и сидят в тишине. Глоток за глотком проглатывая. И чай уж остыл, совсем не тот, каким был ранее. Нобару глазами по столу мельтешит, теряясь в догадках. Не уж то рассказ её оказался настолько стыл и не интересен, что Лис и слова ни одного не проронил. Быть может другое что нужно было припомнить?       — Теперь твой черед, — скажет она, грея ладони о горячую пиалу зажатую в руках. Всматриваясь в лицо мужчины. Лис глянет внимательно на нее в ответ и снова как-то тихо хмыкнет. Ведя пальцем по краю пустой чашки, все в той же вальяжной позе. Опершись рукой на край стола.       — Признаться откровенно, Нобару, я порой люблю наблюдать за людьми. — начнет он тихо и размеренно, — Заходить в столицы, да села. Смотреть на то, как вы вечно спешите, суетитесь боясь что-то не успеть. — говоря совсем не торопясь, — Но делаю я это чисто что бы себя потешить. И после обычно не возвращаюсь. — покачивая головой в след словам. Все так же не отводя от нее взгляд.       — Но однажды мне встретилась юная девушка, показавшаяся безумно красивой. С гладкой, светлой кожей, не тронутым косметикой лицом. И широко распахнутыми глазами, — продолжает мужчина подмечая, как Нобару взволнованно руки прячет в широкие рукава юкаты, напрягается, брови сводит.       — По началу она была очень серьёзной, хмурилась глядя по сторонам. — Лис голову на бок склонит, остановившись. А Нобару глянет на него кротко, да так и замрет в ожидании дальнейших слов. — Наградила она тогда и меня тоже строгим взглядом. — продолжит мужчина и чуть улыбнется тало, наблюдая затем, как она вновь засмущается быстро отводя свой взгляд.       — Хотя постепенно, ее лицо украсила та же улыбка, что и сейчас. — добавит демон. А Нобару ладошку к губам прижмет стараясь не выдать своего волнения. Являющиеся и так слишком очевидным для демона. — А когда я заметил, что взгляд этой девушки ответно задерживается на мне, то это лишь еще больше подогрело мой интерес к ней.       — В то утро я плохо закрыла ставни, и куры от меня разбежались по всей улице. — отзовется Нобару тихо. Будто в оправдание своей неприветливости при их первой встрече.       — Когда я во второй раз встретил ту же девушку, то узнал, что ее зовут Нобару. — Продолжит Лис произнося её имя как-то по-особенному тепло. — Я даже подумал, что это имя ей идет, как никому. Такое же нежное, мягкое. — и чуть усмехнется, от чего она сразу взгляд на него свой поднимет.       — Но, мое первое впечатление оказалось ошибочно. — все с то же ухмылкой на губах, и снова покачивая головой, — Девчонка была строптива и колка на язычок. — заглядывая ей прямо в глаза, припоминая дальше все проделки, — И тогда, я пожалуй впервые получил по лицу. Причем не лучшим образом. — говоря даже как-то строго, — Но, к слову сказать, я не очень то злился на это. Хотя, любой другой наглец, получил бы за это сполна. — словно подводя к сути.       — Ты сам виноват, что так вышло. — возмутится Нобару пусть и как-то пристыженно, но все равно продолжит: — А если начнешь снова, то я могу и повторить. — даже с неким латентно запрятанным вызовом в голосе. Демонстрируя напущенную уверенность в себе.       — Повторишь, если я вновь проявлю к тебе интерес? — говоря так, словно не замечая её возрастающего негодования, — Ведь это же был знак внимания с моей стороны. — как-то по-шутовски поднося ладонь к своей груди. Излишне театрально выказывая свое почтение к ней. Открыто насмехаясь. И высмеивая её поступок.       — Со звериными замашками, не иначе, — почти вырвется, даже слишком резко и быстро.       — Ну вот, снова грубишь. — с не менее наигранной обидой в голосе, — Неудивительно, что такую никто не прибрал. — давя на нее дальше, по самому больному, — Все в девках оставалась. — не промахиваясь ни словом. Отмечая, как все больше у нее напрягается линия скул, как дышать начинает часто и глубоко, — И, Нобару, разве дело оставлять чашку мужчины за столом пустой. Ты даже не лучшая хозяйка. — доводя почти до грани.       — А ты мне и не супруг, что бы я проявляла положенную заботу. — снова ведясь на все его ухищрения. Но еще стараясь сдержать нарастающее раздражение в голосе.       — Но живешь ты подле меня. — обрывая её на полуслове. Подмечая очевидное.       — Ты сам так захотел. — желая приструнить наглеца, — А меня и вовсе не спрашивал. — уже с неприкрытым возмущением в голосе. Отвечая так резво и задиристо.       — Неужели другой бы спросил твоего согласия? — скажет Лис, резко став серьезным, в миг отбросив все недавние потехи над ней, — Стерпел бы все оскорбления? А после, проводил смиренно ночи, стирая слезы с твоего лица? Разделяя горечь тоски на двоих? Или может, хоть кто-то из тех людей рискнул вступиться, когда ты оказалась прижата Акурой-оу у всех на глазах? — и остановится выжидая её ответа, которого так и не последует.       — Нет, Нобару, каждый из этих мужчин занимался заботой только о своей шкуре. Тебя водили к свахе что бы найти новую семью, с мужчиной которого ты бы едва знала. И ты бы подчинялась каждому его слову. Раболепно и беспрекословно. Потому что ты всего лишь женщина.       И ведь прав, в каждом слове прав. Согласия её не спросил бы никто. Для брачного союза не важно слово невесты. Не важно оно будет и в супружеской жизни. Отдав выкуп и забрав девушку в свой дом. Новоявленный муж не станет лишний раз справляться о её нуждах, желаниях, горестях. И словом лишний раз может не обмолвится с ней. Женщину берут для продолжения рода, для скрепления союза семей. Обязывая нести свой смиренный долг супруги с тем, кто будет выбран за нее. Во благо чужих, возвышенных целей.       И Нобару смолчит понимая все это. Только посмотрит на Лиса глазами наполнившимися такой уязвимости, некой обреченности, такой женской беззащитности, что у того даже нервно дернется кадык от этого. Она поднимется неспешно, обойдет округлый стол все в той же тишине. Сама покорно присядет рядом, и наполнит чашку пустую золотистым напитком со словами тихими: — Если бы я была в замужестве, то мне хотя бы не пришлось заботиться о завтрашнем дне. — и уже собираясь подняться, ощутит его руку обхватившую её запястье.       — Разве у тебя сейчас есть какие заботы, — отзовется демон остановив её. — Тебе же хорошо со мной, Нобару. Почему ты пререкаешься?       — Пусти — скажет она тихо, облизнув сухие губы, со слабой попыткой вывернуть руку из кольца его пальцев. Отворачиваясь.       — Я тебя никогда не отпущу, — мягко произносит мужчина, обхватывая её второй рукой за талию. Притягивая ближе, снова вынуждая сесть ему на колени.       — Что это значит? — так же тихо спросит Нобару, быстро смаргивая лишнюю влагу с глаз. Стараясь не показать своей слабости перед ним. Все так же не поворачивая головы.       — Значит то, что я хочу, что бы ты принадлежала только мне. Всецело и полностью, только мне. — он подносит ее руку ближе к своему лицу и проводит теплыми губами по запястью, слыша, как она тонко всхлипнет в его объятиях. — Нобару, посмотри на меня, — обратится к ней мужчина. И она повернет голову, посмотрит глазами полнящимися брызг хрусталя. Вдыхая глубоко, забирая ртом воздух. — Я знаю, что ты ждала когда я вернусь. — продолжает Лис и касается пальцами ее лица, стирая влажные дорожки с румяных щек.       А Нобару головой отрицательно качает. Ни как не желая признаваться. Как-то снова по-детски и даже глупо слишком.       — Скучала ведь, — со вздохом привлекая её к себе, позволяя уткнуть лицом в свое плечо. — И даже сюда приходила пару раз. Снова будешь отрицать или опять попробуешь меня обмануть? — спрашивает Лис. И Нобару издает слабый смешок, тонущий в складках мужской одежды.       — Буду, — отзовется она упрямо после недолгого молчания, поднимая еще влажные глаза на мужчину. Чувствуя, как рука его скользит по её волосам и спине. Вглядываясь в глубину синевы глаз напротив.       — Я рад, что ты стала прежней, — шепнет Лис жарко. Его вторая ладонь ласкающие касается румяной щеки. Он тянется ближе и она уже с готовностью приоткрывает рот сплетаясь с ним в таком желанном поцелуе. Поцелуе, полнящимся такой болезненной необходимости скопившейся за все эти дни в ней. Женские пальчики сами зарываются в светлые волосы мужчины. Ложатся на широкие плечи.       И Лис не отрывается от ее рта, впиваясь. Сминая до боли женские губы. Так, что девушка в его руках чуть стонет. Демонстрация и откровенная естественность так дико мешаются в этом легком звуке долетающем до ушей. Что он закатывает глаза, силясь не озвереть. И время будто останавливается всего на пару секунд в этот момент, чтобы снова сорваться в бег с удвоенной скоростью.       Через силу, задыхаясь практически: — Скажи, что только моя, — почти беззвучно, одними губами. А на лице её улыбка шальная. И тишина в ответ. Лис хмурится сводя брови. Она чувствует, как руки его сильнее стискиваются на талии. Резкое движение с рыком полнящимся недовольства куда-то ей в макушку. И вот она уже развернута к нему спиной. Быстро и грубо. Ладонями упирается на прохладную столешницу невысокого стола.       Мужские руки сжимают бока женского тела. Обхватывают, теснее прижимая её к себе. Вжимается в ее тело так бесстыдно, столь откровенно и так интимно. Что девушка чувствует весь жар мужской плоти сквозь плотную ткань одежды. И снова: — Признай, что принадлежишь только мне. — А она молчит, лишь шумно дышит, зажатая каждой напряженной мышцей его тела. — Нобару, не дразни меня, — рычит несдержанно Лис, кусая ее болезненно острыми зубами в шею. Впивается в нежную кожу. И она шипит в ответ точно кошка. Изгибаясь всем телом. В голове беспроглядная чернота, никаких мыслей, никаких сожалений. Ничего. Только тепло его тела за спиной. Только его сильные руки на её теле.       И Лис не церемонится с ней. Ткань широкого пояса на талии трещит, жалобно скуля. Звук неприятный, режет слух. Нобару не шевелится. Ждет. Залипая в этом моменте. Мандраж по коже пробегает. Пальцы сильнее обхватывают край столешницы. И наконец выдох, рваный, громкий, чувствуя как его теплые ладони накрывают её грудь. Скользят по ребрам. И она жмется к мужчине спиной сильнее, ластится всем телом. Льнет каждой клеткой. Слыша, как Лис напряженно выдыхает куда-то ей в волосы.       Его широкая ладонь гладит низ ее живота, пальцы ныряют к паху, губы покусывают плечо и шею. — Шире, — его хриплый шепот на ухо, и она повинуется, разводя ноги как ему нужно. Позволяя проникнуть в самую сокровенную женскую суть. Доверяясь его рукам. И импульсами по телу бежит удовольствие.       Ласки все настойчивее. Добавляет второй палец, засаживая глубже. Заставляя вскрикнуть. Трет, гладит, давит растягивая. Дышит в шею, оставляя влажный след языком. Вторая рука скользит по груди. Справиться с собой плохо получается. И она непроизвольно сжимает бедрами его руку меж своих ног. Выгибается еще сильнее, так призывно, запрокидывая голову ему на плечо, с тихим с тоном, что Лис сцепляет зубы силясь себя удержать.       Дыхание рваное, уже сбитое, будто кислород отказывается наполнять легкие до конца. Пальцы онемевшие от напряжения крепко вцепляются в стол. Держится крепко, боясь упасть. И ноги предательски дрожат, сдаваясь под силой новых чувств, от водоворота новых ощущений. Чувствуя, как быстро бьется в груди сердце, как низ живота скручивает тугим узлом, вяжет и тянет.       — Скажи, что моя, — снова на ухо, с хрипом. И опять тишина от нее в ответ, — Доиграешься, — шипит Лис. И убирает ладонь с ее паха. Ведет ей неспешно вверх оставляя влажный след на животе. И слышит, как она тихо всхлипывает, сцепляя зубы от острого неудовлетворения. Плавящимся металлом потекшего по жилам разгоняя горячую кровь.       — Томоэ, — все, что получается выдохнуть. Хоть внутренне и готова разъяренно рычать.       — Скажи, — все так же настаивает Лис. Шепчет ей на ухо, а после прикусывает мочку, тянет облизывая ее языком. И грудь её быстро подымается сразу опадая.       И с губ таки срывается...       — Твоя, — едва различимым шепотом, остатком воздуха в легких. Все-таки сдается. А в голове словно бесконечная мантра: пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста...       На мгновение знакомые руки покидают ее тело, Нобару слышит шелест ткани тяжелого кимоно за спиной. Рывком, за ворот, Лис сдирает с нее раскрытую юкату. Прижимается грудью к обнаженной спине, и кожа к коже. Словно электричеством по всему телу. Его ладони возвращаются на ее тело, обнимают, ласкают. Гладят изгибы. Легко сминают грудь. Ложатся на бедра. Мужской рот снова касается ее шеи. Легкое движение, мягкий толчок, и входит в нее, растягивая до основания. И Нобару выдыхает со стоном, чувствуя, что он сразу начинает движение.       Лис наматывает её длинные волосы на кулак, резко натягивает. Заставляя её прогнуться в талии, изогнуться так, что все ее кошачьи, женственные изгибы обозначаются еще более четко и так желанно. Не переставая выбивать из нее дыхание новыми, и новыми ударами. Входя в нее глубоко, с каждым разом увеличивая темп, ощущая, как девушка в его руках начинает дрожать, чувствуя, как вся кожа её покрывается испариной. И Нобару стонет. Так громко, так гортанно, лишь еще больше подстегивая его еще сильнее и сильнее доставлять ей наслаждение, дарить рай на земле. Рай — не на небесах. Рай между ее стройных ног, широко разведенных для него одного.       И она взрывается так ярко и так остро, что перед глазами темнеет и его уносит следом. С громким рыком на самое ухо, с последним ударом о бедра. Дыхание сбито в конец. Невообразимо, неповторимо, слишком прекрасно. Слишком сладко. Задыхаясь от силы наслаждения. Рассыпалась на части. И хочется что-то сказать, но только сил нет, даже двигаться сложно, и тело просто не слушается.