Незнакомцы

      Ожидание для нее затягивается. Нобару уже давно сидит в опустившемся вечернем мраке, положив голову на согнутые колени. Полуспит. Просыпается время от времени, оглядывается и, не замечая рядом никого и ничего нового, снова падает в легкий сон. В котором перед глазами её мелькает тот самый мир — такой далекий, такой зыбкий, такой почти ирреальный.       — Мам, я уже встала! — у девочки голос сонный, но звонкий. Она заходит на кухню, широко разводя руки и зевая во весь рот.       Нобару, уже сидящая за столом сразу усмехается, жует, смотрит на сестру. У той светлые волосы на голове все взъерошены, на щеке — след от подушки. Она делает еще несколько шагов и плюхается рядом, сразу пододвигая к себе тарелку. Нобару кажется, что ее младшая сестра сейчас похожа на мокрого котенка, такая же взъерошенная, но по-своему очаровательная.       — Руки мыла? — это голос матери, он раздается где-то над головой. Она вырастает высокой фигурой около своих дочерей. Смотрит строго.       — Мыла, — буркает та не поднимая взгляда. И Нобару сразу же понимает, что девочка врет.       Мать стоит над ними еще несколько секунд не говоря больше ни слова, и сестра испаряется, понимая, что её раскусили. Что-то тихо буркает в ответ себе под нос и даже наверное, снова корчит рожи. Нобару опять улыбается. Отец тихо посмеивается, делая большой глоток из чашки. Напиток неожиданно обжигает рот, пара капель вдруг падает на край одетой на нем хаори. И он скоро смахивает их пальцами, пока жена не видит, пока глядит в след удаляющейся дочери. За окном на дворе еще только утро, а уже день душный, солнце печет несчадно. Нобару сидит подперев голову рукой, опирается локтем на столешницу. И снова вызывает этим недовольство матери, своими мальчишескими привычками. А младшая сестра уже сидит за столом рядом, вернулась и усиленно работает челюстями, нагоняя старшую по съеденному.        И кажется, что все это было так давно, или вообще никогда не происходило. Словно это она сама себе все придумала, прожила в своей голове и теперь так не желает возвращаться в опостылую реальность.       Звук раздвигающихся седзе вырывает девушку из забытья. И Нобару сразу встряхивается, поднимая голову, оставаясь еще отчасти немного сонной и расслабленной. Хмурится, опирается на шкаф спиной, елозит лопатками, вглядываясь сквозь сумерки перед собой. И тут же жмурится прикрываясь рукой, как только свет вспыхивает в фонариках по всем углам комнаты точно по волшебству. Томоэ вернулся. Он похоже и не замечает её — притаившуюся в дальнем углу. Проходит дальше, берет со стола свою кисеру. Нобару копошится стараясь скорее подняться на ноги, раскрытая книга с ее колен падает на пол с глухим звуком удара. И мужчина сразу оборачивается замирая.       Зрачки в его глазах кошачьи, сужаются до узких черных полосок в один миг глядя на нее. И Нобару становится дурно. От себя, от всей этой ситуации. Она открывает рот, намереваясь сложить какие-то звуки в слога, что-то выдавить. И тут же захлопывает его, как только видит, что он уже отворачивается, намереваясь покинуть свою спальню. Практически сбежать от нее. Снова уйти. И в мозгу у Нобару бьется лишь одна мысль.       Дура. Дура. Дура.       — Стой! — она и сама толком не понимает, как смелости то хватает. Практически кидаясь к нему, цепляется за рукав мертвой хваткой, заставляя обернуться к ней снова. — Томоэ… — срывается теперь уже так тихо, что он едва слышит, — пожалуйста, не уходи. — у Нобару дрожащий голос, голова опущена. А Лис смотрит на нее во все глаза, и такое неверие во взгляде. — Прости меня…       — Не надо, — и голос мужчины хриплый, надтреснутый. — Это моя вина.       Он протягивает к ней руку, касается лица фалангами, едва чертя линию скул. Его большой и указательный пальцы задерживаются на женском подбородке, чуть разворачивая ее к себе, длинный ноготь проходится по мякоти губ, и Нобару сглатывает, еще боясь поднять на него глаза. Но все же делает это тихо выдыхая. Взгляд такой знакомой синевы глаз мужчины ласкает, обволакивает, он немного улыбается ей и Нобару сразу становится внутри так тепло и покойно. Так уютно быть с ним рядом.       И как все было бы просто, если бы она сейчас потянулась и просто поцеловала его, как раньше. Хлоп и все. Проблема могла бы быть наверное сразу решена. Это же Томоэ. Это верно и правильно. Это её выбор, к которому она пришла сама. Может, стоит сделать так? Нобару облизывает сухие губы, смачивая их влагой своей слюны, смотрит на его рот. И Лис чувствует, как меняется атмосфера, как нервничает девушка рядом с ним. Готовится. Она делает неосознанное движение вперед, немного поднимаясь на носочки и он сам склоняется к ее лицу, беря его в ладони. У Нобару сердце в груди пропускает один удар, от неожиданности и предвкушения. Она так и стоит недвижна, все так же сжимая пальцами его рукав, впитывая каждое прикосновение. То, как он заставляет раскрыть рот шире, как скользит своим языком внутрь, и ее пробивает сладкая дрожь. Дыхание сбивается. Смешивается. Его ладони спускаются на плечи, ниже, обхватывают талию, крепче прижимая ее к себе. И у Нобару улыбка пробивается сквозь поцелуй, когда она руками обвивает его шею.       Наверное, так оно и бывает. Вот так вот просто и банально. Сначала думаешь, представляешь, создаешь проблемы на пустом месте, боишься, множишь внутри себя неуверенность, рисуешь мнимых призраков и фантомов, а все оказывается куда легче, куда обыденнее. Проще и доступнее. Нобару злится на себя, за что не подходила к нему ранее. Что сторонилась. Что тянула так долго. Наверное, у всех юных девушек по определению дурные головы и она не исключение.       Когда мужчина отрывается от ее рта, Нобару приходится задрать голову, чтобы встретиться с его глазами вновь. — Это, и все? — К ней в один миг возвращается все привычное кокетство, флирт, даже азарт, все те чувства, эмоции и ощущения, что всегда были присуще ей. Лис усмехается, крепче прижимая её к себе, прекрасно понимая куда она клонит. Улыбается лукаво, хитро, но столь тепло, что девушке кажется, что в тепле его улыбки можно и утонуть.       — Нет, — шепчет он ей на ухо. И она заливается румянцем. Так по-девичьи, и даже стыдливо, как только чувствует тепло его губ на своей шее. Сильные руки мужчины вдруг легко подхватывают девушку. И Нобару, вскрикивает от неожиданности, хватаясь за твердые плечи, прижимаясь всем телом к широкой груди. Замирая в ожидании.       Следующий день встречает девушку хорошим настроением, когда Нобару аккуратно выныривает из-под теплой руки еще дремлющего Лиса. Она точно светится вся изнутри. Картинки прошлой ночи, еще так явно мелькают в женском сознании. И маленькие, лучистые морщинки счастья расходятся от её глаз, когда девушка осторожно смотрит на спящего мужчину через плечо, поднимаясь с футона. Нобару вдруг ощущает себя точно солнцем. Солнцем, полнящимся его теплом отданным ей. Позволяющим снова жить, дающим возможность дышать полной грудью, сбросив прежние оковы. Почувствовать внутри вновь отголоски прежней себя.       Быстрым движением она натягивает свою юкату подхваченную с пола. И практически не обращая внимания на тупую боль в слегка припухшем запястье, тянет пояс на талии, ерошит волосы на голове. Пряди торчат и лезут в лицо и Нобару быстро зачесывает их пальцами. Из-за дверей доносится какая-то возня с приглушенным шумом и девушка шустро выскальзывает из комнаты. Почти беззвучно задвигая за собой седзе.       — Нобару! — Как можно тише зовет с кухни Рей, появившуюся в дверном проеме девушку, и Нобару жмет палец ко рту, словно говоря этим жестом, что бы та была тише, прячет улыбку на губах. Прислужница сразу манит ее игриво к себе, отрываясь от своего занятия. Оставляя в покое миску со свеже взбитыми яйцами. И Нобару плюхается с ней рядом, упирает локти в стол, подгибает ноги в коленях. И глаза у нее такие искрящиеся. Полные зелени лета.        — Ты почему не спишь? — Смуглянка тихо смеется, это слышно в ее голосе.       — У меня к тебе тот же вопрос, — старается парировать Нобару, жмет плечами рассеянно, робеет малость. И подруга глубокомысленно изгибает бровь, все понимая, в синих глазах плещутся искры лукавства.       — Вы были вместе, да?        Нобару молча улыбается, прячет руки в рукава, и румянец заливает её щеки.        — Я за вас рада, — искренне произносит Рей, а потом наклоняется ближе к своей подруге и заговорщическим шепотом на ухо спрашивает: — И как? Понравилось?       — Рей! — Возглас Нобару оказывается даже слишком громким для шести утра, и они обе замирают прислушиваясь, не уловил ли их разговор Томоэ. Переглядываются и тут же прыскают девичьим смехом даже громче прежнего.       Будь Рей более мелочна, то наверное завидовала бы, но этого в ней нет. Ей чужд этот порок и глазах смуглянки стоит забота. Хоть иногда внутри она и ощущает какую-то пустоту глядя на них. Но прислужница крепко обнимает свою подругу с улыбкой, понимая что ей повезло. Чертовски повезло. Просто фантастически повезло, найти для себя того нужного, с кем хочется быть рядом. Ведь мир опасен, а жизнь стремительна. Особенно людская.       — Ладно, хватит, — вдруг говорит строгим голосом Рей, а сама все так же улыбается. Она делает кивок в сторону корзины стоящей в углу. — Ты поможешь мне? — И Нобару сразу оживляется, утвердительно кивая в ответ.

***

      В шесть утра за окном еще едва дребезжит рассвет. Полоса девственно-розового света зарождается на востоке и постепенно, словно огромное полотно, накрывает собой все небо, мешая цвета и палитры. И вот розовое перерастает в сиреневое и после в лиловое, а потом все засинеет, нальется голубизной.        Лицо у спящего демона умиротворенное, спокойное. Веки мерно прикрыты, дыхание ровное. Но ровно до того момента, пока что-то темное не падает ему на голову, не бьет по лицу заставляя резко распахнуть золотые глаза.       Кажется, это был его плащ.       — Все, собирайся. Исчезни куда-нибудь. — женский голос звенит прямо над ухом и Акура бросает на Юко недовольный взгляд, едва приподнимаясь на локтях. Оглядывается лениво, еще не слишком понимая, что вокруг происходит. — Давай быстрее пока все спят. — и снова вынужденно распахнутые глаза от ее толчка в бок. И воздух сквозь зубы. Да не спит он, не спит. Хватит уже.       — Знаешь ведь, что я не хочу лишних глаз. —  Юко суетится. У нее волосы на голове еще немного растрепаны. Легкая юката на теле повязана наспех. Пряжка ремня с мужских брюк мягко звякает в женских руках и быстрым броском отправляется к ногам мужчины, только поднявшегося с пастели. Акура усмехается застегивая брюки. Кажется, она злится. Фыркает на свой манер, будто и не извивалась под ним сегодня ночью. Будто не она просила и шептала его имя. Хотя, наверное, действительно стоило уйти еще вчера. Тогда бы хоть отоспался на своей перине.        — да не зуди так, — и даже почти без злобы, мужчина трет переносицу, давит на глазницы отгоняя последний морок сна. Смаргивает и вновь возвращает взгляд на свою любовницу. Юко стоит подперев руки в бока, хмурит брови, вся напряженная. И у него снова легкая улыбка трогает уголки темных губ. Красивая она все-таки, даже сейчас. Без лишней краски на лице и в простоте движений. И волосы ее темно-русые такие длинные, достают почти до поясницы. Она вполне могла бы устроиться лучше, и внешностью даже под стать для него. Но он всего лишь трахает эту женщину по ночам, заставляя ее стонать в подушку.       Меж ними не отношения. Лишь гольный секс без обязательств, скрепленный устным договором. И дело не в Акуре-оу — Кровавом Короле иного мира. Это соглашение она вполне могла бы заключить с кем-то другим. Но только с одним! Юко — не шлюха и знает себе цену. Она гейша, хоть и не слишком пуританских правил. Просто Акура оказался хорош. Даже слишком хорош в этом деле. Оказался тем, кто заставил ее кричать по-настоящему, а после зажимать себе рот ладонью закусывая губу.       Он груб, он любит кровь и боль. И в прикосновениях его нет и намека на нежность или ласку. Он просто берет свое. Порой разворачивая ее к себе спиной и заставляя склониться. Мощно и жестко. И тогда Юко кричит. Не от боли. От наслаждения, что бьется в те моменты тугим комком в самом низу ее живота. Когда он вдалбливается в ее тело быстро и разгорячено. Грубо, резко, сильно. А она шипит и стонет. Когда пальцы её вцепляются в покрывало, а костяшки белеют от напряжения. И кажется, что только он заставляет ее ощущать себя живой, ощущать себя женщиной, только в моменты этих встреч сердце бьется так глубоко в горле, а пульс зашкаливает.       Ему же, порой нужна простая разрядка, которую он находит с ней. С женщиной, которая свободна для него в любое время. От которой не разит вонью других мужчин, задевавшей бы его самолюбие. А главное во всем этом — им обоим нравится. Оба эгоисты с легкой симпатией друг к другу. Ведь весь этот секс — удовлетворение физических потребностей, грубый трах ради самого траха. И это правда, какой бы она не была.       Акура небрежно оттягивает воротник своего неизменно длинного черного плаща уже развернувшись к ней спиной. И Юко аккуратно касается его руки останавливая, заставляя повернуть к ней голову. У мужчины брови снова сведены, уже опять он стал темнее тучи. Что ж, не лучшее утро она устроила для него. И наверно от того женщина тихо вздыхает, чуть прикусывая нижнюю губу.       — Сходи к Томоэ. Тебе ведь всегда было хорошо рядом с ним. — она протягивает руку, и чуть касается пальцами его подбородка. — Он скоро отойдет. Вот увидишь.       Акура усмехается перехватывая ее руку. Умная баба, ничего не скажешь. Чуткая. Внимательная женщина. Изучила его даже больше чем нужно было. И все-таки он кивает. Наведаться вновь к Лису, пожалуй, все же не такая уж и плохая идея.