Незнакомцы

      Нобару чуть выгибает шею, стараясь немного подтянуться и приподняться на своем месте, ерзает, упирается локтями в стол. Хитрая улыбка так и просится у нее на лицо, но девушка всеми силами старается сохранить спокойное и сосредоточенное выражение лица. Сидит не сводя зеленых глаз с колоды карт в руках мужчины напротив, что тщательно ее тасует. Акура-оу все же позволил ей себя уговорить с завидной легкостью, согласившись так быстро, и вот теперь четырехугольные картонки с закругленными острыми концами так и мелькают в проворных и ловких пальцах демона.       — Раздаю, — голос у Акуры громкий, звонкий, полный сил. Томоэ всегда говорит тише и будто сокровенно. Нобару конечно не хочет их сравнивать. Это получается невольно, почти непроизвольно просто где то в её голове.       И карты летят на стол расписанной рубашкой вверх. Точные и ловкие броски демона, и Нобару пальцами прижимает каждую карту. Акура кидает на нее быстрый взгляд с легкой, почти призрачной улыбкой на своем лице, озорная грация и хулиганство граничат друг с другом в каждом его движении. И девушка все же не может сдержать улыбки в ответ.       — Ты проиграешь мне, — пышущая самоуверенностью фраза мужчины и девушка сводит брови к переносице закусывая нижнюю губу. И что это сейчас было его блеф или простая истина? Нобару косится глазами на демона смотрящего на свои карты. Лицо его недвижно, и от того становится жутко трудно понять, какой именно расклад ему выпал. Но думает она о его словах совсем не долго.       И вот, за небольшим столом уже стоит её переливистый смех и гомон их голосов, искры эмоций. Нобару заряжается атмосферой азарта. Шире улыбается, набирает новые карты в руку и трясет головой, раскидывая еще влажные пряди волос по плечам. Отвечает резво на все его фразы. И конечно проигрывает. Девушка делает страдальческое выражение лица, комично сдвигает брови и смеется уже более искренне принимая свое поражение. Что поделать, она ведь никогда не умела хорошо играть в карты. И то была лишь чистая импровизация.       Акура сидит подперев голову раскрытой ладонью, отстукивая пальцами неведомый игривый ритм. Смотрит внимательно на Нобару. За тем, как она собирает карты сгребая их со стола ближе к себе. Как открывает небольшую резную шкатулку, складывая туда ровной стопкой картонки. И тут ей вдруг кажется, что их будто стало меньше. Девушка тут же вскидывает голову к мужчине и встречает взгляд наглых золотистых глаз в ответ.       — Что-то не так?       — Акура, их стало меньше, — произносит она. И шкатулку к нему наклоняет, мол посмотри сам. — Ты обманул меня?       Внутри Нобару уже все бурлит праведным гневом. На лице застыло выражение, граничащее с возмущением. Пока она все еще ждет от него ответа, который мужчина и не торопится давать. Лишь смотрит на нее с насмешкой изгибая губы. Засранец. Да он провел ее, как малого ребенка.       — Ну и что же ты сделаешь? — говорит Акура после некоторой паузы и смешинки скачут в его глазах пестрыми огоньками. Пальцы с темными ногтями ныряют в рукав с пушистыми перьями по кромке, и вот в его правой руке уже красуются те самые карты. И не одна или две, их аж восемь. Целых восемь штук, так ловко ушедших их под её чуткого взора! У девушки перехватывает дыхание. Да он будто знал, что она не заметит!       — Засранец, — тихо, одними губами, теперь уже озвучивая все мысли в слух. Смеет он ее еще подначивать. Смеяться вновь над ней столь откровенно дразня. Крышка в ее руках звонко хлопает скрывая содержимое. — Верни и мы сыграем еще раз! — Но мужчина качает головой в отрицательном жесте. С лица его все не сходит это по-доброму насмешливое выражение над ней, по темный губам бродит улыбка.       Ладно.       Нобару обходит стол, поднявшись со своего места. Ощущая, как кажется начинает волноваться. Огненный демон возвышается над ней аж на добрую голову. Уголки его рта все так же приподняты, а глаза искрят предвкушением этой новой игры с ней.       — Отдавай, или я все равно заберу их, — грозит девушка протягивая раскрытую ладонь свою вперед. Вздергивает голову чтобы взглянуть в упор на его лицо, и тут же получает щелчок по носу этими же самыми картонками. У Нобару воздух в горле встает комом, она даже отшатывается назад не ожидая, и глаза ее сразу так широко распахиваются.       — Нет. — Акура улыбается бесстыдно, как-то шально, почти дико.        И кажется, вот тогда она срывается. Юркой лисой ныряя за своей целью, пальцами цепляясь за мужскую руку поднятую вверх, подскакивая на самые носочки чтобы дотянуться. Опирается ладонями на плечи. Дурачится. Веселится. А у него фигура вся напрягается, легкая волна дрожи бежит по телу, затихая на самых кончиках пальцев. Перед глазами его мелькает её тонкая длинная шея, пряди влажных светлых волос спадают ему на лицо. И рядом с ней точно что-то верное внутри становится на нужное место. Мысль, право слово, дикая, но почему-то в тот момент она кажется ему такой правдивой. Он же видит, как прекрасна она, мокрая и растрепанная. Такая живая рядом с ним.       Мужчина хрипло усмехается дразнящей улыбкой легко уворачиваясь от её рук, а Нобару ведь ему симпатична. Глупо это отрицать. И забавная она такая. Все еще девочкой остается. С телом женщины, но душой ребенка. А еще он точно знает, что не хочет пугать её снова. Ведь только она устраивает за его грудиной неведомую мешанину из чувств, самых разноцветных и пестрых, самых ярких, самых противоречащих друг другу. И кажется вот еще немного, и он наконец то сможет понять, что же именно эта девушка в нем так будоражит.       Акура обхватывает женскую фигуру свободной рукой, не позволяя ей упасть. Когда она ногой путается в длинной юбке своей юкаты, наступая на его сапог. Хватка у него странная — словно он хочет сжать ее крепче, но осторожничает. Нобару вдруг отчего-то обращает на эту деталь внимание. И тут же снова смеется звонко и переливисто, когда его пальцы быстрой волной проходятся по её чуть выступающим ребрам. Она брыкается игриво, извиваясь в его руках.       Нобару жмурится секунду и чувствует чужое жаркое дыхание на своем лице, золотистые сверкающие глаза оказываются слишком близко, в каких-то считанных миллиметрах. Они вдруг замирают столь интимно друг к другу, и улыбка спадает с ее лица, девушка тут же вспыхивает краской, когда наконец понимает, что Акура обнимает ее практически любовно, да и сама она льнет к нему едва ли не как кошка к хозяину. И это ей не нравится. Совсем не нравится! Он ведь не ее мужчина. Нобару сразу хочет отстраниться, упираясь руками в его плечи, но демон лишь качает головой, удобнее перехватывая ее талию уже обеими руками, не позволяя сделать расстояние меж их телами больше. И ей становится вдруг так тошно и от себя противно. Нобару ощущает, как у нее потеют ладони, мышцы в момент точно, как окаменели. И тут девушка осознает простую истину. Это все из-за Томоэ. Она слишком многим обязана ему, чтобы вот так предавать. Пусть даже не по собственной воле, пусть по силе и принуждению.        — Будь осторожней, — шепчет Акура, наклоняясь ниже, щекоча дыханием ее ухо. Улыбается обаятельно, и Нобару, кажется, знает, чего он хочет от нее сейчас. Сердце в женской груди ухает так, что закладывает уши.        Нет, только пусть не целует её снова… Потому что она, кажется, ответит, а после никогда не простит себя.       — Отпусти, пожалуйста, — у девушки лицо еще более пылает, дыхание сбитое. Она упирается ладонями в его плечи сильнее, и чувствует, как он спасительно уступает ей, размыкая кольцо своих рук на женской талии. Глаза демона горят озорным лукавством, игнорируя её едва напуганный, но возмущенный взгляд. Акура улыбается бесстыдно, столь нагло, и самоуверенно, отступая на небольшой шаг назад. Что у Нобару в голове появляется лишь одна мысль — оставить на его коже цветастую отметину собственных пальцев, проучив наглеца на долгую память.       Но только девушка конечно этого не совершает, предпочитая продолжить делать вид, что ничего излишнего не было, она ведь сама позволила, повиснув на его шее. Переиграла. Перестаралась. Оплошала увлекшись и вот такой результат. Да и он на удивление не позволил себе лишнего в ее сторону, как делал это почти всегда издеваясь, и даются с ним все эти проказы оказывается так просто и легко. Так доступно, словно само собой разумеющееся. А Томоэ не такой, он серьёзнее, строже, но в этом тоже есть своя прелесть.       А еще он неожиданно будто изменился. Стал за последние пару дней более задумчив, хмур и отстраненнее. И точно стылым холодом отдает каждое его прикосновение к ней. Это стелет в душе девушки волнение и тревогу. Нобару поджимает губы погружаясь в свои размышления, чуть приседает поднять с деревянного пола оброненные карты, запрявляет прядь волос за ухо. И снова встает, крутит картонки в своих руках, пряча пальца в длинных рукавах. Смотрит молча уже серьезными глазами на демона.       Ждет чего-то, наблюдая за тем, как Акура не долго раздумывая, запускает ладонь свою в миску, стоящую на столе у окна. Как достает из сваленных грудой фруктов небольшую дикорастущую грушу, округлой формы, в желтой шершавой кожуре. И вдруг легко подкидывая, отправляет её одним броском девушке. Нобару даже теряется от такой неожиданности, едва успевая опомниться и поймать.       — А ты не больно то шустрая сегодня, — усмехается мужчина. И девушка снова хмурится. Нобару вроде думает ему сказать что-то, но вдруг замолкает на полуслове. И грустная улыбка чуть трогает её губы. Как только она осознает, что чувствует теперь в воздухе запах спелого, свежего, любимого фрукта. Запах, что навсегда будет ассоциироваться у нее с Лисом, с теми вечерами, когда он каждую ночь приходил к ней. С его теплыми руками, его голосом, его глазами. И внутри у девушки в этот момент селится лишь одно верное желание, идущие из самой глубины нутра.       — Я позову Томоэ.       И она покидает Акуру за считанные секунды, скрываясь за тонкими седзе. Он даже дергается в коротком движении к ней, на мгновение совершенно не заботясь, и не думая о том, что проявляет гораздо больше чувств, чем положено ему по натуре. В горле застревает слово — Постой. У мужчины ладони жжет, руки горят от этого невыразимого желания коснуться её снова, вернуть обратно девушку. Но только вот он вовремя останавливается, так и не совершив даже первый шаг. Сверлит взглядом стену перед собой. Чувствуя, как тело его все холодом обдает, и сам он словно к полу прирастает. А еще тянет рассмеяться. Жестоко, иронично и зло над собой. Он ведь едва ли не кинулся за ней следом. Едва не повелся, как сопливый мальчишка за девицей ладной, красивой и манящей.       Какого хера ты вообще творишь?       Акура трет лицо ладонями, зарывается пятерней под корни волос выдыхая шумно. Все это не правильно, ядовито и порочно. Это неясно и незнакомо, и все более начинает портить ему жизнь. Простая похоть к ней была бы лучше. Она была бы проще и ясней. Похоть — это трахни разок и пройдет. Ну может не разок, может два или три, но все равно пройдет. Плотью пресыщаешься, ищешь новые изгибы, новые стоны, новые искристые глаза. Похоть — это легко. Её же имя он теперь решает не упоминать даже мысленно.

***

      Когда Нобару заходит в спальню лиса переступая порог, то видит Томоэ уже поднявшимся и одетым. Звук раздвигающихся седзе привлекает внимание демона и он поднимает голову, смотрит мгновение пристально на пришедшую девушку. Кошачьи глаза сияют синевой и магией в лучах восходящего солнца, что падают из окна. В руке его зажата катана в ножнах, на плечах хаори карминового цвета.       — Ты уходишь? — - Интересуется Нобару немного растеряно, подходя к резному комоду из темного дерева и беря с него свой гребень для волос. Чтобы хоть чем-то занять руки и не обращать внимания на крутящее чувство внизу живота. На свое волнение оставшееся от близости с Акурой.       — Да, и можешь не ждать меня. Я не вернусь. — Лис говорит это таким сухим голосом, тем спокойным тоном, который пугает больше, чем крики, истерики, слезы и вопли.Что Нобару замирает на месте. Стискивая в своих пальцах гребень, так и не проведя по своим блестящим прядям хоть раз. Не вернется… Материя на ее теле стынет, не колышется, сердце в груди бьется сильно, пульсацией отдаваясь в висках.       Она молчит пожалуй даже слишком долго, ощущая удушающее жжение в груди. Чувствуя, как нервы внутри нее лопаются с хлопком, как кости хрустят, как душа ломается, как крошится мир ее на мельчайшие осколки. В памяти разом всплывает та женщина, что была подле Лиса до нее. Акеми. И Нобару порывисто жмет ладонь второй руки ко рту, глуша тихий всхлип сорвавшися точно против воли. Так значит вот как оно бывает. Сначала она была «новенькой», а теперь придет другая.       — И думаю, что Акура-оу с немалым удовольствием скрасит твое одиночество сегодня. — небрежно прерывает повисшую тишину мужчина, и у нее ощутимо напрягается фигура.       — Почему ты говоришь так?       — Потому что я не глуп, не слеп и не туп, Нобару. — Вдруг повышает голос Томоэ раздражаясь так, что девушка даже вздрагивает.       Нобару спешно облизывает губы, смахивает соленую влагу с лица подрагивающими пальцами, и едва поднимает к нему голову. Демон не обращает на нее никакого внимания. Демонстративно. Уязвленно. Обиженно. И… ревниво? У девушки даже кажется голова идет кругом, и едва не подкашиваются ноги, когда она ощущает такую огромную волну облегчения, такую большую, что это накрывает ее с головой, тонкая материя стесняет грудь, мешает дышать. И Нобару улыбается. Красивой, той самой уютной, домашней улыбкой, полной любви и странного счастья. Несколько порывистых движений, и вот девушка уже обнимает его, лицом в шею утыкается. Руки Лиса сначала замирают в воздухе, а потом все же ложатся на её плечи. Так они и стоят. Она слушая его сердцебиение, а он чувствуя ее тепло.       — Нобару, — Томоэ прикрывает глаза, голос его строг, суров, рассекает воздух, но она кажется готова смеяться.       — А ты и правда глупый, еще и меня напугал, — выдыхает она, а он чуть давит руками на её плечи отстраняясь, недовольно смотрит на свою чаровницу, и никак не может понять причину ее столь резкого веселья.       — Теперь ты делишь с ним свои тайны. Проводишь время смеясь, и я с каждым разом вновь и вновь чувствую на тебе его запах.       И тогда Нобару все же смеется, подается вперед столь порывисто, пышет эмоциями, бурлящими и кипящими, с еще невысохшими слезами на глазах. Она обхватывает ладонями мужское лицо, и целует в губы. Прижимается так страстно и трепетно, что рот его невольно поддается, уступает ее сладкому натиску, знакомой мягкости и нежности.       — Нобару, — хрипит Лис, вновь стараясь отстранить её от себя, все еще демонстрируя уязвленную гордость, уколотое мужское самолюбие. — Хватит.       — Томоэ, — шепчет она ему в губы. — Я ведь так испугалась. Думала, что сделала что-то страшное, что перестала быть тебе необходимой, что оступилась, Что ты остыл ко мне, — Нобару сбивается, качает головой, на зеленых глазах вновь проступают слезы, бегут солеными каплями по румяным щекам. И тогда мужчина невольно верит слушая её. Верит ее страху, ее боязни, всем тем женским чувствам, что теснят ее грудь.       — Его запах даже на твоих губах. — напоминает снова Лис о причине своих терзаний.       — Акура-оу поцеловал меня прошлой ночью, — и Нобару опускает голову. — Но лишь для того, чтобы не дать мне умереть. Передав таким способом принесенное лекарство. Все твои домыслы это пустое. Понимаешь? — И сжимает его ладони, горячо и крепко. — Он едва ли терпит меня рядом с тобой. Говорил, что человеку не место возле ёкая, что я жалкая и слабая. Даже руку мне вновь чуть не сломал, когда я еще только оправилась. — Нобару горько усмехается, а Лис кажется стоит в недоуменье услышанного. — Но я знаю точно, что любой его поступок, всегда был нацелен на твое благо, какие бы небыли у нас разногласия с ним. — Нобару делает еще один вдох.  — Я не хотела говорить тебе всей правды, надеясь, что сама справлюсь. Да и Рей меня заверила, что вскоре все пройдет. И Акура абсолютно точно был прав, когда назвал меня дурой, как обо всем прознал.       Томоэ молчит, слушает её взволнованное дыхание, изучает черты женского лица, большие изумрудные глаза, длинные локоны, алеющие щеки, чуть припухшие губы. Его взгляд опускается на ее шею, скользит ниже, ласкает округлую грудь за тонкой тканью её платья, и застывает на их сцепленных пальцах.       — Человеку действительно не место возле высшего ёкая, в этом Брат прав. Наши жизни слишком разные. Но я точно безумец, раз не могу отвести от тебя глаз. — Он кладет ладонь на щеку своей женщины, чуть гладит большим пальцем. — И я уже предупреждал однажды, что любого, кто коснется тебя, я отправлю в Ёми. Ты — моя. — И столько стали в голосе, столько решительности и силы.       Нобару лишь качает головой на его слова, прячет улыбку и снова тянется к родным губам. Только тогда Лис наконец сгребает ее в охапку давая себе волю, стискивает руками тонкую талию, вдавливает мягкое тело в свое жилистое, так, что она чувствует сгусток его мышц. И Нобару смеется, ловя губами его рот, забывая обо всем на свете, ощущая на языке его вкус, ощущая щекочущие прикосновения. Ведь нет ничего прекраснее и острее, когда такой сильный, уверенный и красивый мужчина нуждается в ней, хрупкой, утлой и совершенно незначительной во всем этом огромном мире. Наверное, это и есть её счастье. Счастье в нем, счастье в них.