Потерянное Рождество

      Школа для людей, когда ты вампир… ничего необычного, другое дело, когда ты человек и попадаешь в класс, где каждый первый — обладатель вампирских клыков. Пока ты об этом не подозреваешь, жизнь течёт спокойно и размеренно, но как только иллюзия привычного мира разрушается, ты начинаешь понимать, что здесь ты не ещё один ученик в классе. Ты — ЕДА. Самая настоящая еда, к которой не попросят ни соуса табаско, ни перца чили. В лучшем случае, воспользуются салфеткой, чтобы стереть следы крови, а тебе предложат перекусить батончиком, как после благотворительного донорства. Если, конечно, позволят жить.       Я — не еда. Я тот, кто питается такими, не подозревающими о моём существовании, но от этого моя жизнь не стала лучше. Я подросток. И одно дело быть подростком со всеми его проблемами, связанными с чудеснейшим пубертатным периодом, и совершенно другое, когда ты вампир, переживающий подростковый возраст.       Большую часть своей жизни я провёл вдали от реального мира. Моё общение было сильно ограниченным, но с недавнего времени всё изменилось. Точнее — должно было измениться по соображениям моих родителей, которые решили, что мне нахождение среди людей должно пойти на пользу; что это не совсем правильно держать молодого вампира вдали от других. Если бы они ещё это сделали раньше. Моим родителям на осознание этого понадобилось семнадцать лет. Что в итоге мы имеем? Ещё одного фрика.       Впрочем, если оглянуться, то можно заметить, что каждый второй в этом мире — фрик. Больше или меньше. Если не каждый первый. Взять, к примеру, вот этого парня. Да-да. Который стоит у доски и записывает на ней фломастером важные даты. Сексуальный и поднакачанный учитель истории. Интересно, сколько людей в моём классе знает, что он охотник на вампиров, которого прислала сюда гильдия, чтобы следить за такими, как я? Или сколько людей в моём классе знают, что новенький — вампир. Нисколько. На это и рассчитывали мои родители. Один прокол — контактировать с внешним миром я так и не научился за то время, что проучился в бывшей школе своей матери.       В первый раз меня отправили в людскую школу ещё ребёнком. Ну как людскую… Я окинул лениво взглядом свой класс. Когда ты не знаешь, не можешь видеть ауры, ярко отсвечивающие красным, для тебя это самый обычный класс среднестатистической далмонтской школы. Я видел, как с каждым годом в моём классе становилось всё больше вампиров. Мои отец и мать решили, что я должен поддержать программу по «слиянию» вампиров и людей — «ОДН» — объединение двух народов (здесь должно быть пафосное название). По мнению Совета проект был успешен, инцидентов с нападением вампиров на людей не было зафиксировано (да ну?), но меня интересовал другой вопрос: люди вообще в теме, что они часть проекта? Не думаю, что они спокойно сосуществовали бы с нами, и наверняка не стали бы участниками проекта, зная, что в ходе экспериментального внедрения их могут сожрать.       Представьте себе самого обычного вампира. Нет. Я не о красавчике Лестате из «Интервью с вампиром» или Дракуле от Гари Шора. Я имею в виду более реальных и приземлённых вампиров. Мы хотим есть. Донорство частично решает эту проблему, но с возрастанием поголовья вампиров контролировать всех затруднительно. Так вот. Взрослый вампир, испытывающий голод, с трудом сдерживается от нападения. В пределе ему срывает крышу, и он переступает черту. А теперь представьте вампира-подростка, в котором гормоны порождают сильные эмоции и вытесняют здравый смысл. Он учится контролировать свои силы, а жажда пересиливает, требуя постоянного питания. Пока большая часть моих сверстников-парней думает о том, как успеть до колледжа распрощаться с девственностью и не прослыть последним лохом, я думаю, какая у той блондинки за соседним столом группа крови.       Поддержание проекта возложили на плечи самого нестабильного и непредсказуемого слоя общества вампиров. Я был одним из первых детей глав, кому пришлось его поддержать. «Не скрывайся» — говорили они, а сами запрещали рассказывать людям, что я вампир. С годами перестаёшь удивляться и предавать этому значение.

***

      — Надеюсь, все записали задание к следующему уроку? — учитель обвёл класс строгим взглядом. Для него привычно видеть незаинтересованные лица своих учеников или слышать их утомительные вздохи, которые так и посылают его вместе с его заданием. Музыка для его ушей. — Мартинес.       Парень оторвал скептический взгляд от окна и без интереса посмотрел на окликнувшего его учителя.       — Увлекательный вид за окном?       — Ничуть не увлекательнее, чем очередной урок истории, — парень вздохнул, забирая со стола тетрадь с ручкой, и направился к выходу из класса следом за своими одноклассниками. Он вынужденно остановился, почувствовав, как учитель перехватил его за локоть.       — Надеюсь, что в следующий раз Вы будете присутствовать на моём уроке не только физически.. но и духовно, мистер Мартинес.       Одна из причин, по которой он недолюбливал охотников — их самомнение. Отчего-то большая часть из них думала, что его наплевательское поведение связано исключительно с их разными классами, когда он, ни больше, ни меньше, относился так ко всем.       — Может быть, мистер Лариман, — безучастно бросил подросток и, почувствовав, как хватка мужчины стала слабее, покинул класс.       Сразу после урока Мартинес направился к своему шкафчику. Он никогда не горел желанием оказаться в окружении людей. Его вполне устраивало то замкнутое пространство, в котором он находился на протяжении многих лет, обучаясь на дому. Раньше вся эта школьная иерархия обходила его стороной, теперь же он стал её частью, оказавшись практически в самом низу, и в этом не было ничего удивительного. Так уж повелось, что у крутых родителей дети не обладают блестящими способностями. Или обладают, но не могут их продемонстрировать. Мартинес никогда не испытывал дискомфорта по этому поводу. Как и в принципе по какому-то другому, поскольку относился ко всему флегматично.       Он успел только положить руку на ручку шкафчика, чтобы открыть дверцу, как услышал сначала знакомые тяжёлые шаги человека, который отчего-то уверен, что его не слышно. Получив сильный подзатыльник, парень подался немного вперёд и сжал ручку шкафчика. Капюшон, скрывавший его лицо, спал.       — Не зевай, Мартинес, — услышал он голос спортсмена.       Даже не оборачиваясь, вампир знал, что за ним стоит и самодовольно ухмыляется капитан команды по футболу, а за его плечами — вся команда. Они не стали задерживаться около него, их капитан заметил в том же коридоре свою девушку, а потому пошёл к ней, не забыв на ходу лишний раз пихнуть Мартинеса.       — Неудачник.       Мартинес отнял руку от дверцы шкафчика. Только сейчас он заметил, что сжал её настолько сильно, что остались вмятины от пальцев — это плохо. Он не должен демонстрировать свою силу и хоть как-то проявлять способности, пока не научится их полностью контролировать. Он не оборачивался и старался не реагировать на издёвки. В школах, где есть футболисты, — это привычное дело, как и то, что именно он попал в категорию насмешек. Стерпел.       Девушка капитана заметила это, уронив одну из папок. Она никогда не поощряла такого поведения и в этот раз неодобрительно нахмурилась. Стоило футболисту к ней подойти, как она с недовольством запихала папку в шкафчик, будто она во всём виновата, и, схватив нужные учебники, захлопнула дверцу.       — Дерек, как ты можешь? Я думала, ты уже вырос из этого. Ты выглядишь глупо.       Её бойфренд имел положительные качества, однако со временем они куда-то улетучились. Или же он, как ей казалось, был отличным парнем только наедине с ней.       — Да брось ты, — он махнул рукой, будто она была надоедливой молью. — Всё ж в порядке.       Девушка приподняла одну бровь и не успела ничего сказать, как в коридоре появился тренер, который быстро завладел вниманием игроков. Воспользовавшись этим, девушка закинула ремень сумки на плечо, и направилась к ранее незнакомому парню. Учитывая, что она знала в школе большинство учеников, этот был явно новичком.       — Не обращай на него внимание. Он просто корону потерял, и не знает, как ещё показать свою важность. У нас хорошая школа, здесь не все такие, — ей было стыдно за парня и за престиж школы, который он портил в глазах этого юноши.       Мартинес бросил короткий взгляд на подошедшую к нему черлидершу. Ничего необычного в её внешности не было. Стандартный набор для «избранных» девчонок из группы поддержки. Белые кроссовки, нежно-голубая форма черлидерши и такого же цвета командная куртка. Вдобавок к этому она была обладательницей блестящих тёмно-русых волос и запоминающихся глаз — детали, которые бросаются в глаза далеко не в первую очередь. Природа щедро наградила девушку Дерека выдающимися формами, на которые так любят облизываться парни-подростки. Вопрос в том, что она забыла рядом с ним. Это что-то новенькое. Ему всегда казалось, что красивые девушки, в особенности те, что состоят в команде поддержек, не заинтересованы в том, чтобы общаться с подобными ему. Это было, как минимум, странно. Будь он местным ботаником, точно бы начал пускать слюни, заикаться и постоянно поправлять очки, не веря в то, что до него снизошла Богиня черлидинга.       — Мне всё равно, — равнодушно бросил вампир, вновь предпринимая попытку открыть шкафчик. На глаза попался браслет, некогда принадлежавший его дяде Николасу. Он блокировал ауру вампира и позволял не раскрывать себя. Иногда ему казалось, что мать не случайно подарила ему эту вещь, будто бы хотела, чтобы он был больше похож на него, а не флегматичную копию Джениса. Даже Итан отшучивался, что у него с сыном после того, как тот выкрасил волосы в вишнёвый, из общего осталось только что-то в коде ДНК.       Мартинес небрежно сбросил свои вещи в рюкзак, забросил тот к себе на плечо и следом накинул на голову капюшон, закрывая шкафчик.       — Если это так — то хорошо, — протянула девушка, сомневаясь в правдивости его слов, однако настаивать не стала. — Ты новенький, да? Я видела тебя на литературе. Меня зовут Верена Джонс. Если вдруг что-то понадобится — обращайся. Я знаю здесь всех и вся.       Она доброжелательно улыбнулась. Мартинес не сомневался в искренности её намерений. Было видно, что школа для девушки как второй дом, и ей хотелось, чтобы для каждого это было так же. Красивая, тёплая, яркая. Точно героиня какого-нибудь девчачьего романа. Мартинес бы даже не удивился, если бы выяснилось, что у неё с самого начала года был какой-нибудь огромный список дел, который надо было успеть выполнить за выпускной класс. Отобрать новых девчонок в группу поддержки, например, или разучить новую программу, создать и сдать выпускную работу в кружок для рисования. Ещё её наверняка сделают старостой класса. Опять. И, конечно, Верена не будет знать, как справиться со всем этим, но в конечном итоге всё само собой разрешится. Иногда её будет обижать, что Дерек ничем ей не помогает. Разумеется, ведь капитану футбольной команды, герою девичьих грёз и её парню по совместительству, не будет никакого дела до её проблем. Ему не нужны сложности. Мартинеса в этом ничего не удивляло — девушкам свойственно искать в парнях те идеальные черты, которых в них никогда не водилось. Но проводя время с пустышкой, рано или поздно сам станешь пустышкой.       Отбросив волосы назад, Верена ждала ответа.        — А тебя как зовут? Давно переехал? — полюбопытствовала она.       Слишком много слов. Слишком много ненужных расспросов. Из хороших побуждений или любопытства ради — Мартинесу всё равно. Мать, конечно, хотела, чтобы он приобщался к обществу людей, но когда тебе семнадцать и до этого ты как-то спокойно обходился без общения со смертными ровесниками, нет желания что-либо менять.       С его стороны было невежливо проигнорировать её вопросы и даже не соизволить представиться. Не говоря уже о том, что он просто прошёл мимо неё, смотря перед собой, словно девушки не существовало.       Верена опешила — она никак не ожидала такого поворота. Удивлённая его грубостью, девушка ещё некоторое время смотрела парню вслед. После, тряхнув головой, Верена попыталась выкинуть этот инцидент из своих мыслей и направилась к кабинету, минуя Дерека и их тренера. В конце концов, ничто из этого не было благовидным предлогом, чтобы опоздать на урок.

***

      Мартинес остановился на пороге школы и поднял взгляд на мегаполис.       — «Добро пожаловать в мой мир».       Наушники в уши, руки в карманы, взгляд в землю и неспешные шаги в сторону дома.       Город, населённый вампирами и людьми, видоизменялся с каждым годом. Действующий союз, заключённый между главой гильдии охотников и главами кланов вампиров, ограничивал обе стороны, но вместе с тем развязывал руки тем, кто желал иметь больше, чем было при правлении Говарда Ломана — бывшего главы гильдии охотников, закоренелого ищейки, который желал всеми силами изничтожить расу вампиров и очистить от неё мегаполис. Как показало время, символом вампиров надо было избирать не летучих мышей, а тараканов — такие же живучие и неубиваемые. Сколько ни пытайся их травить и давить, они всё равно выживут, даже если весь мир когда-нибудь погибнет в атомном «грибке». Это остаётся нашей действительностью. Крепкой и нерушимой — удавкой на горле каждого консерванта, которому нынешний хлипкий межрасовый мир, как кость в горле или вонючий носок под самым носом — сморщишься, но руки связаны и убрать невозможно. Только свыкаться с омерзительным запахом и каждый раз мечтать о том, чтобы избавиться от него.       По этим улицам Мартинес ходил каждый день своей жизни. Привыкал к ним. Видел ту жизнь, которая оставалась за гранью для многих людей — они жили в своём мирке, в котором вампиры — не что иное, как вымысел. Герой фантастических романов и фильмов на любителя.       Остановившись посреди улицы, Мартинес повернул голову на шум, всматриваясь в глубины тёмного проулка между домами. Люди проходили мимо него, не замечая того, что притаилось в темноте. Одна секунда и его сила вампира высвободилась. Мир вокруг преобразился и вместе с ним усилились все шесть чувств, показав ему настоящую реальность. Девчонка подросток хрипло стонала, пытаясь сжать пальцами с аккуратными маникюром камень на хлипкой стене. Короткая юбка задралась — между округлых бёдер втиснута нога, обтянутая в тёмные кожаные штаны. Её спиной к холодной стене, не стесняясь, прижимал парень-ровесник. Разодетый, словно Ута из Токийского гуля, с торчащими в непонятной причёске гота волосами, выкрашенными в фиолетовый. Он с неохотой отпрянул от шеи девушки, позволяя ей сделать один прерывистый свободный вдох. Пылающие алым глаза посмотрели на незваного наблюдателя. В уголке тонких губ застыла струйка алой крови. Уши, брови и нос проколоты в нескольких местах — неформал смотрел на него безжизненно — его глаза были всё ещё подёрнуты голодом и желанием.       Не получив отклика на свой немой вопрос, он склонился, чтобы снова погрузить клыки в шею и добраться до сладкой крови. Даже с такого расстояния Мартинес чувствовала, насколько сладок её аромат, как манит эта юная кровь, пропитанная желанием. Ему казалось, что она хочет именно его; оказаться сейчас в его крепких объятиях и почувствовать, как его клыки отравляют её шею ядом, с каждым новым глотком даря вместе с наслаждением маленькую смерть.       Клыки вампира утонули в её сладком вздохе, и Мартинес отвернулся. До дня пробуждения его голод обострял все чувства; внутренний зверь всегда был голоден и искал возможность насытиться при любой возможности, снося крышу своему обладателю. Ему пора возвращаться.

***

      — Сай… — Дженис жалобно подал голос. Что-то новое для флегматичного вампира, отстранённо смотрящего на мир. — Ты же не оставишь меня наедине с этим маленьким монстром?       — Я вынашивала её девять месяцев, а ты не можешь посидеть с ней пять минут?!       — Ну… — вампир перевёл взгляд на детский столик. — Я в принципе не знаю, что с этим делать… — негромко выдохнул Холодок, понимая, что помощи не последует.       Его жизнь к такому не готовила. Зато ребёнок кряхтел и размахивал руками. В последнее время в доме прибавилось вампиров… подгузничного возраста. И если с чужими детьми Дженис кое-как смириться смог, то со своим собственным не стремился навесить ярлык отцовства. Купить билеты в Детройт и затеряться там — казалось не такой безумной идеей, а спасительным оплотом.       Крик. От неожиданности детского плача вампир встрепенулся.       — Этого мне только не хватало… Сай!       Девушка не ответила. Вампир прекрасно понимал, что она находится в соседней комнате и наверняка всё слышала. Повторная попытка позвать её и сбросить груз родительской ответственности светила ему чем-то тяжёлым в затылок.       Думая, как ему выкрутиться, вампир отвлёкся — сквозь детский плач он услышал, как хлопнула входная дверь и чьи-то шаги.       — Мич.       Парень остановился и, вытягивая наушники, вопросительно посмотрел на вампира.       — Не поможешь?       Мартинес выглянул из-за дверного косяка, рассматривая проблему вселенского масштаба. Подросток шумно выдохнул, скинул рюкзак на пол и прошёл в комнату. Дженис молча наблюдал за тем, как со спокойным и равнодушным выражением лица парень обходится с ребёнком. Использованный памперс отправился мимо вампира в урну, а ребёнок притих.       — Как ты… — изумился вампир.       — У меня младшая сестра. Забыл? — Мич скептически посмотрел на молодого отца — его сконфуженность перед маленьким ребёнком Мартинес разделял первое время, когда самому пришлось принимать участие в заботе о младших. А введённая в старших класса дисциплина «молодого родителя» целиком и полностью посвящённая тематике: «Дети и что с этим делать» укоренила полученные знания.       — Как её зовут?       — Я остановился на «маленьком монстре».       Ощущение присутствия Сай Дженис получил с прилетевшей ему затрещиной. Вампир поморщился.       — Мы ещё не решили, — поправила его Сай.       Вампирша собрала детские вещи и вновь оставила парней одних. Дженис заметно расслабился.       — Она похожа на тебя.       Реплика Мичела привлекла внимание холодка.       — С чего ты это взял?       Дженис ничего своего в розоватом крохотном свёртке, который с чисто его колокольни выглядел, как сморщенный сморчок, а не подобие вампира, не приметил. Родись у него сын — ещё бы подумал.       Без лишних слов Мартинес спокойно поднял руку; девочка крепко держалась за его указательный палец. Вокруг вился клубок холода, а кожа вампира покрылась лёгкой изморозью.       Лицо Джениса преобразилось от узнавания.       — О-о…

***

      Поддержание себя в форме требует много времени и сил, но результат того стоил. Парень удовлетворённо ухмыльнулся, смотря на своё отражение. Он заканчивал первый год обучения в колледже и успел добиться популярности.       — Куда-то собрался?       Строгий голос отца нарушил идиллию, а короткий кивок в ответ с попыткой надеть футболку не возымел желаемого результата.       — Эйден…       Парень вопросительно посмотрел на отца.       — Что?       — Ты знаешь что.       — Ненавижу, когда ты так делаешь, — Эйден устало вздохнул. Он видел картину «строгий и хмурый отец» каждый раз, когда собирался покинуть отчий дом. — Что плохого в вампирах?       Его отец сам свою молодость провёл с ними, но когда его сын решил продолжить семейную традицию — начал упираться руками и ногами. Глава семейства вбил себе в голову, что любое прикосновение с миром Детей Ночи непременно угробит его единственного ребёнка, хотя сам, будучи младше него, делил крышу с вампирами и вполне себе остался жив.       — Хочешь, чтобы тебя обратили?       Плюс один в копилку «минусов» дружбы с вампирами, когда ты — человек.       — Да ладно, пап, — Эйден обворожительно улыбнулся. — Думаешь, мне это нужно? Я и без этого прекрасен, — парень показал на себя взглядом и приподнял руки. — Смотри, любуйся, наслаждайся.       К своим девятнадцати годам он вырос в юношу привлекательной внешности. Оставаясь приверженцем длинных волос, он мог стать воплощённой мечтой фанаток Леголаса в исполнении Орландо Блума. Ровные тёмно-русые волосы, зачёсанные назад, распадались по широким плечам и крепкой спине, опускаясь до пояса. Стройный, подтянутый, не лишённый вкуса, с приятными глазу чертами лица. Даже при отсутствии улыбки он притягивал женский взгляд и армию толкиенисток. Тёмные брови оттеняли светло-голубые лучистые глаза.       — Эйден…       Накинув белую кожаную куртку поверх чёрной футболки, парень поиграл бровями и кое-как протиснулся между отцом и дверным проёмом, пользуясь появлением матери.       — Я буду осторожен. Ты знаешь.       — Не лезь к вампи…       — Обещаю только безопасные укусы!       — Я кому сказал?! Эйден!       — Норберт… — услышал он голос жены. — Пусть идёт.       — До вечера! — продолжая улыбаться, парень спешно спустился по лестнице и покинул родительский дом.       — Что за парень, — мужчина вздохнул, прикрывая глаза. С каждым годом управляться с ним становилось всё тяжелее, а ведь когда-то он сам был подростком. И кто останавливал его от приключений?       — Весь в своего отца, — Эмма улыбнулась.       — Вот это меня и пугает, — Аттвуд перевёл взгляд на жену. Этот мир остался для неё в прошлом. Норберт надеялся, что они смогут отдалиться от вампиров, но, кажется, у них на роду написана дружба с Детьми Ночи.

***

      Говорят, что в том, чтобы быть вампиром, есть своё особенное очарование. Или Мартинес слепой или подобное видят только люди, до мозга костей и фанатизма убеждённые, что иметь пару острых клыков, сверхсилу и бесконтрольную жажду чужой крови — лучшая из судеб мира, которая может выпасть на долю живого существа. Бессмертия, возможности, которые так манят людей, которым чего-то не хватает в собственных жизнях. Им кажется, что обретя всё это, они станут какими-то особенными, что это что-то дарует им, осуществит мечты. Чепуха. Ещё ни одна из его мечт не осуществилась, а всего он по-прежнему должен был добиваться всего исключительно своими силами. Таков этот мир и другим он никогда не станет. Ни с обращением, ни без него. Простая и горькая истина. Ты или слаб или пытаешься быть сильным, утерев сопли и слёзы. Иного не будет.       — Мичи!       Вампир оторвал взгляд от пола. Как раз вовремя — в грудь ему прилетел ворох каштановых волос.       — Мишель, — выдохнул он, чувствуя, как руки девочки обнимают его, а она прижимается щекой к нему, жмуря глаза и улыбаясь. Она каждый раз встречала его так, словно он пропадал на долгие годы, и эта встреча могла оказаться последней. Мич не говорил этого, но ему нравилось это внимание цвета его семьи.       Он заключил её в сдержанные объятия.       — Я дома.       — С возращением, — девочка подняла голову, и он увидел её лучистую улыбку и глубокие карие глаза ребёнка-вампира, который никогда не видел в своей жизни ничего ужаснее гибели мотылька в пламени.       — А мы только о тебе вспоминали, — подал голос Дженис, выглядывая в коридор.       — Обо мне? — удивилась девочка, переводя взгляд с одного вампира на другого.       — Молодой Принц недавно вспоминал свою Принцессу, — Дженис был слишком ленив и подчас флегматичен, чтобы сопроводить фразу насмешливой улыбкой.       — Дженис, — Мич не проявлял силу, но Холодок знал, что Мартинесу не нравилось, когда к нему использовали «ярлыки» навешенные на его покойного дядю. В довесок к этому он не любил эту традицию в вампирских общинах — нарекать глав и детей глав какими-то особыми прозвищами.       — Предпочитаешь, чтобы тебя называли Молодым Джокером?       — Мичел. Этого вполне достаточно.       — Мичи, — поправила его Мишель. Ей всегда нравилось сокращать его имя. Она говорила, что так оно звучит ласковее и мягче. Мишель в отличие от него нравилось слышать в свой адрес высокопарное «Принцесса». Впрочем, могли ли они носить эти прозвища, как до этого носили их родители и их предшественники — Мичел не знал наверняка. Он давно не слышал, чтобы кто-то называл мать Принцессой, а его отца Джокером. Отец иногда посмеивался, когда ему кто-то напоминал его молодые годы, и говорил, что всё это осталось в прошлом. В нынешнем нет места подростковой несерьёзности. Они больше не дети, а что касалось его и Мишель….       Вампир опустил взгляд, рассматривая девочку. Ему было восемь, когда родилась Мишель. Она была на пороге своего десятилетия, но даже в этом юном возрасте невинной ромашки расточала очарование своей бабушки. Мичел лично не знал Аделию, но так говорили вампиры из Совета, когда наблюдали за подрастающей дочерью чёрной крови. Длинные, чуть вьющиеся волосы спадали блестящей густой волной до поясницы. Она была высокой и стройной и, несмотря на то, что черты женственности ещё не успели оставить след на её теле, она родилась с милым личиком и подобно цветку распускалась с каждым новым годом. Уже сейчас он знал, что она вырастет в красивую юную девушку, когда придёт её час. Мишель выглядела старше своего возраста и с чистой совестью многие люди давали ей не меньше четырнадцати.       — Ты голоден?       Вопрос Мишель с искренним желанием помочь ворвался в его сознание.       — Я не голоден.       Объятия ослабли и вампир отошёл от неё на шаг. Мягко встрепав каштановые волосы на макушке сестры, он направился на второй этаж, в свою комнату. Первый день в школе был самым обычным и Мичел ничего не ждал от него, но хотелось как можно быстрее оказаться в своей комнате. Сбросив вещи на пол, он упал на кровать, скинув часть вещей бесформенной кучей на стул. Стянув с прикроватного столика плеер, вампир закрыл глаза. Шум дома утонул в музыке.

***

      Ночной мегаполис настолько прекрасен — будто живой организм. Он дышит и живёт в своём собственном ритме. Мимо Эйдена прошла группа студентов — подростки торопились в общежитие, чтобы переодеться и подготовиться к вечеру. Нынешние девицы, поступившие на первый курс, одевались так, что могли прямо с пар идти на вечеринку самого известного Братства и рассчитывать на весёлую ночь с морем выпивки и приключений на то самое короткое и подпрыгивающее.       — Ты мог быть в их числе.       Парень улыбнулся, услышав за спиной знакомый голос.       — Это не так интересно, — Эйден обернулся, одарив улыбкой.       Он пользовался популярностью не только у своих сверстниц, но и у девушек с более старших курсов, да и младших тоже. Он точно знал, что ему будут рады на любой вечеринке и первому предложат самую смазливую мордашку вместе с выпивкой, но всё это не интересовало Аттвуда. Не в таком количестве, в каком это предлагало Братство.       — У меня другие планы на этот вечер.       — Ты долго…       Из тени выступила девушка. Лучи ночного фонаря заиграли на светлой коже, вырезая её силуэт из вечернего синего неба. Кареглазая брюнетка улыбнулась ему, но не получила ответа — Эйдан взял её за руку и повёл по улице города, прочь от людных мест. Он не говорил ей о том, где пройдёт их вечер на двоих. Как всегда — выбирал подходящее место сам, а для неё оставлял это неким сюрпризом.       — И чем ты удивишь меня на этот раз? — её мягкий голос вновь коснулся его слуха, а он лишь улыбнулся в ответ, хотя знал, что она не видит его лица. Это неважно. Через пару шагов свернув в проулок, скрываясь от света фонарей, он постоял с ней, запирая её в клетке между собой и стеной жилого дома. В этом было своё особое очарование, знакомое только им двоим. Не обронив ни слова, он улыбнулся, неотрывно смотря на неё, а затем наклонился, чтобы сорвать один лёгкий поцелуй с губ, выкрашенных в вишнёвую помаду, а после наклониться к шее. Один лёгкий игривый укус.       — Никак не научишься, Эйден? — услышал он тихий насмешливый комментарий.       — Преподашь мне урок? — отвечает так же тихо, зная, что всё этим кончится. Она улыбнётся, лаская его шею прикосновением своей руки; обнажит в улыбке длинные белые клыки и он запрокинет голову, закрывая глаза, чтобы в следующее мгновение с губ сорвался приглушённый вздох наслаждения.

***

      Подземелье — их убежище, которое больше напоминает общую могилу, пропахшую безнадёжностью. Тупоголовый скот, укрывающийся в тени и думающий, что у них есть будущее. Солнечный свет стал им отвратен, на ещё один шаг приближая к той самой грани, когда человечность утопает в лике зверя и всё естество изгибается в безумии, охватывающем рассудок. Перед глазами мир пестрит красным, будто кто-то пролил несколько сотен вёдер с кровью, и не отмыться от этого видения — не забыть ни запах, ни вкус этого кровавого безумства, потому что он — и есть ты.       — Как больно… — безумно шептал мужчина, скрючиваясь на полу; тонкие пальцы с обтянутой донельзя кожей с дрожью вытянулись — отросшие ногти царапнули по земле, забивая под ногтевой пласт ещё больше грязи. Суставы выворачивает и ему кажется, что каждой секундой мучительной жизни внутри рвутся вены, как натянутые до предела струны в руках неумелого музыканта. Когда же настанет предел? — Я так голоден… — с хрипами мучительный выдох вырывается из лёгких. Тяжело даётся каждый вдох, будто лёгкие не желают принимать глоток прогорклого воздуха, пропитанного запахом сырости и гнили. Ему начинает казаться, что он здесь один, что никто не видит его страданий и не может помочь, но он знает лекарство — ещё помнит его вкус. От одного воспоминания о нём кругом идёт голова, рот наполняется вязкой кислой слюной, а клыки ломит, будто ему без обезболивающего стоматолог пытается их вырвать. Нутро спазматически сжимается, он выгибается телом, но выталкивает из себя на пол лишь воздух — желудок пуст и не может принести облегчения. — Позволь мне напасть, — обращается в темноту, поднимая над землёй перепачканное в грязь лицо, обтянутое бледной и иссохшейся кожей. Когда-то он был молод и красив, но эта болезнь, въевшаяся в его кожу и ставшая его новым «Я» настолько сильно укоренилась в теле, что стала едина с ним. Его проклятие вечности похоже на бесконечный кошмар и пытку, где каждый глоток воздуха — мучительнее истязаний в руках палача. Вся его жизнь — это медленный шаги по дороги смерти. Иного не будет, но он пытается переубедить себя, оттянуть этот момент. — Всего один вампир… Один… — умоляет, но не находит в равнодушном взгляде одобрения.       Он знает, что его слышат и видят — измученного болезнью. Проклятье душит его жаждой и тело не даёт покоя, пока не получит то, что оно желает — крови. У него не хватит сил справиться с ним. Он настолько жалок, что не хватит духу размозжить себе череп о валун, оставленный природой, будто в насмешку в полушаге от его головы. Он хочет жить, даже если то, что называется «жизнью» — на самом деле не больше, чем смерть.       — Позволь мне.. Позволь!       Его просьбы переходят в крик. Он слышит, как человек разворачивается, не покидая тени, и уходит — звук его шагов режет по чуткому слуху, вторя безмолвному ответу.       Мужчина скукоживается на холодном каменном полу подземелья, впиваясь в собственные плечи крючковатыми пальцами, и стены их дома наполняют отчаянные рыдания.