Потерянное Рождество

      Школьные будни — довольное нудное времяпровождения. Мичел никогда не рвался за знаниями и, как любой подросток, предпочитал проводить свободное время несколько иначе. После бессонной ночи, чтобы не заснуть до начала урока (впрочем, а почему бы и не поспать, пока есть такая возможность?), он сунул наушники в уши и подкрутил звук на плеере, заглушая шум класса. Большинство учеников предпочитало проводить время до звонка в коридоре или во дворе, но у Мартинеса не было никакого желания толкаться среди подростков и шумных компаний. В классе было значительно тише, тем более, помимо него здесь сидели пару заучек, которые старательно изучали новый материал. Филч настолько сильно склонился над учебником истории, словно вот-вот собирался полностью погрузиться в период Второй мировой войны, а Арлан с усердием конспектировала материал по биологии. Что-то подсказывало Мичу, что домашнее задание она перевыполнила на год вперёд, с учётом того, что следующий год они проведут в колледже или университете — кому как повезёт. У него такого рвения не было.       Закрыв глаза, вампир шумно выдохнул. Он определённо никогда не научится понимать людей так, как этого хотелось бы его родителям. Понять их могли разве что вампиры, которые раньше были людьми или относились к редкому классу «дремлющих вампиров», какой продолжительный отрезок своей жизни была его мать. Понять представителя другой расы значительно проще, когда сам меняешь расовую принадлежность. Если человек ещё мог стать вампиром, то история не знала инцидентов с полноценным перевоплощением вампира в человека. Даже дремлющие таковыми не являлись. В любом случае подобный ритуал подразумевал обращение в раннем — считай младенчестве — возрасте. Взрослые вампиры не могли пройти его без последствий, если вообще когда-либо проходили. По крайней мере, так это излагалось на страницах учебников по вампирологии (да-да, и такие вещи существуют).       — Выглядишь уставшим, — услышал он заискивающий голос и открыл глаза.       На соседнем стуле рядом с ним сидела девушка. Мартинесу не требовалось прибегать к своим способностям, чтобы понять — она была вампиром. Не сказать, что все представители Детей Ночи обладают выдающейся внешностью, которая так манит людей. Многие из них были страшнее ядерной войны и последствий Чернобыля — тут уж как природа и родословная распорядилась.       Габриэлла выделялась на фоне других девушек неприродно белоснежными волосами. Многим приходилось прибегать к помощи косметологических средств, чтобы добиться такой белизны, но она от рождения была наделена подобной особенностью, которая нисколько её не портила. Тонкий вьющийся волос она остригала чуть ниже лопаток и позволяла длинным волнистым прядям обрамлять светлое лицо. Вопреки устоявшемуся мнению, что все блондинки являются обладательницами светлых глаз, у Габриэллы глаза были насыщенного карего цвета, что в очередной раз ставило под сомнение натуральность цвета её волос. Многие девчонки из их класса часто спорили с ней на эту тему, но в силу мягкого характера Габ сдавалась под натиском без боя. Все эти разговоры нисколько не портили того факта, что она была красива. Миниатюрная, худенькая девочка с нежно-розовыми губами, на которые смотреть было грешно, не то что бы целовать.       — Ага, — со скучающим видом отмахнулся вампир, убирая руки за голову.       — Мичел…       — Да?       — Если ты хочешь… — Габриэлла запнулась, потупив глаза. Она явно нервничала, отчего неуверенно сминала тонкими пальцами свои тетради, прижимая их к себе.       — Хочу что? — подросток недоумённо смотрел на вампиршу, пытаясь уловить ход её мыслей, но замечал лишь нарастающее волнение девушки, которая не решалась озвучить свою мысль.       — Если ты хочешь, — наконец-то решилась она, — можешь выпить моей крови.       Габриэлла смущённо улыбнулась, краснея, словно невинная дева при виде оголённого торса. Со своим уровнем эмоциональности, как у улитки, Мартинес на её фоне выглядел безвкусным и эгоистичным идиотом, который сразу не заподозрил неладное. Более того — он не знал, как себя повести в подобной ситуации.       — Ты ведь ещё не прошёл своё становление, — продолжила девушка, пытаясь разбавить неловкое молчание. — Мама говорит, что это больно, когда не можешь утолить свой голод.       Мама… Габриэлла была вампиром, всего на год младше него, но по стечению некоторых обстоятельств они оказались одноклассниками и при хорошем раскладе оба должны окончить школу в этом году. В апреле ей должно исполниться семнадцать, а он через пару месяцев станет совершеннолетним.       Их семьи знали друг друга. Детство Мичела неизменно сводилось к полезным знакомствам, вынуждало его время от времени появляться с родителями в обществе вампиров. Вампиры с происхождением из древнего рода обязаны поддерживать порядок. Мать и отец Мартинеса оказались последними представителями своей крови. Впрочем, если верить рассказам, то последним стал только Итан. Чёрная кровь матери Мичела настолько сильна, что поглощает любую другую, а это значит, что он и Мишель — следующие представители рода Веоварх, когда же род Итана прервётся на нём. Хотя если верить этим рассказам, то Мичел всей своей внешностью опроверг эту теорию, поскольку от рождения был копией отца. Даже если он никогда не сможет стать чистым представителем ни одного из родов, то, по слухам, у него оставался дядя — брат матери. Он исчез сразу после рождения Мичела, поэтому подросток никогда его не знал лично (а если и знал, то не помнил). Нынешнее его место нахождения в любом случае неизвестно.       «К чему я это вспомнил? Да.. Габриэлла..»       Габриэлла отличалась от вампиров, с которыми Мичела пытались ежегодно… свести. В обществе вампиров с давних времён играл роль статус вампира — его способности и уровень, его чистота крови, на которой многие закоренелые консерваторы были повёрнуты до мозга костей. Семья Мичела не относилась к такому числу, иначе бы никто и никогда не позволил его отцу жениться на его матери и породить ещё больше Чёрной крови, когда она уже вырождалась. Его родители были чистокровными вампирами из древних родов, однако, что касалось семьи Габриэллы… Её дед по линии матери был чистокровным вампиром, как и его предки. Его дочь, мать Габриэллы, унаследовала ту же чистоту крови, но выбрала себе в мужья вампира из низшего класса — он был благородным, а в его роду кровосмешение с людьми существенно происходило чаще. Мать Рего была обращённым вампиром, поэтому сам он похвастаться знатной родословной не мог и не угодил обществу вампиров. Вопреки этому они успели пожениться и подарить жизнь Габриэлле. По всем вампирским законам она была порченной и не имела прав на наследование, однако её дед был более благосклонен к своей дочери, несмотря на нарушенное табу. Девочку взяли на воспитание и позволили её матери время от времени видеться с ней. Отец Габриэллы не дожил до того времени. Вокруг этой истории вилось множество слухов, в том числе тот, где дед Габриэллы поставил выбор между дочерью — или будущее его внучки или жизнь её возлюбленного. Якобы сам Рего выбрал такую участь и, не оставляя жене выбора, покончил с собой.       Его семья дружила с Алитой — матерью Габриэллы, и они часто виделись в детстве. Можно назвать их друзьями, но, когда Мичел начал понимать, чем чревата эта дружба, старался держаться на расстоянии. Чёрная кровь — не лучшее будущее для девочки, которая и без этого достаточно натерпелась из-за чужих предрассудков.       — Я не думаю, что это хорошая затея.       Мичел говорил ровно и спокойно. В привычной ему манере, которая не могла выдать его настоящие эмоции. Он знал, что своим отказом может причинить ей боль и вызвать неправильные выводы, но решил не объясняться — так лучше.       Неловкий разговор прервался звонком. В класс с неохотой вошли ученики, подгоняемые учителем. Габриэлла бросила ему неловкое и расстроенное «прости», после чего заняла своё место в классе, а он отчаянно старался об этом не думать. Каждый вампир знал значение подобного предложения. Нужно быть полным идиотом, чтобы не замечать симпатии, которую ему оказывала Габриэлла. Он не был идиотом, но предпочитал притворяться им до тех пор, пока это не станет невозможным. Он всё надеялся, что с годами эта симпатия исчерпает себя и Габриэлла найдёт другой объект для влюблённости, но поверить в это было самой большой глупостью в его жизни.       «И что она в тебе нашла?»

***

      Утро начала нового учебного года определённо не было добрым. Причина, что было неудивительным для рода занятий Маршалла, крылась в полной трудов и, увы, абсолютно бесплодной ночи.       Едва разлепив глаза, парень взглянул на часы, беззлобно выругался, пригладил непослушные волосы, залез в тёмно-серый костюм, едва не забыв надеть белую рубашку, и в таком виде отправился навстречу новому.       Выглядел наш товарищ как заправский парень-модель: высокий, атлетически сложенный, с «оригинально уложенными» тёмными волосами. Общий вид портили только помятое лицо и несколько растерянное выражение на нём.       На урок парень, естественно, опоздал, но это ничего — новичкам всегда непросто разобраться с лабиринтом нового для них учебного заведения. Удивление вызвало лишь знакомое лицо учителя истории — этой ночью они работали в команде, однако следов недосыпа на преподавателе обнаружено не было. Ничем не выдав знакомства (такие дела лучше держать в тайне), Маршалл выдавил своё «здрасте», занял пустующее место с парнем у окна и в течение всего занятия пытался не уснуть.       Когда Маршалл выходил из класса, он уже ощущал некоторое недомогание — парень щурился, будто свет вокруг был слишком ярким, а вокруг людей, оказывавшихся поблизости, он видел какое-то цветное марево, отдалённо напоминающее ауры, о которых говорили, обучая юного охотника тому, как вампиры воспринимают мир. Его же собственная аура походила на то, что можно увидеть у человека, проходящего обращение, быть может, с некоторыми незначительными отличиями.       Зайдя в уборную, парень взглянул в зеркало — на лице болезненный румянец, под глазами вырисовываются тёмные круги, а сами глаза выглядят так, будто он только что выкурил вагон псевдолегальных наркотиков — капилляры полопались, и чуть ли не весь белок был розового или вовсе кроваво-красного цвета.       — Да, брат, спать надо бы почаще, — тихо сказал он сам себе, явственно понимая, что дело, скорее всего, вовсе не в банальном недосыпе.       Выйдя из уборной, Маршалл тут же, как и всякий новенький, который ещё и не выглядит особо крутым (ей богу, как будто линзы потерял, щурится и тыкается в стены), подвергся насмешкам от местного куска мяса, здоровенного верзилы из футбольной команды.       Чужие слова отдавались в голове гулким эхо, и на вежливость, откровенно говоря, настроения не было.       — Иди куда шёл, будь добр. Пока можешь, — Маршалл совершенно не выглядел угрожающе, чем и решил воспользоваться громила.       — И что ты сделаешь, неудачник? — зрителей у него было предостаточно, так что можно было и с изрядной силой ткнуть новичка в плечо, так, чтобы тот грохнулся на задницу к всеобщему веселью. Это, собственно, и сделал большой, но не очень сообразительный парень.       Такой поступок был ошибкой, едва ли не фатальной — как только он коснулся Маршалла, его аура загорелась так, будто он — вампир, которому сорвало крышу, да и повёл он себя едва ли лучше. Короткий залом руки, после которого верзила едва ли сможет посещать тренировки в ближайшее время, подсечка, удушающий приём в партере. Всё это — быстро, настолько, что вряд ли какому профессиональному бойцу удастся повторить.       Для Мартинеса нападки со стороны Дерека стали чем-то в порядке вещей. Он стал свидетелем травли новенького, когда сам недавно покинул класс и направился к своему шкафчику. Мичел и не думал вмешиваться или как-то реагировать на происходящее. Он со спокойным видом складывал учебники с тетрадями в рюкзак. Как вдруг услышал вздох и стон. Голос принадлежал Дереку.       — М-м?.. — Мич удивлённо оглянулся, замечая, как круто капитан команды нарвался на того, кто не желал мириться с грубостью. Пару секунд внимания к происходящему и Мартинес собрался вернуться к своим делам, когда заметил (или почувствовал) что-то странное. Он присмотрелся к спортсмену — ничего. Затем к новенькому. Навалял другому — окей, навыки борьбы — ну ладно. Аура?.. — Вампир?       Несмотря на то, что после того, как вампиры заключили союз с охотниками, за всеми вампирами-подростками, которые попадали в учебные заведения, тщательно присматривали, этого парня Мичел видел впервые. В школе насчитывалось значительно меньшее количество вампиров при соотношении с людьми, и при таком раскладе у Мартинеса была прекрасная возможность если не знать каждого лично, то иметь какое-то представление о вампирах, угодивших с ним под одну систему контроля.       Через пару секунд к новенькому вернулось самообладание, он разжал руки с набухшими как после тренажёрного зала венами, да отпустил свою «жертву» на все четыре стороны. Даже желания дать пинка вслед у него не оказалось. Аура парня погасла, приняла обычный человеческий вид, глаза перестали болезненно щуриться, и о недомогании напоминали только полопавшиеся капилляры, которые неприятно саднили.       Перед Мартинесом был человек. Показалось? Мичел никогда не слышал о том, что у кого-то может меняться аура. Происходящее показалось ему более чем странным, но задуматься всерьёз об это не дала подружка Дерека.       — Эй, Дерек!       Мысленный поток прервал выкрик девушки — уже знакомой Мичелу. Верена Джонс торопилась к своему парню в компании подруги.       Мартинес бросил короткий взгляд на подошедшую к нему и «стрёмному человеку» черлидершу.       — Неужели кто-то наконец-то дал тебе сдачи? — хмыкнула Верена, грозно посмотрев на капитана.       — О, Рен, не начинай! — Дерек бросил гневный взгляд на новичка. — Я ему ещё устрою.       — Хватит строить из себя тупого качка! Ты же не такой, — Верена скрестила руки на груди.       — А ты как будто знаешь, какой я, — съязвил парень, потирая руку. — Чёрт. Он мне за это ещё ответит. Если я не смогу играть, я размажу его по стенке.       Верена вздохнула, становясь свидетелем того, как её парень превращается в злого самовлюблённого эгоиста. И как это она проглядела?       — Увидимся позже, — фыркнул Дерек и удалился со своими друзьями.       Мартинес не сомневался, что в списке «неудачников» и первых на отмщение числится новое лицо, чьё имя Дерек даже не удосужился узнать. Вскоре у парня появится новый ярлык и недоброжелательная компания для совместных прогулок, но Дереку и его компании понадобится время, чтобы унять страх и отделаться от клейма униженного тупоголового качка. Мичел от унижения Дерека ничего не испытал, но заметил, как Филч — один из ботанов, с победоносным криком подпрыгнул, словно это он перекинул через себя капитана и показал всю мощь очкарика-анарексика. Ему это короткое шоу от новенького сделало день. Месть за купание головой в унитаз свершилась чужими руками. Филч смотрел на новенького, как на супергероя, и Мич не сомневался, — он жалел, что снял унижение Дерека на телефон, чтобы ночью снова и снова пересматривать, спрятавшись под одеялом.       — Всё в порядке? — спросила Верена у Маршалла и Мичела. — Он вам не сильно навредил?       И почему она должна краснеть за своего парня? Девушка только прижала книги к себе, мечтая уладить инцидент.       — Надеюсь, это не испортит впечатление от школы. Она у нас одна из самых лучших в этом городе.       Отряхнувшись, Маршалл обратил внимание на вопрос симпатичной девчушки в форме чарлидерши. Ещё её жалости тут не хватало... Впрочем, он мог контролировать себя и ответил вполне дружелюбно.       — Честно говоря, не знаю, что на меня нашло. Режим берсерка какой-то, — он усмехнулся, видимо, вспоминая кадры из какого-то фильма или компьютерной игрушки. — В свою очередь, надеюсь, что школа тоже не испортила мнения обо мне, ведь лучшим в городе я точно не являюсь.       Мартинес почувствовал взгляд девушек на себе, но не присоединился к общему разговору. Мимолётный интерес, проявленный к новенькому, быстро угас и вампир, закончив со сбором вещей, закинул рюкзак на плечо и направился к выходу из школы. Отдаляясь от компании, он слышал, как Верена обращается к новенькому отрепетированной речью.       — Меня зовут Верена Джонс, а это моя подруга Джесс. А тебя как зовут? Давно переехал?       Продолжение разговора Мартинес не слышал и не слушал. Новенький, в отличие от него, оказался более вежливым и не торопился отвязываться от общества двух девушек, проявивших к нему интерес.       — Маршалл, — сказал парень, попытавшись даже пригладить волосы: он уже слез с адреналиновой волны и, хоть и сам был далеко не уродом, всё же чувствовал себя неловко в присутствии красивой девушки. — Переехал чуть меньше месяца назад. Не особенно освоился. Думаю, всё ещё впереди. Проявленная вежливость оказалась не беспредельной. Обратив внимание на удаляющегося парня, он попытался отделаться от компании, выдав, как ему показалось, неплохой повод уйти: — Скоро урок… До скорого, — действительно, перемена подходила к концу и имело смысл начать разбредаться по классам, которые, в случае Маршалла, ещё и находятся чёрт знает где. Парень демонстративно занялся поисками нужного класса.       — Он прав, Рен, сейчас начнётся урок, — лишь сейчас Джесс подала голос, привлекая внимание подруги и мягко подхватывая её под локоток. — Нам не стоит опаздывать. Сама знаешь, Флитвик этого не прощает.       — Ты права, — сконфуженно подтвердила Верена. После второй неудавшейся попытки познакомиться с одним из новеньких она успела обрадоваться тому, что хотя бы Маршалл не проигнорировал её. Отрицать очевидное она не могла — под конец учебного года чревато прогуливать уроки. — Извини, — девушка виновато улыбнулась. — А у тебя сейчас какой урок?       — Кажется, биология, — Маршалл задумчиво почесал затылок, ероша тёмные волосы. — Прости. Я ещё не успел освоиться.       — Биология? Отлично! Тогда тебе с нами!       Не давая ответить и опомниться, Верена решительно взяла парня под локоть и потянула его за собой.

***

      — Ты сегодня рано.       Рано… Непозволительно рано. Любой родитель, заметив, что его чадо вернулось домой раньше середины второго урока, подумает о том, что у него неприятности или, по меньшей мере, у него нет желания находиться в школе или напрягаться и делать вид, что это так. У Мичела была возможность пойти к Дженису и остальным вампирам, которые по-прежнему жили в старом доме, выкупленном Николасом. Именно там он и жил большую часть своего времени, приобщаясь больше к обществу вампиров, чем людей. Если можно считать сидение в комнате по соседству с другими вампирами приобщением к их клыкостому социумуму.       Мартинес не рассчитывал, что мать проигнорирует его ранний приход, но не хотел говорить об этом и объяснять то, что они уже не единожды озвучивали в стенах их дома и за их пределами. Он точно знал, что сейчас мать с отцом молчаливо переглядываются, решая, кто из них поднимется наверх вслед за сыном, чтобы задать самый бесполезный вопрос в его жизни: «Ты в порядке?», и отчеканенного ответа с согласием с его стороны окажется достаточно, чтобы не продолжать этот разговор. Никто из них не пойдёт на уступки, да и он, честно говоря, сам не знал, чего пытался добиться своим поведением. Ухода из школы? Перевода на домашнее обучение? Отказ от контакта с людьми, которых он с трудом понимал, хотя у него с ними было намного больше общего, чем он мог себе представить? Предпочтения в еде разве что отличались, да и то частично.       Он услышал мягкие шаги матери не сразу. Сначала он успел сбросить рюкзак у входа в комнату, отчасти препятствуя свободному проникновению в его спальню и увеличивая без того приличный бардак, устроенный здесь, казалось, с того самого дня, как научился самостоятельно ходить. Слабый свет проникал в комнату через приоткрытые створки жалюзи и гасился плотной занавеской. В свету дневного солнца она выглядела, как бок переспевшего персика. Блёкло-оранжевой и пушистой. Редкий свет, который не любил Мичел, высветил односпальную кровать в углу, со сваленным на ней одеялом, которое не потрудились даже поправить, чтобы край не свешивался на пол и не прятал бесформенную груду из вещей под кроватью. Везде лежали пачками диски с видеоиграми, не единожды пройденные Мартинесом, но слишком небрежно разбросанные по комнате. Один диск спрятался за увядающим без воды и света солнца фикусом и подмигивал выцветающей обложкой с изображением Хитмэна.       Половица скрипнула под ногой матери, но Мартинес не обернулся. Он уже успел сесть за рабочий стол. Голубой экран монитора засветился бесшумным приветствием главного пользователя.       — Ты в порядке?       — Да.       Он никогда не менял своего ответа и знал, что мать расстраивается, но он не хотел говорить об этом. Не сейчас. Может быть, со временем. Он услышал её шумный выдох, который не смог заглушить шум клавиатуры. Дейн думала, стоит ли настаивать на продолжении разговора или оставить всё, как есть. Видимо, каждый раз она пыталась вспомнить себя в его возрасте, но боялась потерпеть полный провал в общении с детьми. С возрастом начинаешь забывать, что в этом возрасте подростки требуют к себе внимания разными выходками, но одновременно с этим не имеют желания говорить, потому что всё сказанное взрослыми воспринимают, как полнейшее непонимание тонкой организации их души.       — Я скажу, если захочу поговорить об этом.       Он понимал, что должен что-то сказать. Мать от этого не успокоится, но этого хватит, чтобы она, кивнув, принимая его решение и не настаивая на своём, оставила его одного. Зачастую родителям кажется, что они лучше знают, в чём нуждаются их дети, но, за что он любил мать, она никогда ему не навязывалась, если он этого не хотел.       Дверь в комнату за ней закрылась.       Сбрасывая с себя неприятно налипнувший осадок несостоявшейся беседы, Мартинес надел наушники и всмотрелся в монитор. Знакомое яркое меню онлайн игры уже манило его кнопкой входа. Казалось, что ему ничего оставалось кроме полного погружения в волшебный мир разработчиков, чтобы вновь отвлечься от реальности. И он это сделал. Едва он успел увидеть, как перед ним обретает очертания игровой мир, погрузив его в густоту волшебного леса, наполненного фэйри, как в общем чате Безбрежного мира высветилось сообщение.       DarklyFoxe: Тебя давно не было. Где пропадал?       Один из немногих соигроков, который всегда замечал его отсутствие. Мартинес иногда думал, что входит в давно обкатанную игру, несмотря на её постоянные обновления — сущность мира от этого не менялась, только ради этого короткого диалога. Он видел, как из густоты леса выходит невысокая девушка с округлыми покатыми бёдрами, свойственным женским персонажам японских игр. Пушистый тёмный лисий хвост стал её второй тенью, едва различимой в густых сумерках. Она наклонила голову с большими лисьими ушами на бок и смотрела на него с вопросом, ожидая ответа точно так же, как её создатель.       LameTramp: Искал новую ногу.       DarklyFoxe: Твоё чувство юмора оставляет желать лучшего.       Он улыбнулся и отправился в густые заросли вслед за вильнувшим лисьим хвостом.

***

      — Как первый день в школе?       — Скучно и нудно, — Маршалл размял затёкшие плечи.       — Есть красивые девчонки?       — Профессор, — парень усмехнулся, переведя взгляд на собеседника. Профессору было уже давно за сорок, но, несмотря на свой возраст, он выглядел крепким и хорошо слаженным мужчиной. Маршал не понаслышке знал, что ему лучше не перечить и держать язвительные комментарии за зубами, но так и просилось.       Мужчина усмехнулся, заметив взгляд подростка на себе.       — Не забыл, зачем тебя перевели в эту школу?       — Это невозможно забыть, — парень хмыкнул.       Ему твердили об этом с самого первого дня, как он узнал, что в будущем будет вынужден перевестись в другую школу. Не то что бы ему нравилась предыдущая — у Маршалла обо всех школах сложилось одинаковое мнение, как и у любого другого подростка, совершенно не заинтересованного в учёбе. У него банально не было времени на то, чтобы сидеть за учебниками и пытаться быть порядочным учеником. Одного его внешнего вида временами хватало, чтобы отправить к медсестре с подозрением в приёме наркотических средств. Он бы даже не стал этого отрицать, потому что иначе своё состояние не считывал, а постоянные синяки на теле нельзя объяснить излишним желанием почесать кулаками.       — Тогда начнём.       Профессор прервал ход его мыслей, повернулся к подростку и без предупреждения, впрочем, как и всегда — на что он только надеялся? — ударил. Маршалл шикнул и потёр плечо свободной рукой. Деревянный меч или настоящий — этот старый хрен всегда бил быстро, метко и болезненно. Можно не сомневаться, что через пару часов у него прибавится ещё один яркий и запоминающийся синяк. Можно уже не надеяться спать на левом боку.       — Не расслабляйся.       — На прошлом уроке вы говорили мне совсем другое.       «Старый х..»       — Я ещё не стар.       Второй удар пришёлся уже по другой руке. Отлично. Теперь в случае удачи Маршалл сможет нормально спать на животе или спине, но, зная Профессора, о спокойном сне можно и не мечтать вовсе. Это только начало очередной череды увеселительных и поучительных тычков.       — Соберись, Маршалл. Мне нужен результат, — мужчин явно был недоволен увиденным.       Не собираясь оставаться в долгу, Маршалл атаковал, как ему казалось, достаточно хорошо, чтобы задеть старика, но тот оказался слишком изворотливым, как змея, и увильнул раньше, чем подросток успел завершить свой выпад.       — Не понимаю, каким образом тебя вчера не сожрали, — продолжал издеваться старик.       — Я достаточно харизматичен, — поморщившись от болевого ощущения, Маршалл снова поднялся и приготовился к выпаду.       Профессор его шутку не оценил, а ответил в привычной манере кнута, кнута и ещё раз кнута и никакого пряника, потому что сопляк и неуч! От одного удара Маршаллу повезло всё же уклониться и даже попытаться достать мужчину в ответ. Он был близок к осуществлению своей цели, но мужчина оказался проворнее. Иногда охотнику казалось, что старик лезет в его голову и намеренно подсматривает, что на уме у его ученика, поэтому он так легко и играючи уходит от каждой атаки ещё до того, как Маршалл доведёт её до конца.       — Оказывается, эта голова склонна к размышлению! — поиздевался старик и парень понял, что он копнул достаточно глубоко, чтобы понять, в чём изначально была его проблема. — К ошибочному размышлению, — дополнил старик и, не давая передохнуть, атаковал снова.       Мечи с громким стуком сошлись в воздухе. От напряжения у Маршалла на лбу проступил пот, а жилы на руках выступили под кожей толстыми змеями, но лицо Профессора нисколько не изменилось. Он даже не напрягся от потуг своего ученика сдвинуть его с места и заставить отступить.       Маршалл никогда не был фанатом подобной техникой ведения боя — меч ложился ему в руку с неохотой. Говорят, что оружие и охотник должны быть частью одного целого и, если душа не расположена к оружию, то охотник никогда не сможет им овладеть в совершенстве.       — Не оправдывай свою лень.       Профессор начинал напоминать ему назойливое внутреннее «я», но стоило отдать ему должное — он позволял Маршаллу увидеть что-то новое на месте привычного старого. Например, что ему больше нравилось управляться с огнестрелом. Быстро, эффективно и совершенно не обязательно лезть в гущу событий, чтобы словить укус вампира или порадовать их своим богатым и внутренним миром через распоротое пузо. Но он мог отдать должное Профессору — занятия с ним подстёгивали и вызывали непреодолимое желание когда-нибудь одолеть мужчину.       Заметив прореху в защите старика, Маршалл, как ему казалось, не думая о том, как ею воспользуется, ринулся в атаку и оказался настолько близок к своей цели, что почти успел возликовать тому, что ещё не свершилось. За свою секундную слабость он расплатился двумя болезненными ударами под рёбра, от которых парень, потеряв дыхание на вдохе, согнулся пополам, выронил из руки свой меч, а на десерт, не успев опомниться ещё от первого удара, получил под зад с ноги и рухнул на пол, поцеловавшись носом с полом.       — Это… было больно… и чертовски унизительно...