Эти классные игры.

Для Булаткина было вдвойне непривычно спокойное молчание собеседницы. Не говоря о том, то он вообще крайне редко ездил пассажиром. Ещё до того, как они приехали сюда, у мужчины был панический ужас при одной только мысли — Алина училась водить вместе с Евой… Но, к его искренней радости, никаких рывков, проскакиваний на красный и обгонов через двойную сплошную линию он не увидел. То ли сказывалась разница темпераментов подруг, то ли они действительно мотали нервы разным инструкторам. Алина же думала о сидящем рядом мужчине. Несмотря на некоторые не совсем обоснованные претензии Булаткина, мнение о нем существенно улучшилось. Да, Егор привык многое решать с наскока, не особо задумываясь о последствиях, но и признавать неправоту тоже умел, что не так часто встречается. И против его общения с Мишей она тоже не была. Проследить, чтобы с мальчиком все было в порядке, она вполне могла, а за любое грубое слово в его адрес, не говоря уже о жесте, могла проучить, причем, довольно-таки жестоко. Но почему-то она была почти уверена — он не будет обижать мальчика. Волшебное слово "почти" в её интерпретации значило предельно высокую степень доверия. Она была бы плохим психологом, не умея разбираться в людях. И подозрение, что Егор представляет собой нечто большее, чем просто веселый раздолбай, каким он предстает перед окружающими, только крепло. Вынужденная играть определенную роль, Решетова не совсем понимала — зачем это Булаткину? Но лезть не в свои дела её отучили раз и навсегда. И это был урок того рода, который не забудется никогда… — Мы немного задержались, поэтому сначала заедем з Соней, потом отвезу вас. Хорошо? Миша пожал плечами, всячески давая понять, что ему все равно, Егор же, даже если и был бы против, тоже счел за лучшее согласиться. Он сегодня и так столько промахов сделал, что только спокойный нрав Алины спас его от пинка по какому-нибудь важному органу. Но ведь и у неё нервы не железные, так что, мужчина больше не рискнул нарываться. — Конечно, — он покосился на девушку, думая, как бы правильнее сформулировать вопрос. — Ты берешь дочь в "Надежду"? — Да, а почему это тебя удивляет? — Решетова притормозила, пропуская пешеходов на "зебре". — Не боишься, что на неё это негативно повлияет? Я не специалист по детям, — он посмотрел на Алину, проверяя, послышалось ему, или она действительно фыркнула, но лицо девушки выражало прежнюю безмятежность, — но в шесть лет обычно копируют все, что видят и слышат… — Да, хорошо, что напомнил, Соня не разговаривает, поэтому, если что-то спросишь, подожди, пока она напишет в блокноте, — Решетова заглушила двигатель перед маленьким парком, в глубине которого виднелся дом, словно сошедший с лубочной картинки — резные наличники, расписные ставни, вырезанные из дерева фигуры героев русских народных сказок. — Скоро вернусь, постарайтесь не разгромить мне машину. — Она что, серьезно? — Егор посмотрел вслед скользнувшей за ажурную кованую калитку девушке. — Ага, Алина Леонидовна эту машину полгода назад купила, — Миша отвлекся от разглядывания пейзажей за окном и с удовольствием провел ладошкой по чуть шероховатой темно-бежевой коже заднего сиденья. — Да я не про машину, — Егор повернулся к мальчику, тут же сжавшемуся под его взглядом и втянувшему голову в плечи. — Она сказала правду про дочь? — Да. Сонька не говорит совсем. Но она все слышит. И умеет как-то показывать слова на пальцах, — он попытался продемонстрировать, — только я не знаю, как у неё получается. А ещё она хорошо рисует, — в последних словах Мишки была почти зависть. — А ты хочешь научиться рисовать? — мужчине стало любопытно, почему ребенок попал в центр? Никаких особых отклонений, ну, кроме, разве что, склонности портить дорогие авто, он не заметил. Обычный мальчишка, иногда чересчур смелый, иногда — испуганный… В представлении Егора проблемы с психикой проявлялись немного иначе. Конечно, он и не ожидал, что Алина спеленает пацана в смирительную рубашку, но Миша казался абсолютно нормальным, пусть и с задатками хулигана. Хотя, вспоминая себя в его возрасте, это тоже почти нормально… — Нет, я же не девчонка! — он спрятал глаза за длинноватой челкой и отвернулся, с преувеличенным вниманием рассматривая свой грязные ноги в открытых сандалиях. — Ну, рисуют же не только девочки. Вообще-то, большинство знаменитых художников — мужчины. — Мальчик только дернул плечом и вернулся к незаметному разглядыванию детской школы искусств. — Пока Лины нет, я тебя хочу предупредить: если на тебя пожалуется кто-то из моих сотрудников — не обижайся. И за её юбкой не спрячешься, это так, к слову. — Я больше не буду так делать, — Миша прямо посмотрел в глаза Егору, и мужчина понял, что ему казалось в ребенке странным. Совсем недетский взгляд. И Булаткин был почти уверен, что не просто так появилась царапина на его машине, не мог человечек с такими глазами не понимать, что его за это накажут. Если только… — Посмотрим, — он хотел спросить, как часто он разговаривает с Решетовой, но не успел — Алина уже подходила к ограде парка, держа за руку девочку. Даже если бы Егор и не знал, кто они друг другу, ошибиться было почти невозможно, слишком уж похожи. Уменьшенная копия Алины вприпрыжку выскочила за калитку, взметнув подол белого сарафанчика. Ветерок подхватил длинные темные волосы, собранные в два высоких хвоста, и бросил ей их в личико, отчего маленькая кокетка смешно сморщила нос и тряхнула головой, отбрасывая локоны за спину. Она что-то торопливо показывала на пальцах маме, которая улыбалась, глядя на это мельтешение. Егор заметил, как Миша смотрел на мать и дочь, и окончательно удостоверился — мальчик прекрасно понимал, что делает, когда портил его машину. — Когда в следующий раз захочешь с кем-то пообщаться, просто пойди и поговори, не нужно хвататься за гвоздь, — торопливо шепнул мужчина, успев закончить до того, как Решетова распахнула заднюю дверь со стороны водителя. Пацан испуганно вздрогнул от его слов и слегка покраснел, только подтверждая вывод Булаткина. — У вас здесь все нормально? — девушка пристально посмотрела сначала на мальчика, потом на старшего представителя сильного пола. — Конечно, так, разговаривали о своем, мужском, — Егор наблюдал, как она усаживает девочку, защелкивая на ней какие-то странные крепления, больше напоминающие снаряжение альпиниста, чем детское ремни безопасности. — Хорошо. Тогда знакомьтесь, это София, моя дочь. Соф, это Егор Николаевич. — Очень приятно. Девочка улыбнулась, не разжимая губ, но сверкнув ямочками на щеках, и изобразила какую-то сложную фигуру ручками. — Солнышко, Егор Николаевич не понимает тебя. Что нужно сделать? Соня на секунду задумалась, потом сложила ладошки и слегка поклонилась. Алина протянула дочери папку, которую все это время держала подмышкой, девочка тут же вытащила из неё довольно большой блокнот с ручкой и, высунув от усердия кончик языка, начала в нем что-то выводить. Егор с интересом наблюдал за действиями ребенка, не зная, что она сделает дальше — если Миша был ему хоть как-то близок в силу половой принадлежности, то Соня казалась инопланетянкой. Он представления не имел, о чем и как можно говорить с немой крохой.