Эти классные игры.

Обратный путь был немного проще, может, потому что дорога была уже известна, но солнце начало припекать ещё сильнее, какие-то назойливые мошки окончательно потеряли совесть и налетели плотным кусачим облаком, отчего дальнейшая прогулка проходила в темпе вальса. К машине трио добралось слегка попорченное кровососущим гнусом и запыхавшееся, чему немало способствовала почти стопроцентная влажность. Не дойдя до ворот несколько десятков метров, Алина остановилась: — Подождите несколько минут, — и дальше двинулась уже в одиночестве. Поскольку спросить у неё Егор ничего не успел, пришлось обращаться к мальчику, который на протяжении всего пути странно на него косился: — Почему она попросила подождать? — При нас не подойдет, — Миша почти незаметно кивнул куда-то вправо. Там, в тени старой узловатой акации, чьи цветы распространяли одуряющий аромат, кто-то стоял. В притаившейся фигуре Егор узнал того самого парня, Костика. Убедившись, что Решетова возле машины одна, беспризорник поглубже натянул грязную кепку и, держась ближе к кустам, подошел к девушке. Что именно она достала с заднего сиденья, Булаткину не было видно, просто темный пакет, который тут же перекочевал в руки Костика. Алина негромко что-то объясняла, а парень периодически кивал. Егор обратив внимание на то, что она почти не жестикулирует. Все движения Решетовой были словно выверенные, она никогда не размахивает руками, не дотрагивается до заплетенных в какую-то сложную косу волос. Странно, сам мужчина, думая, постоянно что-то вертел в пальцах, а она, даже управляя машиной, совершала только необходимый минимум движений. Вот уж, действительно, замороженная какая-то. Хотя, сходство с рыбой уже не казалось Егору таким уж правильным. Скорее, снегурочка. Пока мужчина решал для себя, с каким продуктом длительного хранения ассоциируется у него девушка, Алина закончила шушукаться с парнем, который, прихватив отданное, бесследно растворился на просторах помойки. — Интересно, что она ему дала? — этот вопрос вертелся в его пытливом уме, оттого, наверное, сам того не заметив, Булаткин и озвучил его. — Лекарства и шприцы, — Мишка отвлекся от окончательного расковыривания зажившей ссадины и поднял на Егора серовато-зеленые глаза. — Какие шприцы? — Нууу… Обычные, — не зная, как описать непонятливому дяде, что это такое и как его применять, мальчик дернул плечом. — А зачем она их дает? — Нууу… — уже привычно затянул Миша, но, встретившись с не очень добрым взглядом мужчины, свернул вступительное слово и сразу перешел к сути. — Обычные. Для уколов. У Булаткина это слово наложилось на ранее озвученное "лекарства" и деятельность ныне покойного Александра Муромова, бывшего мужа Алины, и получившаяся картинка мужчине совсем не понравилась. — Посиди секундочку тут, я сейчас, — не глядя, исполнил ли мальчик его приказ, Егор быстрым шагом приблизился к ничего не подозревающей девушке. Решетова как раз закрывала заднюю дверь внедорожника, когда её несколько неласково взяли под локоть и уволокли за машину. — Что было в пакете? — Извини, но это не совсем твое дело, — девушка попыталась ненавязчиво освободить руку, но жесткие пальцы сомкнулись ещё сильнее. — Мне больно. Егор через силу ослабил хватку. — Ты привозишь детям наркоту? Лицо девушки на секунду приобрело немного брезгливое выражение, но она уже не пыталась вырваться. Зачем? Продемонстрировать его физическое превосходство? — Извини, но то, чем я здесь занимаюсь, тебя не касается. — Что это за шприцы? — ему хотелось встряхнуть Решетову, чтобы она поняла — ему сейчас совсем не до улыбок и вежливой беседы. — Среди этих детей есть больные наркоманией. И если на героин они деньги находят, то покупать каждый раз новый шприц считают расточительством. Картинка в голове сложилась? Принудительно лечить их я не имею права, но вот сделать так, чтобы вероятность подхватить ВИЧ или гепатит стала хоть немного меньше… — То есть, ничего запрещенного ты им не привозишь? — мужчина полностью разжал пальцы, выпуская локоть Алины. — Нет. Такой ответ устроит? — она отступила в сторону, обходя Егора по кругу. — Да, устроит, — он потер руками лицо. — Извини. — За что именно? — девушка остановилась, не успев отойти к присевшему в тени дерева Мише. — За то, что причинил боль. — Принимается. Но я попрошу больше не делать поспешных выводов. А ещё — не нужно совершать резких движений ЗДЕСЬ. Ты можешь не поверить, но они по-своему заботятся обо мне, — Решетова кивнула в сторону разрушающегося здания. — Во всяком случае, если со мной что-то случится на их территории, отвечать придется им, так что постарайся обойтись никаких угрожающих жестов. — И кто же тебя прикрывает? — Вопрос некорректный, потому отвечать на него не буду, — она кивнула на машину. — Я немного тороплюсь, нельзя ли отложить приступ любопытства на другое время? — Хорошо, но мне стало интересно, что же ты такое, — Егор не отводил от неё пристального взгляда. Алина приподняла в легкой улыбке правый уголок губ. — На прошлый намек на дела мужа ты ответила соответственно. Почему сейчас промолчала? — Потому что в данном случае твои сомнения логически обоснованны, хотя и несправедливы. Если закончил попытки найти в моих поступках подвох, попрошу немного ускориться, мне нужно забрать ребенка из музыкальной школы. — Это новая мода среди малолетних торчков — занятия музыкой? — хмыкнул Егор, открывая перед девушкой водительскую дверь. Алина от его вопроса немного напряглась. — Вообще-то, это моя дочь. — Что-то у меня сегодня с дипломатией не то, — пробормотал он, захлопывая дверь за усевшимся на заднее сиденье мальчиком. — Сколько ей лет? — Шесть, — Алина завела двигатель и аккуратно направилась по разбитой дороге, объезжая особо бездонные рытвины, в которых с успехом можно было оставить задний мост. — Уже взрослая барышня. — Да, она такая, — девушка в зеркало заднего вида проследила за тем, как Миша, после её просьбы, тяжело вздохнул, но щелкнул креплением ремня безопасности.