Эти классные игры.

Егор проводил взглядом огромный темный внедорожник, отъехавший от тротуара и аккуратно влившийся в поток транспорта. Да, день получился на редкость насыщенным и богатым на события. Казалось бы, несколько часов прошло, а сколько узнал нового и интересного. Но мысли Булаткина занимало немного другое — за те пять минут, что он стоит перед входом, там не появилось ни одной живой души, кроме не до конца вылинявшего кобеля породы двортерьер, прошедшегося по территории и рухнувшего в тени будки охранника паркинга. — Ну, и где вы все? Вымерли от тоски по руководству? — в той самой будке загрохотало, как будто кто-то, придремавший на стуле, навернулся со своего насеста. — Ведь поувольняю дармоедов… Софа зачарованно разрисовывала фломастерами раскраску, устроившись на пушистом ковре в гостиной. — Солнце, может, ты присядешь за стол? — Алина закрыла дверь за домработницей и, прихватив оставленную на обувной полке куклу, подошла к девочке. Та, не отвлекаясь от своего упоительного занятия, помотала головой и продолжила креативно расцвечивать Бэмби, сделав олененка почти вампиром — во всяком случае, ярко-алые глаза придавали мультяшному персонажу несколько зловещий вид. — Если замерзнешь, сразу пересядь на диван, хорошо? "Хорошо, мама", — кроха приподнялась, прожестикулировала пальчиками, чмокнула Алину в щеку и улеглась обратно. Девушка отошла на кухню, через арочный проход которой хорошо просматривалась вся гостиная. Судя по времени, Ева должна уже была закончить третировать студентов и переключиться на мужа. Но Денис сам видел, кого выбирал, так что жалобы излишни. Хотя, насколько Решетова была в курсе семейной жизни подруги, Романовский и не думал расстраиваться. Ева ответила на втором гудке: — Читаешь мои мысли, только хотела звонить. Как у тебя дела? — Все нормально, — она присела на край столешницы, наблюдая, как Соня покачивает ножкой в такт негромкой мелодии, звучащей из динамиков музыкального центра. — Нужно будет кое-какие бумаги посмотреть, бросить на факс или по электронке? — Срочно? Просто мы завтра приедем, Денису предстоит пару вопросов утрясти, так что меня доставят в лучшем виде, — она отвлеклась от разговора, потому что на заднем плане раздался грохот и жалобный визг. — Степа, фу! Дарик, ты же собака, отбивайся, в конце концов. Иди сюда, мой хороший, я тебя пожалею… — У тебя там снова бои местного значения? — Ужас какой-то, мой троглодит бедного пса совсем зашугал. А у хаски же гена агрессии, как такового, нет, вот Степан и пользуется. Уйди, морда мохнатая, не пугай Дориана! — Смотрю, у тебя весело… — Я так поняла, что ты сегодня тоже не скучала. Рассказывай, чем Егора обидела? — Ева чем-то захрустела, а обиженное поскуливание сменилось просительным. — Помнишь Мишу Красина? — Отец сидит, мать парализована, единственный опекун — бабушка, которую вот-вот признают недееспособной? — Да. Он сегодня поцарапал машину Егора. Шуршание и хруст в трубке стихли, даже пес замолчал, только вдалеке раздавалось негромкое, но красноречивое кошачьей подвывание. — Так, — Романовская существенно посуровела голосом. — И что сделал Булаткин? — Давай объясню по порядку. Следующие несколько минут ушли, чтобы обрисовать краткое содержание их прогулки по промзоне и знакомство с местными достопримечательностями. — То есть, за подранную дверцу он стребовал услуги автомойки в течение месяца?! — Совершенно верно, а что тебя смущает? — Решетова погоняла яблоко по подносу, но особого желания кушать его не было, потому оставила несчастный фрукт в покое. — Одно из двух — либо Егор влюбился, либо заболел. Этот жлоб мне рядом со своим геликом даже парковаться запрещал, а ты говоришь — царапина… Что в мире делается… — Да? А он мне показался хоть и злым, но вполне адекватным, — Алина все-таки укусила яблоко за красный бочок. — Кстати, как твои успехи на автодроме? — Ой, не спрашивай, муж по нему почти четыре месяца гонял, но неделю назад нехотя признал, что меня уже можно выпускать на улицы без особого риска для окружающих. Но теперь ещё круче — он новую машину пригнал. — Какую? Соне надоело рисовать, и она уселась перед телевизором, включив себе мультфильм. — Внедорожник "Вольво". Потому что, — Ева старательно скопировала интонации Дениса, — "Любимая, это самая безопасная машина, а ты мне слишком дорога, чтобы рисковать по пустякам". — А ты что ответила? — Ну, сначала хотела сказать, что мне и "Ситроен" нравится, а потом… С меня не убудет, а ему спокойнее. Так что поблагодарила и приняла подарок. — Умнеешь на глазах, — улыбнулась Алина, доедая фрукт. — Студики сильно достают? — Не очень, у меня всего несколько занятий в неделю, остальное время гоняю подчиненных Дениса, треплю нервы коллегам и старательно грызу имущественное право. — Понятно, тогда жду тебя завтра, а пока пойду укладывать дочь, — Алина легко спрыгнула со стола и потянулась всем телом. — Поцелуй от меня маленькую, — голос Евы стал гораздо мягче, как и каждый раз, когда она говорила о Соньке. — И больше Егора не пугай, все-таки мужик, психика слабая, потом замучаешься больничный оплачивать… "Мам, а можно Миша будет жить с нами?" Алина даже сначала не поняла суть вопроса, заданного лежащей в кровати дочерью. Девушка аккуратно закрыла книгу, которую читала Соне перед сном, и положила сборник сказок на тумбочку. И как объяснить шестилетнему ребенку, для которого есть только черное и белое, особенности российского законодательства? — Нет, заинька, не может. У него есть бабушка, которая отвечает за него, поэтому Мише нельзя остаться с нами. "Почему?" — Сейчас он болеет, поэтому живет в центре, но у него есть дом, — она погладила волосы дочери, заплетенные в косичку, темной змейкой выделявшуюся на светло-зеленом хлопке подушки. "У него что-то болит?" — непривычно серьезные серые глаза девочки с тревогой замерли на лице мамы. — Болеть может не только тело, — Алина прилегла рядом и обняла дочь. — Бывает, что больно вот здесь, — она прижала ладонь к груди ребенка. — Но лекарство тут не поможет. Соня кивнула и, освободившись из рук матери, села на кровати, на секунду положив пальчики на губы Алины. "Я знаю. У меня тут болело, когда к Ирисе приходил доктор", — она кивнула в сторону клетки, в которой возилась бледно-кремовая декоративная крыса. — "Ты про это говоришь?" — Да, солнышко, об этом. "А доктор поможет Мише?" — Он постарается. Очень-очень. А теперь пора ложиться спать. Девчушка отрицательно замотала головой, показывая, что спать пока не хочет. — Нужно, зайка моя. Давай договоримся, я тебе читаю ещё одну главу, а потом ты закрываешь глазки и засыпаешь, хорошо? Соня сделала вид, что обдумывает предложение матери, потом словно нехотя кивнула и заползла под одеяло, тщательно расправив рюши на своей пижамке, расшитой бабочками. Это было своеобразным ритуалом, одна настаивает на том, что деткам уже пора видеть сны, а вторая "капризничает" и просит ещё почитать. И хотя девочка уже давно вполне успешно и писала, и читала самостоятельно, обе они очень дорожили этими минутами, когда день уже закончился, давая возможность просто посидеть рядом, сопереживать героями, ругать злодеев, и точно знать, что здесь добро обязательно победит.