Эти классные игры.

Алина вновь открыла тяжелую книгу в глянцевом переплете и продолжила: — "… Бедный Желтый Медвежонок! Он хотел выдать себя за хитреца, хотел скрыть свое доброе сердце… Кто знает, почему люди с добрым сердцем всегда стараются скрыть это от других?.." Но ещё до того момента, как Джанпаоло открыл глаза и увидел танцующего Медвежонка, Сонька успела заснула, засунув ладошку под подушку, где жил её счастливый Заяц. Уже старенькая игрушка, которую подарили на пятилетие самой Алине. Страшненький, с пуговицами вместо глаз и смешными болтающимися ушами. Но именно он лежал в кроватке четырехмесячной девочки в ту ночь, когда не стало её отца. И пусть это глупо, нерационально и даже смешно, но маме было как-то спокойнее, когда её дочь засыпала, держа за лапу Зайца… Осторожно, чтобы не разбудить спящую дочь, Алина поправила немного сползшее одеяло и, включив вместо лампы ночник в виде сидящей на ветке дерева совы, на цыпочках вышла из детской. Как и всегда в темноте, сразу послышались странные пугающие щелчки и шорохи. Но мрака девушка не боялась уже пять лет десять месяцев и три дня. Она могла бы сказать и количество часов, если бы находилась в сознании к тому времени, как все закончилось. Но именно тогда Алина поняла, что все те монстры, которых мы представляем прячущимися в темноте, ничто по сравнению с настоящим ужасом — человеком. Почти неслышно ступая по прохладному деревянному полу, девушка спустилась на первый этаж, проверила все двери и окна, по старой привычке перекрыла газ на кухне и вернулась в свою комнату. Решетова уже несколько лет страдала проблемами со сном. Нет, она вполне нормально засыпала, никаких кошмаров, просто ровно через четыре часа открывала глаза и поделать с этим уже ничего не могла. Не помогали ни выматывающая работа, ни народные средства, вроде теплого молока с медом. Применять снотворное Алина отказывалась наотрез, хотя её невропатолог настойчиво его рекомендовала, уверяя, что однажды девушка просто рухнет без сил с сильнейшим нервным срывом. Решетова и сама понимала, что это возможно, но… Быть во власти чего-то, что ты не можешь контролировать, тогда, когда твоему ребенку может быть нужна помощь… Ещё с младенчества Сони в Алине жил страх — не понять, что дочери плохо, не распознать признаки болезни. Для кого-то, измученного ночным плачем грудничка, это показалось бы благом, но девушка никому не желала такого — не знать, все ли хорошо у твоего дитя. Она готова была не спать сутками от рева младенца, чем видеть, как по крошечному покрасневшему личику катятся слезы. В полной тишине.