Эти классные игры.

Прибежавшая вместе с другими маленькими воспитанниками Сонька, нисколько не смущаясь его присутствием, вскарабкалась матери на колени и начала что-то быстро показывать, широко при этом улыбаясь. Егор внимательно следил за знаками, но, естественно, понять ничего не мог. А вот у мамы с этим явно не было никаких проблем — она внимательно "слушала", временами хихикая вместе с ребенком. Булаткин почувствовал себя немного лишним, потому попытался тихонько пересесть, чтобы не мешать им. — Извини, мы заболтались, — Алина заметила его маневр, и шепнула дочери. — Зайка, давай ты покушаешь, а когда приду читать сказку, ты мне все-все расскажешь, хорошо? Девочка кивнула и показала что-то на пальчиках Егору. Тот перевел вопросительный взгляд на её мать. — Она извиняется. — За что? — Говорить между собой в присутствии других людей на языке, который они не понимают, некрасиво, — для Решетовой это было настолько естественно, что она тоже удивленно посмотрела на Егора, не додумавшегося до этого. — А ещё Соня приглашает тебя вечером поиграть с ней в прятки. — Спасибо, но я сегодня уже поиграл, — он коснулся пальцами саднящей скулы. — В разные игры, — теперь мужчина потер ноющее бедро. Заметив этот жест, Алина наклонилась, пряча усмешку. — Я дам тебе мазь от ушибов, — все же девушка решила проявить участие, хотя он её и выбивал из колеи, не давая сосредоточиться на насущных проблемах. — Полностью неприятные ощущения не уберет, но станет легче. Сонька не прислушивалась к беседе взрослых, кушая ватрушку и помахивая ножкой, зато не сводила глаз с Егора. Большой дядя оказался совсем не страшным, а ещё с ним было очень весело, особенно когда он слепил свинку. Самой девочке его игрушка понравилась, хотя и не была похожа на Хрюшу из "Спокойной ночи, малыши", но кроха упросила тетю Таню отдать ей фигурку из пластилина. Теперь зверушка лежала на тумбочке в комнате, в которой Сонька всегда спала, когда мама оставалась на ночь на работе. Остальные дети не хотели подходить близко к дяде Егору, и у ребенка появилась идея позвать его играть с ними, чтобы они тоже поняли, что он не обижает и вообще считает маленьких девочек принцессами. — Знаешь, у меня идея, — Булаткин, который немного неуютно чувствовал себя под пристальным взглядом Сони, понял, что весь оставшийся вечер Алина будет избегать общения с ним под разными благовидными предлогами, оживился и подмигнул девочке. — Давай, позовем и маму. А то будет не честно — мы развлекаемся, а она работает, так ведь, принцесса? Малышка закивала, умоляюще глядя на Решетову, которая поперхнулась чаем. — Я бы с удовольствием, но нужно работать. Сегодня и так выбилась из графика, слишком много отвлекалась, — она не стала поворачиваться к Егору, но и так было понятно, о ком говорит девушка. — А я тебе помогу, — от этого предложения Алинка все же посмотрела на мужчину, причем, непонятно, чего во взгляде было больше — недовольства или удивления. — Честно, — видя, что она все равно собирается отказаться, он поднялся во весь рост и обратился ко всем присутствующим. — Мы собираемся играть в прятки, кто за то, чтобы Алина Леонидовна водила первой, хлопает в ладоши. Первые нерешительные аплодисменты, которые начали они с Соней, постепенно переросли в овации, и девушке ничего не оставалось, кроме как согласиться на завязывание глаз. То, что начиналось, как тихая и спокойная игра, очень скоро сменилось визгом, писком, топотом, хохотом и прочими звуками, больше характерными для нападения кочевого племени на мирную деревушку, чем для детского развлечения. Алина сразу разулась и теперь наравне с прочими участниками забавы носилась по лестницам и коридорам, старательно поддаваясь, когда водил кто-то из детей и растворяясь туманной дымкой над горной грядой, когда повязка доставалась Егору. Мужчина вообще поначалу шарахался, боясь наступить на кого-то из тех, кто мельтешил в районе его коленей. Хотя, чуть позже понял, что не того боялся — в азарте дети сами его пару раз чуть не затоптали. Даже Миша, поначалу фыркнувший и заявивший, что эта игра для мелюзги, не удержался и тоже присоединился. В течение почти двух часов все здание содрогалось и слегка дребезжало стеклами, пока основная часть веселящихся не была разогнана бдительными мамочками по кроватям. Но ещё довольно долго, то тут, то там раздавались смешки и легкие шаги разыгравшихся детей. Сонька устала даже быстрее остальной массы, потому уснула, спрятавшись в шкафу. И до дрожи испугала Алину, которая поняла, что уже четверть часа не видит дочь. Хорошо, что Егор заметил темноволосую куколку, шмыгнувшую в комнату, иначе все присутствующие стали бы свидетелями того, что страшнее любых катаклизмов — мечущаяся в панике мать в поисках дитя. Мужчина не стал будить уснувшую девочку, просто осторожно взял на руки и понес в коридор, по которому как раз пробегала бледная от переживаний Решетова. — Слава Богу, — девушка метнулась к ним, заглядывая в личико дочери. — Где она была? — Тихо, она спит. Спряталась в шкафу и задремала, — он переложил ребенка на правую руку, перехватывая за плечо Алину, которая бессильно сползла по стене. — Ты чего?! Все нормально? — говорить приходилось шепотом, чтобы не потревожить Соню. Девушка, усевшаяся прямо на пол, закрыла лицо ладонями и кивнула, подтверждая, что с ней все в порядке. Даже если бы она захотела, не смогла бы объяснить всю глубину ужаса, охватившего её, когда два воспитателя, которые ненавязчиво следили за играющими детьми, подтвердили, что уже некоторое время не видели её дочь. И снова, как не бывало этих лет, она почувствовала себя той, которая ползком поднималась на второй этаж, пачкая ковер кровью, и молилась, чтобы ребенка не тронули. Егор сел рядом с ней, достаточно близко, но не касаясь. И так понятно, что с Алиной не все нормально, незачем ещё больше провоцировать. Она глубоко и преувеличенно размеренно дышала, пытаясь успокоиться и вернуть спокойствие и хладнокровность. — Хочешь, возьми её на руки, — он не знал, как растормошить застывшую возле стены девушку. — Давай, — она подняла лицо, к удивлению Егору, совершенно сухое, хотя ещё и почти болезненно-бледное. Аккуратно передавая ей ребенка, он заметил, с каким жадным напряжением Алина прижала к груди дочь. — Спасибо. — Не за что. Может, тебе помочь? — он поддержал её под локоть, пока девушка поднималась, крепко, но бережно обнимая Соню. — Подожди меня в кабинете. У Булаткина не возникло желания спорить, но он все-таки проводил пару до двери комнаты, расположенной справа от рабочего места Алины, и только после этого уселся за стол девушки. Странная реакция, ну, убежал ребенок, она ведь прекрасно знает, что с территории центра ребенок не выйдет. Но, вспомнив, что читал в отчете о ночи нападения на её семью, в чем-то понял такое поведение. Разница только в том, что сейчас поздняя весна, а тогда было лето. Особых подробностей не было, но и того, что было написано сухим деловым слогом хватало, чтобы понять любые странности Решетовой. Как именно напавшие проникли в дом, так и осталось неясно, но было предположение, что Муромов их знал и сам впустил. Когда через пару часов приехал друг главы семьи, Мирзоев, который должен был завезти какие-то деловые документы, он застал следующую картину — мужчина был мертв, скончавшись от ножевого ранения в сердце, а его жена в состоянии шока. Если бы не повреждения Алины, вполне возможно, что следствие свело бы все к банальной бытовухе, но у девушки была переломана половина ребер, все косточки правой кисти, вывихнуты обе руки в плечевых суставах и, судя по состоянию спины, её били чем-то вроде кнута. Тут не нужно быть экспертом, чтобы определить следы пыток. Даже Егора, много повидавшего в жизни, после этих строчек мороз по коже пробрал, что уж тут говорить о Алине, которой тогда было двадцать три, и которая за несколько месяцев до этого родила Соню. Возможно, что именно немота спасла тогда девочку — если Муромов был не совсем отморозком, на страдания собственного ребенка точно смотреть бы не смог, но дочь физически не могла плакать, и, то ли поэтому, то ли просто не обратили внимания на молчавший комок в кроватке, но те сволочи её не тронули. Поэтому все методы допроса из репертуара гестапо достались её матери. Егор не понимал, как можно было наблюдать за муками своей жены и не отдать уродам то, за чем они пришли. Такие травмы за пару минут не нанесешь — чтобы переломать все кости запястья, нужно время, и немало. Значит, развлекались не меньше часа…