Эти классные игры.

Она решила пока не говорить детям о браке. Что такое фиктивное соглашение они все равно не поймут, да и ни к чему им с юного возраста узнавать такую неприглядную правду жизни. Но как-то обозначить статус Егора тоже нужно. Лучше всего будет сказать, что Егор Николаевич пока поживет с ними на время ремонта в недавно купленном доме. Алина терпеть не могла врать, тем более, близким, но какой ещё найти выход из этой ситуации, не знала. Зато прекрасно чувствовала напряжение между ними и понимала, что, рано или поздно, оно найдет выход. Но спать с Егором было бы вообще вопиющей глупостью, хотя, с точки зрения легенды об их браке, и целесообразно. Черт, похоже, что она совсем запуталась во всем этом… — … объявляю вас мужем и женой! Потолок дворца бракосочетаний не рухнул, херувимы тоже не запели, только под открытым по случаю духоты окошком раздавалась темпераментная брань двух дворников, делящих сферы влияния. Но разговор велся на каком-то из певучих языков Средней Азии, так что даже расширить лингвистический диапазон новыми познаниями в русском матерном не получилось. Сама церемония прошла до того скучно и обыденно, что Алина во время неё едва не задремала с открытыми глазами. Чем был занят Егор она не знала, но тоже вряд ли, затаив дыхание, внимал откровениям тетеньки в посверкивающем люрексом костюме. Сама Алина посчитала излишним наряжаться в белое платье, тем самым присваивая себе амплуа девственницы, и прибыла на торжество в элегантном нежно-голубом платье длиной до колена. Ради такого случая она снова встала на нелюбимые каблуки, учтя предыдущие ошибки — теперь это были босоножки, так что за сохранность пяток девушка уже не опасалась. Егор также пренебрег особо торжественным видом, остановив выбор на светлых брюках и рубашке, и теперь пара смотрелась скорее приглашенными, отбившимися от свадебного стада, чем, собственно, молодоженами. На то, чтобы утрясти все бюрократические и юридические проволочки, ушло в общей сложности пять дней, за которые Решетова просто извелась, потому что недобрая инспектор звонила каждый день и требовала передать Мишу ей для определения его в детский дом. От этого Алина вообще перестала спать, пока два дня назад приехавший подписывать контракт Егор не уперся: — Одно дело фиктивный брак, совсем другое — жениться на трупе. Ты когда спала последний раз?! — полюбовавшись на неопределенное пожимание плечами, он уточнил. — А ела? Ответ остался неизменным, так что, воспользовавшись её неспособностью сопротивляться, Булаткин отвез Алину к ней домой и передал с рук на руки домработнице, со строгим наказом запереть в спальне, предварительно убрав оттуда все средства связи. Но такие жесткие меры не потребовались — едва раздевшись и упав на кровать, девушка провалилась в сон, который к её искреннему удивлению продлился почти двенадцать часов. Как ни странно, но за эти дни она ни разу не проводила параллели с первой свадьбой. Тогда это было пышное торжество, которое ей, застенчивой и немного замкнутой девочке, только-только закончившей школу и стеснявшееся собственного будущего мужа, совершенно не понравилось. Из почти трехсот приглашенных она знала, в лучше случае, полтора десятка и просто терялась среди этой незнакомой толпы. Именно поэтому сейчас она и настояла, чтобы роспись происходила в будний день, не желая пересекаться с табуном подвыпивших гостей и замученных торжеством "молодых". Алина была благодарна Егору не только за согласие помочь, но и за поддержку. Именно он взял на себя все вопросы касательно договора с ЗАГСом, где их упорно отправляли на испытательный шестинедельный срок для проверки своих чувств или требовали справку от врача, в которой указывалась бы конкретная неделя, оправдывающая такую спешку. Наверное, от фразы будущего мужа: — Да какая там неделя, когда ребенку через полгода двенадцать исполнится?! — у принимающей заявления ещё несколько дней дергался глаз. То ли этот факт, то ли другой "аргумент" в конвертике, но, скрепя сердце, современные служительницы Весты дали добро на их брачевание в любой удобный для молодоженов день. И теперь, стоя пред суровым ликом дамы, которой дольше бы подошло зачитывание приговоров по особо тяжелым статьям, Алина чувствовала, что что-то изменилось. Вот только в какую сторону, она ещё окончательно не поняла… Этот день вообще не был каким-то особенным. Единственное отличие — Сонька сегодня осталась дома, чтобы Мишка, который пока ещё ни разу не ночевал со своей новой семьей, чувствовал себя немного комфортнее, знакомясь с Алевтиной Эдуардовной, домработницей тире няней и обживал новую комнату. Обменявшись кольцами, которые они ещё до этого пообещали не носить, а если спросят причину — врать про острый приступ аллергии на металл, свежеиспеченные супруги отправились к той самой инспекторше, встретившей их почти так же радушно, как сибиряки — хозяина тайги. Только вместо полноценных вил почтенная женщина держала вилку, которую собиралась вонзить в маринованный помидор. — У нас обеденный перерыв, — рявкнула она так, что несчастный овощ, казалось, ещё больше усох и скукожился. — Приятного аппетита, — Алина не успела заговорить, как взял слово тот, кто теперь носил официальное звание её супруга. — Мы тут пришли поделиться своей радостью. — А вы кто такой? — похоже, что даже харизма Булаткина не смогла пробиться через броню инспекторши. — И ещё раз повторяю — у нас обеденный перерыв, прием возобновится с двух. — Вы ещё не знаете, какая у нас радостная новость. Любимая, ты говорила, что именно эта милая дама занимается вопросами нашего будущего сына? — от этого вопроса поперхнулась воздухом не только "милая" дама, но и молодая жена. — Так вот, мы специально поторопились со свадьбой, чтобы вы не перетруждались и могли отдать нам мальчика, сосредоточившись на других детях, — закончив речь, он поцеловал Алину в шею, ласково скользнув губами вдоль точеного плеча, подчеркнутого тонкой бретелей платья. Лицо инспекторши налилось нездоровой синевой, даже очки немного запотели. В сочетании с цветом волос "Страстный рубин" это смотрелось настолько жутко, что даму следовало бы демонстрировать в детской комнате милиции для убережения заблудших чад от новых правонарушений. Потому что вряд ли кто-то из них захотел бы ещё раз столкнуться с этой почти демонической личностью. — Совершенно верно, — Алина решила не отставать в лицедействе и, повернувшись к Егору, потерлась щекой о его подбородок, хотя каждое прикосновение и отдавало слабостью в коленках. — Мы не хотели афишировать свои отношения раньше времени, но решили поторопиться, сами понимаете… — ладонь Егора скользнула по её голой руке, остановившись на локте, только кончики пальцев тихонько поглаживали чувствительную кожу внутренней стороны предплечья, вызывая у девушки блуждание мурашек не только по спине, но и по всему организму. — Как вы докажете, что брак не фиктивный? — дама забыла об обеде, судя по кровожадному взгляду, собираясь сожрать этих неугодных, дерзнувших попытаться возразить и сопротивляться правильной работе бюрократической машины. — Мммм… Прямо здесь и сейчас? Алина отвернулась, уткнувшись носом в его плечо, чтобы не расхохотаться от выражения лица инспекторши, до которой дошло, о чем именно говорит Булаткин. А пахло от Егора чем-то свежим и очень приятным… — Вы что себе позволяете?! — теперь, казалось у неё и волосы зашевелились, разве что не потрескивая в приступе гнева. — Мы?! — он даже приложил ладонь к груди в искреннем возмущении. — Но ведь вы сами спрашивали доказательства… — Дальше он продолжать не стал, поняв, что ещё пара фраз и его ткнут вилкой в глаз. — Поэтому мы вам оставим пакет необходимых документов. А чтобы вы не напрягались, мы их уже завизировали. А то, мало ли, какая-нибудь секретарша потеряет или положит не туда…