Эти классные игры.

Только когда машина выехала с парковки департамента, Егор и Алина дали волю смеху. Пришлось даже притормозить у обочины. — Почему у неё было такое лицо? — с трудом отдышавшись, смог спросить он. Перед мысленным взглядом снова возник образ инспекторши, смотревшей на них, как на извращенцев, собирающихся прямо у неё на виду доказывать, что их брак настоящий, а никак не фиктивный. — Она меня за что-то ненавидит, вот и пыталась оторваться, а тут такая досада — оказывается, я уже замужем, — Алина аккуратно промокнула выступившие слезы. И хотя она понимала, что в этом веселье есть нотки некоторой истерии, но облегчение от сознания, что почти все позади, и эта мегера теперь не сможет помешать усыновить Мишутку, было настолько сильным, что девушка позволила себе немного отпустить самоконтроль. — Ей бы где-нибудь в колонии строго режима работать, а то такой энтузиазм зря пропадает, — качнул головой Егор, вновь выезжая на дорогу. Но путь их оборвался буквально через несколько сотен метров — собиравшиеся с самого утра темные тучи, наконец, разродились грозой. И без того тяжелый влажный воздух, давивший, как мокрое шерстяное одеяло, стал настолько густым, что, казалось, первые капли не падают, а медленно опускаются на землю. Но уже через несколько секунд они превратились в сплошную стену дождя, до того плотную, что видимость упала практически до нуля. Вдобавок, поднялся штормовой ветер, почти пополам сгибавший деревья, и Булаткин впервые пожалел, что этот город настолько зеленый — посадки здесь были по обе стороны дороги, так что риск оказаться придавленным упавшим стволом резко возрастал. — Метров через сто будет проезд направо, там арка во двор, лучше поверни, — в резко посерьезневшем голосе Алины не было характерных командных ноток, но, в любом случае, Егор послушался бы — теперь в общем потоке низвергающейся воды все чаще мелькали довольно крупные градины. Тяжелый автомобиль пробивался по дороге, как ледокол сквозь торосы Охотского моря — ливневая канализация не справлялась с таким количеством осадков, и уровень воды доходил уже почти до середины колеса. Хорошо, что машин на проезжей части оказалось мало, при таких условиях можно было просто не заметить двигающийся по "встречке" автомобиль. С трудом рассмотрев тот самый поворот, о котором говорила Алина, Егор свернул во двор, который оказался вопиюще бетонно-асфальтовым и остановился за углом, скрывшись от посторонних глаз за пандусом черного входа магазина бытовой техники. Конечно, от дождя такое ненадежное укрытие не спасало, но уменьшало вероятность попасть в ДТП. — Интересно, это надолго? — девушка попыталась дозвониться домой и предупредить няню, чтобы она ни в коем случае не пускала Соньку полюбоваться на грозу. Хотя, в отличие от мамы, девочка и не боялась разгула стихии, но у Решетовой холодело в груди каждый раз, когда кроха с восторгом наблюдала за пляской молний через окно балкона. Но сеть, похоже, вырубилась из-за непогоды, а раздавшийся совсем рядом грохот, в котором, помимо привычных для грома ноток, было что-то, напоминающее звук рвущегося метала, заставил вздрогнуть и уронить телефон. — Алин, ты чего? — Егор с недоумением смотрел за какими-то дергаными движениями Алины, которая наклонилась, чтобы поднять мобильник. — Все хорошо, — она покрепче сжала дрожащие пальцы на черном пластике аппарата, пытаясь дышать медленно и размеренно. Правда, это не особо помогало. Грозы она боялась с детства, откуда именно взялся этот несколько иррациональный страх, девушка не знала, но предпочитала находиться в это время в помещении. Автомобиль не казался ей достаточно надежным укрытием, и Алина продолжала мелко вздрагивать от звука грома. — Понятно, — Егор почти силой повернул её, поймав взгляд испуганных глаз с расширенными зрачками на побледневшем лице. — Не бойся, здесь безопасно. Ты пошла со мной ночью проверять территорию, а теперь дергаешься от грозы? — Там было не так страшно, — она попыталась улыбнуться, но получился какой-то немного перекошенный оскал. Сама того не заметив, Алина вцепилась в его запястья, бросив телефон на консоль. — Давай попробуем по-другому, — он аккуратно развел её сжатые пальцы и положил одну руку себе на грудь, прижимая сверху собственной ладонью. Вторую же Егор устроил на ямке в основании её шеи, потихоньку поглаживая ключицу в вырезе платья. — Дыши в такт со мной. Через пару минут такой успокаивающей гимнастики девушка почувствовала, как паника потихоньку уходит, уступая место совсем другим ощущениям. В том месте, где мужские пальцы касались её тела, кожа начала гореть. Острые иголочки нарастающего возбуждения расходились от горла вниз, заставляя напрячься грудь, потом медленный поток опустился на живот, обжигая нервные окончания и сбивая только-только успокоившееся дыхание. Тщательно подавляемое желание проснулось настолько быстро и неожиданно, что Алина даже не надеялась его скрыть. Тем более, что у Егора явно были те же самые проблемы. Тугие, резко очерченные мышцы на руках напряглись, а грудь под её ладонью начала двигаться все тяжелее. Она не стала ждать, когда он сделает первый шаг. Надоело быть всегда здравомыслящей и тоскливо-правильной. Поэтому Алина сама наклонилась к его лицу, пока между их губами не остались какие-то считанные миллиметры. Егор не двигался, хотя такое ожидание просто убивало. Ему хотелось сгрести девушку в охапку и прижать так тесно, как это только возможно, чтобы она чувствовала его всем телом, знала, насколько он её хочет. Но она должна сама решиться, чтобы потом не было никаких вопросов и претензий. Не то, чтобы он их опасался — ещё чего! Мужчина был уверен, что сможет дать ей столько, сколько она сможет выдержать. И дело тут не в опыте и самомнении, Егор по наитию понимал, что в сексуальном плане они не просто совместимы, а гораздо, гораздо больше. — Мы в центре города, два часа дня, — её шепот обжигал губы, заставляя до хруста сжимать пальцы, чтобы не дернуть девушку на себя, накрывая рот поцелуем. — Да, — вместо нормального голоса получился какой-то скрип. — Сейчас сильный дождь и рядом никого нет. — Хорошо, — она едва слышно выдохнула это слово, перед тем, как прижаться к нему так близко, насколько позволял ремень безопасности, впившийся в грудь. Алина немного повернула голову и лизнула какую-то точку у него за ухом, оказавшуюся донельзя чувствительной. — Потому что мне как-то все равно, — губы проследили линию его челюсти, перешли на подбородок. Не успела она произнести последнее слово, как рот обожгло почти жестоким поцелуем. В ласках мужчины не было нежности, скорее, раскаленная добела страсть. Но Алине и не нужна была трепетность, сейчас ей хотелось, чтобы Егор заставил забыть вообще обо всем. Чтобы все проблемы, нерешенные вопросы и мелкие неприятности ушли куда-то далеко-далеко до тех пор, пока она сама не захочет о них вспомнить. И у него это получалось прямо-таки замечательно. Например, душащий захват ремня безопасности она ощутила только, когда Егор щелкнул замком, освобождая девушку от уже ненужного приспособления. Перетащить её к себе на колени оказалось делом нескольких секунд, и Алина оказалась сидящей на нем верхом. Она отреагировала на это лишь гортанным стоном, когда мужские пальцы плотно обхватили ноющую грудь, сминая тонкий шелк, не позволяющий ему ощутить нежность кожи. Сказать что-либо девушка не смогла бы при всем желании — её рот так и не отпускали, мучая то легкими, почти невесомыми поцелуями, то гораздо более страстными, на грани укусов, от которых болели губы, но она сама не давала Егору отстраниться, с жадностью отвечая на все выпады его языка. Где-то на границе слышимости раздавался грохот грозы, уже ничуть её не пугающий. Можно подумать, Алине позволили бы на неё отвлекаться… Ладони Егора уже давно спустились на её ноги, сбросив туфли, скользя вверх по бедрам и прижимая к себе. Измявшееся платье только мешало, поэтому Алина сама нетерпеливо дернула замочек "молнии" и стащила тонкие лямки, обнажая едва прикрытую бледно-бирюзовым кружевом грудь. Если до этого у мужчины ещё и были мысли отстраниться, быстренько доехать хоть куда-нибудь, но чтобы там была кровать, то теперь это казалось ненужной глупостью. Особенно, когда девушка надавила на него своим телом, впечатывая четко выделяющиеся под бельем возбужденные соски ему в кожу, и, опустив ладонь вниз, откинула сиденье. Проворные тонкие пальчики расстегнули пуговицы на его рубашке, стаскивая и сминая мешающую ткань, но Егор не дал ей и дальше вести. Захватив оба запястья, он слегка оттолкнул Алину, усаживая на себе. От этого движения она ещё теснее прижалась к его паху, заставив мужчину выругать сквозь зубы. Но он все равно нашел в себе силы оторваться от вспухших, покрасневших губ и посмотреть ей в глаза, уже не скрывая степени своего возбуждения. Хотя, учитывая её позу, для самой девушки это точно не было неожиданностью. — Не думай, что после этого мы снова будем вести себя, как друзья и соседи, — по голосу можно было предположить, что Егора в этот момент душили. Да и девушка не торопилась ему помогать в разговоре, ерзая самым провокационным образом. — Ты меня поняла? Она ничего не ответила, только хмыкнула, забрасывая свое колено ему на плечо. Как она могла комфортно чувствовать себя в такой замысловатой позе, волновало мужчину довольно долго. Целых пару десятых секунды. Потом мыслей, ни умных, ни правильных, не осталось вообще. Егор потянул её на себя, опуская так, чтобы можно было без проблем касаться губами кожи, пока ещё прикрытой полупрозрачным бельем. Поднявшись выше, он провел языком по линии её горла, всем телом ощущая пробиравшую девушку мелкую дрожь возбуждения. Алине до зуда в ладонях хотелось пробежаться пальцами по его татуированной груди, легко царапнуть маленькие кружки мужских сосков, а потом ниже, погладить живот, прослеживая рельефные мышцы. Она знала, что Егор в хорошей физической форме, но даже не представляла, насколько его тело окажется для неё притягательным. Девушка изгибалась, стараясь прижаться к загорелому торсу, почувствовать своей грудью легкую шероховатость теплой кожи, но мужчина не пускал, продолжая удерживать заведенные за спину руки и мучить ласками шею и плечи, покусывая ключицы и, как бы невзначай, пробегая горячим языком по твердым соскам. Его заводило в ней все — вид, запах, вкус матово-белой кожи, которую хотелось облизывать, смакуя свежую холодноватую нотку, чем-то напоминающую мохито, даже то, что приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы удержать тонкие запястья. У Алины было великолепное тело, стройное, подтянутое, небольшая высокая грудь, красоту которой не могла скрыть одежда, тонкая талия. Единственным, что выдавало в ней не девушку, а рожавшую женщину, были округлые бедра, но они только добавляли ей эффектности и чувственности. Вдоволь помучив самого себя, Егор одной ладонью зажал ей руки, а второй, с нажимом погладив по впадинке позвоночника, провел вверх, расстегивая лифчик и зубами по очереди потянув тонкие лямки, позволяя кружеву медленно сползти с груди. Решетова зашипела от этого неспешного скольжения, тонкая мягкая ткань сейчас почти до боли царапала возбужденные соски. — Не мешай мне, — это было единственным, то смог выдавить из себя мужчина, отпуская её запястья и обеими ладонями обхватывая нежные полушария, дразня чувствительную кожу круговыми движениями больших пальцев. Он внимательно следил, как Алина кусает себе губы, стараясь сдержать стоны, и это его совершенно не устраивало. Егор сел повыше, сбрасывая прижимающее его бедро, практически укладывая девушку поверх себя, и начал крепко, практически до синяков, целовать её шею, продолжая пальцами теребить соски. Мучительно медленно спустился вниз, пока губы и язык не сменили ладони, не пропуская даже малейшего участка груди. Когда его зубы осторожно сомкнулись на правом соске, Решетова вздрогнула от раздавшегося совсем рядом раската грома и негромко вскрикнула. — Прости, — Егор, как мог, постарался загладить невольно причиненную боль, зализывая мгновенно потемневший след укуса. Девушка только шикнула на него и, толкнув обратно на сиденье, немного сдвинулась, освобождая место для маневра. Он попытался помочь расстегнуть ремень на своих брюках, но Алина перехватила его запястья и завела за голову, намекая, что он только мешает. Она специально медлила, поглаживая его пах то, едва касаясь и осторожно, то с нажимом, отчего Егор выгибался всем телом и старался ругаться хотя бы про себя, а не вслух. Неизвестно, сколько бы продолжалась такая пытка, если бы мужчина не посмотрел за окно и не понял, что дождь потихоньку начинает стихать. А терпения уже просто не оставалось, поэтому, не обратив внимания на недовольную гримаску девушки, он отвел тонкие пальцы и сам освободился от одежды. Егор скользнул ладонями по её бедрам, сминая и так уже скомканную ткань, и, подцепив крохотное недоразумение, которое кто-то мог назвать трусиками, стянул их по гладким ногам, не отнимая рта от губ Алины. О презервативе он вспомнил в последний момент, что для Булаткина вообще было крайне не характерно, все же нащупав в портмоне заветный квадратик. Но девушка все-таки отобрала у него кусочек фольги и сама, медленно и искушающе, помогла надеть средство защиты. Едва дождавшись, когда она закончит эту пытку, Егор перехватил узкие ладони и, опустив их переплетенные пальцы на её попку, медленно опустил на себя, до ломоты стискивая зубы от ощущения тугого тепла женской плоти. Алина не дала ему подняться, удерживая собственным телом и задавая свой ритм. И, как ни странно, ему нравилось такое легкое доминирование. Во всяком случае, с ней он готов иногда меняться ролями и быть пассивом в сексе. Все-таки нарушив запрет на прикосновения, он потянулся ладонями к её волосам, вынимая заколку и освобождая темные пряди. Егор никогда не видел более эротичного зрелища, чем двигающаяся на нем женщина, с мерцающей сквозь распущенные черные локоны бледной кожей. Алина распахнула глаза, поймав его на подсматривании, но только улыбнулась, наклоняясь так, чтобы, не прекращая медленного размеренного скольжения, обвести языком его сосок. Это и стало последней каплей — Егор, обхватив одной рукой затылок девушки, притянул её для жадного поцелуя, второй же заставил ещё сильнее прогнуться в пояснице, углубляя и ускоряя движения. Решетова глухо застонала, чувствуя поднимающуюся от кончиков пальцев горячую волну, мелкими разрядами проходящую по всем мышцам, заставляющую изгибаться и корчиться. Она сама теперь уже покрывала его губы короткими жалящими поцелуями, ничуть не стесняясь своей реакции на каждое движение в ней Егора. И это настолько было не похоже на ту женщину, на которой он женился, что только добавляло остроты и пикантности. Егор чувствовал каждое движение, колебание и практически мысль своей любовницы, поэтому точно знал, что и когда ему нужно сделать, чтобы доставить Алине максимальное удовольствие. Потому он, догадываясь, что причиняет легкую боль, сильно сжал её бедра, делая резкий глубокий выпад, от которого она вскрикнула ему в губы и задрожала всем телом. Мужчина и сам сдерживался из последних сил, поэтому, когда Алина конвульсивно стиснула его плоть, тоже глухо застонал, впиваясь пальцами в её кожу, и, понимая, что завтра на ней появятся синяки, все равно не мог заставить себя ослабить хватку. Длинные пряди лезли в глаза, прилипали к влажному от испарины лбу, но Егор не пытался отвести волосы, вдыхая аромат кожи Алины, которая сейчас бессильно лежала на его груди, пытаясь немного прийти в себя. Не замечаемый до этого прохладный воздух заставил девушку покрыться мурашками, и мужчина обхватил её руками, пытаясь согреть. Говорить не хотелось совершенно, хотя оба и понимали, что теперь многое изменилось. Но, положа руку на сердце, именно к этому все и шло с самого начала. Когда ладони Егора поднялись выше, поглаживая лопатки, Алина резко сбросила с себя его руки и простонала куда-то в шею мужчины: — Надеюсь, здесь нет камер видеонаблюдения. — Зато теперь никто не усомниться, что у нас не фиктивный брак, — фраза для поддержания её боевого духа была так себе, но сработала, Решетова негромко фыркнула и, коротко поцеловав его в подбородок, отстранилась. — Молодец, во всем ищешь хорошую сторону… Она поднялась, насколько позволяла теснота салона, поправляя свою одежду. Волосы мешали, путаясь под пальцами, и пришлось небрежно скрутить их в узел, убирая от лица. Егор же наблюдал за каждым её движением, поражаясь тому, насколько быстро страстная раскованная женщина превратилась в отстраненную ледышку.