Эти классные игры.

— Я ей не понравился, — мужчина отдыхал, развалившись на диване, изображая крайнюю степень усталости после нескольких пробежек по лестнице туда и обратно с Сонькой на шее. Для него-то это было так, ерунда, и не такие нагрузки мог выдержать, но Алина настояла, что лошадке пора в стойло (эти слова вызвали у Егора несколько неприличные ассоциации) и, несмотря на сопротивление, погнала детей спать. Официально Мише ещё надлежало находиться в центре, но Решетова сознательно пошла на нарушение закона, считая, что мальчику нужно постепенно привыкать к новому дому. Она не настаивала на том, чтобы укладывать Мишутку, все-таки мальчик уже взрослый, но обязательно заходила перед сном пожелать спокойной ночи и поцеловать в лоб. Соня же, наигравшись с новыми друзьями, уснула ещё на первом абзаце сказки. Алина все медлила, не спускаясь вниз. Не потому, что чего-то боялась, скорее, чувствовала себя неуверенно. Просто она настолько привыкла к отсутствию в доме мужчины, что сейчас не совсем представляла, как себя вести. — Все гораздо проще. Это детям можно сказать, что одежда была в плачевном состоянии, потому что мы попали под дождь, Алевтину Эдуардовну такое объяснение не удовлетворит. Тем более, что никакой ураган не способен оставить засосы, — она машинально коснулась шеи, прикрытой сейчас высоким воротом топа. Вернулась она, действительно, в несколько растрепанном состоянии. Если у Егора была возможность переодеться, то Алина так в мятом, хорошо, хоть не рваном, платье и приехала. — Извини, — помня о сегодняшнем инциденте, он наклонился медленно и плавно. — Я не специально, — Алина, сидящая на том же диване, не отодвинулась, и мужчина погладил пострадавшее место, стараясь лаской загладить некоторую грубость. — Знаю, — она поднялась, отставив бокал с вином на журнальный столик. — Уже поздно, а завтра рано вставать. — Идем, — Егор сам потянул её в сторону лестницы. Соблюдая конспирацию, Решетова выделила ему комнату рядом со своей. Конечно, вариант, что один из них перепутал в темноте двери и задержался в спальне второго до утра, даже с детьми не прокатит, но так хоть не нужно пробегать через весь коридор… Уже у самой двери в его спальню она остановилась, не желая пересекать порог. — Давай немного притормозим, — Алина смотрела без вопроса, просто информируя мужа о принятом решении. — Почему? — Сегодня был насыщенный день, так что не будем принимать никаких поспешных решений, хорошо? — В приглушенном свете коридора её глаза казались намного темнее, чем в реальности, и понять, о чем она думает, вообще было практически невозможно. Егор, едва касаясь тонкой кожи, провел тыльной стороной ладони вдоль линии скулы, спустился чуть ниже, обхватил затылок и наклонился так, чтобы, прижаться губами к её уху, прошептал: — Сейчас — да. Только не думай, что я всегда буду тебя слушаться и терпеливо ждать, когда ты захочешь секса, — язык прошелся по мочке, задевая маленькую жемчужную сережку, а Алина задержала дыхание, чувствуя, как убыстряется пульс, и уже знакомые первые искорки желания пробегают по коже. — Спокойной ночи. Он отпустил её настолько внезапно, что девушка слегка пошатнулась и ещё несколько секунд недоуменно смотрела на закрывшуюся за мужчиной дверь. Н-да, называется — навязала свои правила игры… Егор не стал вымещать злость на ни в чем не повинной мебели и сдержался, чтобы не пнуть кровать. Хотя очень хотелось. Значит, Алина думает, что он будет послушно выполнять команды и приближаться только, когда она позволит? Зря, ой, зря… Придется ей кардинально пересмотреть свои взгляды на этот счет. И не в самом сексе вопрос, Егор не в том возрастном периоде, чтобы кидаться на все, что движется, а вообще в том, как именно они проведут эти три месяца Пока он слабо себе представлял совместную жизнь ввиду очень уж разных взглядов на неё. Хотя, надо признать, жена его возбуждала вне зависимости от того, что делала — целовала, как сегодня в машине, или сидела на диване, негромко разговаривая о чем-то с Мишей. Булаткина заводила сама мысль, что та, которую некоторые за глаза называют отмороженной, может за несколько минут свести с ума любого нормального мужика. Но Егор был согласен, чтобы об этом, кроме него самого, никто не знал. Раньше его слабо волновало, с кем и как проводили время его бывшие любовницы, но с Алиной все было по-другому. Пусть между ними деловой договор, дополненный интимными отношениями, но, пока они вместе, никто другой к ней не приблизится. Кстати, нужно не забыть наведаться в тот самый магазин бытовой техники и договориться с охраной о нераспространении записи, потому что камеры там все-таки были… Он уже практически уснул, когда за дверью раздался легкий шорох, как от крадущихся шагов. Поскольку самой Алине, да и Соне, не было необходимости вести себя так в собственном доме, то Егор сделал вывод, что полуночничает Мишка. Он в чем-то понимал мальчика — сам плохо засыпал в незнакомом помещении, потому, быстро натянув первые попавшиеся под руку штаны, осторожно выглянул в коридор. Там уже никого не было, но теперь едва слышные звуки доносились с лестницы. Мужчина таким же неслышным шагом пошел проверить, кому там не спиться. К его удивлению, это оказался не Миша, а Решетова. Одетая только в майку и короткие облегающие шорты девушка аккуратно, чтобы не скрипнуть половицей, спустилась по лестнице и прошла из гостиной куда-то направо. Булаткин, припомнив расположение помещений, сделал вывод, что она может направляться либо в гараж, но наряд для выезда совсем неподходящий, либо в спортзал. Но и такой вариант тоже был не особо вероятен — кому захочется размяться в начале второго ночи? Поняв, что должен узнать, куда и зачем она отправилась, иначе любопытство загрызет, Егор повторил тот же путь, который для него был намного тяжелее. В отличие от девушки он был слабо знаком с особенностями помещения, потому на спуск затратил намного больше времени. Когда он оказался внизу и прокрался в том же направлении, в котором пару минут назад скрылась жена, через проем открытой двери он заметил сидящую на полу в странной позе Алину. К вечеру распогодилось, и теперь льющийся из окна тускловатый лунный свет освещал скукожившуюся фигурку. Егор уже хотел броситься вперед, подумав, что ей стало плохо, когда Алина медленно и грациозно распрямилась, прогибаясь в спине. Чем она занята, он понял только когда заметил характерно сложенные пальцы. Нет, мужчина и сам придерживался здорового образа жизни, но йога посреди ночи?! Он не стал заходить, так и оставшись в коридоре, наблюдая за ней через открытую дверь. Первый порыв подойти и спросить, какого черта её понесло скручиваться в крендель так поздно, прошел, когда он вспомнил, как Алина примерно в такое же время бродила привидением по центру. Размытый ночной свет, несмотря на свою приглушенность, подчеркнул то, что днем было не так заметно — круги под глазами и тени в уголках полных губ. Даже по положению плеч было понятно, насколько девушка устала. Только теперь до Егора дошло, что и сегодняшняя зарядка, и работа по ночам — это не блажь, отдающая легким мазохизмом, а серьезная проблема. — Иди спать. — Сначала он подумал, что это глюки, потому что Алина продолжала сидеть в позе лотоса, положив на пол вытянутые вперед руки и прижавшись к ним лбом. —Егор, иди наверх. Теперь, когда стало понятно, что разведчик из него хреновый, мужчина, не таясь, вошел в комнату. Девушка не прервала занятия, только приподнялась и открыла глаза. — Если пойдешь со мной, — он уселся возле стены, там, где тени были особенно густыми. Освещенное с одной стороны лицо Алины было чем-то похоже на гротескную маску. Правильные черты лица сейчас казались слишком острыми и резкими, придавая ей что-то потустороннее. Она ничего не ответила на условие супруга, хотя и расплела вывернутые в щиколотках ноги, садясь в более привычную позу. — И давно у тебя проблемы со сном? — так и не дождавшись реакции на свои слова, спросил Егор. — Давно, — Алина не видела смысла это скрывать, муж у неё далеко не дурак, а уж сложить известные факты и сделать вывод точно сможет. — Шесть лет? — Чуть меньше. Первые полгода вообще почти не спала, — пояснила девушка. Хотя она его и не видела, но почти физически ощущала направленный взгляд. — Егор, серьезно, я сейчас закончу упражнения и поднимусь. — Прекрасно, — он пожал плечами. — Я тебя подожду. Девушка только бессильно закатила глаза. Мало того, что он отвлекал её самим фактом присутствия, так ещё и это напряженное внимание, которое, практически, можно было попробовать на вкус. Дав себе установку не отвлекаться, она продолжила занятие, отчаявшись достичь гармонии с внутренним "я". Егор старался не особо глазеть на жену, которая сейчас сложилась в противоестественную для нормального человека позу. Теперь понятно, откуда в ней такая гибкость, но мужчина натренированным взглядом заметил и несколько недочетов, которые нужно будет устранить, иначе Алина когда-нибудь получит довольно серьезную травму. Это странно уединенное молчание вдвоем продолжалось ещё минут двадцать, пока девушка не села на коврик, потягиваясь, в тщетной попытке снять остаточное напряжение с усталых мышц. Егор, который все это время следил за каждым её движением, шевельнулся в своем темном углу. — Не против, если я подойду? Такая тактичность от того, кто раньше действовал с грацией медведя, Алину немного насторожила, но все же девушка не стала обострять ситуацию и безразлично пожала плечами. — Хорошо. А зачем? — Надо. Я зайду тебе за спину, не дергайся. Она настороженно застыла, почувствовав, как на плечи опустились теплые ладони. И не смогла сдержать стона, когда он с нажимом провел пальцами по почти сведенным судорогой мышцам. — Дура ты. Кто же так занимается? — он не прекращал разминать худенькие плечи, стараясь контролировать силу, чтобы и напряжение снять, и не причинить ненужных неприятных ощущений. Но все равно Алина стиснула зубы от тягучей приятной боли. Сейчас она почти понимала мазохистов — да, ощущения слишком острые, но как же хорошо… — У тебя все "забито". Обязательно нужно ходить на массаж. — Угу… — глаза закрывались сами собой, особенно, когда сильные пальцы перешли на заднюю поверхность шеи, осторожно растирая натянутые, как струна, мышцы и связки затылка. Егору приходилось быть очень осторожным — одно дело, когда разминаешь собственное тело, а совсем другое — массировать шею, которую можешь, при желании, едва ли не полностью обхватить пальцами одной руки. Трогательно выступающие из-под нежной кожи позвонки заставляли помнить, что тут нужно действовать предельно деликатно. — Хорошо? — Угу, — повторила Алина, даже забыв, что он сидит за её спиной, то есть — потенциально может причинить вред, а она не сможет сопротивляться. — Какие планы на завтра? — в движениях мужчины не было эротизма, а вот в тоне появилось что-то такое, что в другом состоянии девушку бы точно насторожило. — Как всегда, — она, как кошка, выгнулась, подстраиваясь под его руки. — Утром отвезу Соню в сад, потом с Мишей на работу… — последнее слово Алина произнесла немного невнятно из-за подавляемого зевка. — А важные встречи? — Не-а… — Тогда, может, останешься дома и выспишься? Я отвезу детей, куда надо, — он уже поглаживал верхнюю часть её спины, успокаивая кожу после массажа. — Не получится. Я не могу спать дольше четырех часов подряд, — у девушки даже не возникло мысли, что она выдает такую важную информацию, в сущности, малознакомому человеку, хотя и мужу. — Даже так… — Егор несколько секунд продолжал легкими касаниями массировать её плечи, а потом снова вернулся на шею. — А хочешь нормально отоспаться? — Конечно. И что ты предлагаешь? Бурный секс на всю ночь? Увы, но вряд ли поможет. Ай! — Прости, — мужчина усилием воли разжал стиснутые ладони. Интересно, она это предположила или уже испытала на практике? В любом случае, если первый способ они обязательно попробуют, то второе ему категорически не понравилось! — Расслабься, я не собираюсь тебя насиловать, — он прижался щекой к её макушке, перенося вес тела на левую ногу, чтобы правой можно было заблокировать возможную подсечку. А в том, что она способна на такой прием, Егор уже убедился. — Вот так, — Булаткин поместил обе руки на её шею, целуя в затылок и тем самым стараясь отвлечь от движения его пальцев. И все равно Алина поняла, что именно он собирается сделать, но было поздно. Она дернулась, пытаясь освободиться, но силы были слишком не равны, и уже через десять секунд её тело обмякло. Егор убрал пережимавшие сонные артерии пальцы, и осторожно отвел закрывшие лицо жены волосы. Алина спала, и, если не считать немного нахмуренных бровей, можно было бы сказать, что она выглядела умиротворенной. Булаткин поднял жену на руки, устраивая так, чтобы случайно не стукнуть её о дверные косяки и пошел наверх. Конечно, когда она проснется, он о содеянном может глубоко раскаяться, но Егор не мог смотреть на эти муки. Это не просто усталость после напряженного дня. Вроде, она сама психолог, должна знать, что иногда в таких случаях и с ума сходят. Вот уж, действительно, сапожник без сапог… А ещё, он снова обратил внимание на то, что отметил ещё во время незабвенной прогулки по помойке. Она была слишком легкой. Понятно, что строение тела такое, узкая кость, но такая стройность — это уже перебор. Осторожно опустив её на разобранную кровать, Егор решил не усугублять вину, раздевая жену. Завтра ему и так продемонстрируют, что такое его ледышка в злости, только обвинений в домогательствах не хватало. Накрыв спящую девушку одеялом, мужчина устроился рядом, притянув Алину себе на плечо. Исключительно, чтобы контролировать её состояние. Во всяком случае, именно так он сам себе объяснил это действие. Слушая тихое сонное дыхание и перебирая волосы, которые он расплел, решив, что коса будет мешать ей спать, Егор задумался о том, что сегодня произошло. Не о самой женитьбе, такое со всяким может случиться, и не о сексе в машине — не церковный служка, чтобы оставаться девственником до тридцати шести. Он не мог забыть, как Алина общалась с детьми. Ладно, Сонька, она все-таки, родная дочь, но Мишка… Пока сам Егор знакомился с домом, Алина кормила детей, слушая, как прошел их день. И никаких просьб помолчать, потому что мама устала, или занятия своими делами под их рассказ. Она следила за тем, что и как они делают, не выделяя собственного ребенка, даря им внимание поровну. Разве что на дочь она смотрела все-таки чаще, чтобы прочитать жесты. Для мужчины это было даже не непривычно, а как-то раздражающе, что ли. Такое поведение заставляло испытывать нечто, очень похожее на зависть. Понятно, что не у всех такие семьи, в какой рос он, но… Только сейчас Булаткин признался сам себе, что согласился на предложение Решетовой, чтобы посмотреть — как это, когда у тебя нормальная семья, и мать, для которой дети важнее, чем личная жизнь. Которая не отодвигает на дальний план сына, чтобы сосредоточиться на новом муже. Он уже давно перерос детские комплексы, но сегодня вспомнил все намного отчетливее, чем хотелось бы. Снова почувствовал себя двенадцатилетним пацаном, попавшим в совершенно чужую страну, которая так и не стала его родной, не знающий языка и не имеющий рядом никого, кроме матери, для которой оказался обузой. Егор стиснул кулаки, восстанавливая дыхание, и резко обернулся к слабо застонавшей Алине, плечо которой случайно сжал. — Тшшш… Спи, — он погладил её руку, стараясь отвлечься от нерадостных мыслей. Разглядывая в полутьме лицо девушки, мужчина понял, что, зная её историю, испытывал к ней разные чувства — от злости до уважения, но ни разу даже в мыслях не было скатиться до жалости. Решетова — умничка, смогла много добиться, хотя и не без помощи связей бывшего мужа, но все равно такой женой можно только гордиться. Ещё три дня назад Булаткин попросил перекинуть ему материалы того дела. Не потому что хотел просто полюбопытствовать. Хоть и на время, но теперь это его семья, и мужчина хотел быть уверен, что никакой сюрприз из прошлого им не грозит. Конечно, сомнительно, что преемник её мужа не разобрался с обидчиками — это было делом чести, тем более насколько Егор знал, они были друзьями.