Эти классные игры.

Девушка шла по коридору, изредка улыбаясь на приветствия встретившихся людей и машинально переплетая растрепанную косу. Мишку она отыскала, как только выскочила из спортзала. Оказалось, они с Соней хотели предупредить, что были отловлены бдительной тетей Таней и накормлены, потому на чаепитие не придут, лучше продолжат изучать язык жестов, сидя на молодой травке и по очереди откусывая от одного яблока. Благословив детей на образовательные подвиги, Алина метнулась в свой кабинет, чтобы там, в тишине и покое, обдумать все произошедшее. Куда делся Егор, девушка не поняла, но была благодарна за предоставленную передышку. Странно, прошло около часа в тех пор, как она, готовая порвать его на мелкие кусочки, ввалилась сюда, а теперь снова сидит в кресле, вздрагивая всем телом, только уже совершенно не от злости. Теперь её потряхивало от неудовлетворенного желания. А ещё — от страха. Только один мужчина, кроме врачей, конечно, видел её шрамы, и тогда реакции была однозначной — нужно убрать. Ни к чему ЭТИМ уродовать красоту совершенной линии спины. Артур не понимал, почему она не хочет свести следы, считая это обычной женской блажью. Это была их вторая ссора. Первая произошла, когда Алина рассказала об идее создания центра. Мирзоев пытался объяснить бесперспективность ввязывания в то, что никогда не будет приносить доход, но, ругаясь, все-таки нашел спонсоров, которые и помогли все это создать. Алина тряхнула головой и потянулась, поморщившись от тянущей боли во все ещё возбужденном теле. Похоже, что, решив одну проблему, она нашла себе вторую, зовут которую Егор. Девушка никогда не считала себя особо страстной. Да, она получала удовольствие от секса, но, чтобы вот так, забыть где она, с кем, и что происходит вокруг — никогда. Но, как ни занимательны эти мысли, но и обычных рабочих моментов тоже никто не отменял. Потому Алина усилием воли подавила воспоминания о губах Егора на своем теле и, раздраженно вздохнув, ушла искать назначенную на сегодня пациентку. Пусть со своими проблемами ей пока разобраться не удается, но и забывать о непосредственных обязанностях тоже не следует. Она уже заканчивала сеанс, когда вновь зазвонил телефон, только теперь это был вызов от другого человека. Маленькая полненькая женщина с немного затравленным взглядом, с которой и работала сегодня Алина, скомкано попрощалась и поспешила выйти из комнаты. Как и многие новенькие, она настороженно относилась к Алине. Нет, она была благодарна Решетовой за все, что та делала, но полностью доверять и отрываться не спешила. — Ты не приехала на тренировку, — голос Артура не был ни обвиняющим, ни обиженным. Простая констатация факта. — Добрый день. Да, не смогла. Извини, что не предупредила, — девушка прижала трубку плечом и сложила листы с заметками, которые делала во время сеанса в папку. — Я хотел поздравить тебя. — Уже донесли, — Алина и не собиралась как-то скрывать факт своего замужества, но и не заявляла о нем. Это их с Егором личное дело, которое посторонних не касается. Она не старалась специально оттолкнуть Мирзоева, но и никогда не сокращала расстояния, установившегося, когда мужчина стал одним из "отцов" города. До этого их отношения можно было назвать дружескими. Во всяком случае, Артур был ей наиболее близок по возрасту из окружения первого мужа, потому именно с ним она чаще всего и общалась, пока была Муромовой. — Естественно. Понимаю, что дело твое, но ты поторопилась, — он на секунду отвлекся на кого-то позвавшего его по имени-отчеству. — Можно было решить твои проблемы, не усугубляя это дело замужеством. — Артур, я благодарна за предложение помочь, но все-таки постараюсь справиться сама, — появившийся минуту назад зуд между лопатками становился все сильнее и, оглянувшись, Алина встретилась взглядами с Егором, пристально рассматривающим жену. — Понял. Послезавтра на тренировку придешь, или муж не пустит? — вот теперь проскользнула ядовитая нотка, на которую Алина не обратила внимания. — Приду. Время обычное? — она прижала аккуратную стопку бумаги локтем к боку и приблизилась к двери, но выйти не могла — Булаткин стоял в проеме, полностью заполняя его собой. — Да, приезжай к четырем, — Артур закончил разговор, не попрощавшись, но девушка не обратила на то внимания, занятая молчаливым противостоянием с мужем. Подходить совсем близко она не рискнула, слишком свежи воспоминания о вжимающем в пол теле, но и показывать какие-либо сомнения девушка тоже не собиралась. — Ты что-то хотел? — Это твой тренер? — Егор, наконец, отмер и вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. — Да. — Я могу и сам помочь тебе со спаррингами, — он остановился в полуметре от жены, не желая лишний раз её нервировать, но и не собираясь маячить где-то на периферии. — Нет. И ты прекрасно это понимаешь. Слишком разные весовые категории. Ты сегодня мог меня меньше, чем за минуту, по ковру размазать. До твоего уровня силы, при всем желании не дотяну, а, значит, ничем в смысле обучения мне тоже не поможешь, — первые отголоски мужского кретинизма, под названием "Никому не дам играть в мою игрушку" следовало давить на корню. — Ладно, ты права. Не против, если я посмотрю на твою тренировку? — Извини, но против. Давай не будем настолько проникаться духом супружества, — этот разговор начал настораживать девушку, также, как и настойчивые попытки Егора узнать, где и с кем она занимается. Мужчина не ответил на этот неприкрытый намек не лезть в её дела, но все равно недовольно нахмурился. — Так зачем ты меня искал? —Алина посмотрела на часы и удивилась про себя — всего без четверти шесть, она проснулась чуть больше четырех часов назад, а снова чувствовала усталость. Видимо, нервотрепка дала о себе знать, и теперь девушку опять клонило в сон. С одной стороны — хорошо, может, бессонница хоть немного отступит, но с другой — ещё много нерешенных вопросов, требующих её внимания. — Поехали домой? — хотя вопросительная интонация вроде как и была, но Егор был полон решимости уволочь её отсюда, особенно, заметив, как жена тайком подавила зевок. — Не могу. — Можешь. Хватит тереть глаза, видно же, что устала. Мишка с Сонькой уже возле машины. Поэтому смотри сама, мы можем уехать и сами, — закончил он вкрадчивым тоном, прекрасно зная о её бзике относительно детей. — Ещё чего! — даже понимая, что Егор специально провоцирует, Алина не смогла сдержаться. — Странно, с чего это они так захотели домой? — С того, что у нас был насыщенный день, — он припомнил, как Соня с восторгом оглядывалась по сторонам, сидя на его шее, пока Егор пробивался через толпу разномастных киндеров на выход из кинотеатра. — Спасибо, что развлек их, — Алина в самом деле была благодарна. Погруженная в работу, она иногда забывала, что детям нужно время от времени просто подурачиться, а в том, что муж дал им такую возможность, она не сомневалась. — Не за что, это было… — он замялся на секунду, — познавательно. Алина наклонилась, делая вид, что убирает документы в сумку, и спрятала улыбку. Она подозревала, что Егор совершенно не представлял, насколько полного и безоговорочного внимания и концентрации требует обычная прогулка с отпрысками, а уж проследить сразу за двумя, да ещё в людном месте… Девушка была почти готова его пожалеть, уверенная в способности своих детей преподнести сюрприз даже ей, готовой к таким поворотам, что уж говорить о Булаткине. — Ладно, можешь так смеяться, — Егор понял, почему она спрятала лицо за волосами, и правильно истолковал мелкое дрожание плеч. — Откуда же мне было знать, что, когда выходишь с детьми на улицу, их лучше на поводок сажать… — Прическу Соне кто делал? —Алина последовала его совету, и не стала прятать улыбку. — Я. А что? — Ничего. Просто очень… — теперь замялась уже девушка, не зная, как обозначить получившееся гнездо, чтобы не обидеть мужчину. — Оригинально, — в конце концов, выкрутилась она, вспомнив первый культурный шок при виде дочери. Как ни странно, самой девочке этот чудовищный начес нравился, поэтому Алина не стала переплетать его в нормальные косички. — Да? — сомнение в голосе Егора было таким явным, что девушка поняла — вежливая ложь у неё в этот раз не вышла. — Нет. Ужасно. Но ты старался, так что хвалю за попытку. — Ладно, с этим разобрались. Так что, едешь с нами или останешься здесь? — Булаткин не позволил отвлечь себя от того вопроса, по которому он и явился пред светлы очи супруги. — Хорошо, дай мне полчаса, кое-что закончу и можно возвращаться домой. Пока развлекись чем-нибудь. Только, пожалуйста, охрану больше не трогай, они и так после нашей вылазки слишком нервные… — Легко. Хочешь мороженого? — Не очень. Но ты можешь пока за ним съездить, — решение было оптимальным — и мешать не будет, и никого ни во что не вовлечет. — А какое ты не хочешь — пломбир или крем-брюле? — Любое, — девушка поняла, что проще сдаться и скушать это мороженное, потому что он не отстанет. — Пока собирайся, мы скоро вернемся. Воспользовавшись тем, что она уже закопалась в свои бумажки, Егор, обхватив ладонями за щеки, крепко поцеловал в приоткрывшиеся от такой наглости губы и, подмигнув, скрылся за дверью. Алина слегка ошалело уставилась на полированную поверхность стола. Это он, что решил продолжить соблазнять её ухаживаниями из все того же пионерского лагеря? Н-да, похоже, супружество будет очень веселым. Всего вторые сутки пошли, а они ни минуты не скучали… — Егор! — девушка высунулась в окно, только сейчас поняв, что насторожило в его фразе. — В каком смысле — "мы"? — А вдруг я выберу на свой вкус, а тебе не понравится, поэтому нужен совет, — он открыл дверь машины перед Соней, которая, перед тем, как устроиться в своем кресле, кокетливо помахала маме ручкой. Немного подождав, мужчина кивнул Мишке, не торопившемуся к ним присоединяться, мальчик быстро перестал ломаться и нырнул на заднее сиденье рядом с сестренкой. — Не переживай, мы недолго. Решетова, раздраженно фыркнув, наблюдала со второго этажа, как муж, посигналив ей напоследок, выезжает на улицу. Опять это чертово самоуправство! Только то, что детям нравилось общаться с Егором, спасало мужчину от жестких мер со стороны Алины. Девушка понимала, насколько это неправильно — ведь они привыкают к нему! Но и как ограничить это общение, она тоже слабо представляла. Ещё до росписи в ЗАГСе она думала, что их совместная жизнь будет напоминать коммуналку — да, они под одной крышей, при этом один другому не мешает, в чужие дела не вмешивается, и просто тихо-мирно дожидается установленного срока, чтобы снова обрести свободу. А теперь получается черте что. Вообще-то, со стороны они сейчас и в самом деле сильно напоминали обычную семью, но это же только на время. Как вбить эту истину в голову Булаткину, Алина не представляла. С детьми тоже не проще — она же не может просто сказать, что мы тут с Егором Николаевичем немного побрачевались, чтобы обмануть государственную систему, но вы не переживайте, через три месяца все закончится, а пока воспринимайте его, как пустое место. И это было несправедливо не только по отношению к Мише и Соне, но и, в первую очередь, самому Егору. Он не притворяется, демонстрируя интерес к их жизни. Ему в самом деле приятно возиться с детьми, пусть даже не всегда знает, как и что делать, но инстинктивно угадывая верное направление. Вот только, сколько в этом интересе взвешенного понимания, что они постепенно начнут видеть в нем отца, а сколько — простого любопытства? Тяжело вздохнув, Алина вернулась к насущным вопросам. По прежнему опыту она знала, что, как только ребенок попадает в отдел сладостей, время замирает — хочется всего и сразу, а помочь определиться с выбором никак не получается, даже у неё, подготовленной матери. В том, что Егор ответственно подойдет к данному вопросу, она не даже не сомневалась, значит, время для решения текущих проблем точно есть. Главное только не уснуть прямо за столом… Она попыталась отодвинуть тяжелую руку, лежащую поперек живота, но ничего не получалось — действовать более активно Алина не решалась, опасаясь разбудить Егора, а слабые потуги результатов не принесли. Мужчина вроде бы продолжал спать, хотя она и не была уверена, мало ли какие ещё эксперименты он решил на ней поставить. В постели они оказались сразу же, как только улеглась спать Миша и Соня. И Алина с не меньшим, чем Егор, энтузиазмом начала стягивать одежду, стоило им оказаться наедине в его комнате. Кому-то их секс мог показаться грубым, даже жестоким, но это было именно то, чего хотели оба. Никаких долгих предварительных ласк и постепенного обнажения, только жажда в прикосновениях и движениях. И все же, они оба щадили друг друга — губ касались бережно и осторожно, стараясь не потревожить раны, хотя и были не против снова ощутить привкус крови. Похоже, что он воспринял, как вызов, её слова о своеобразном "лекарстве" от бессонницы в виде секса, потому Алине пришлось отталкивать его, когда поняла, что больше просто не выдержит. Егор не сказать, чтобы был этому факту рад, но все-таки разжал сжимающие её ладони, и уложил тяжело дышащую жену себе на плечо. Спать хотелось ужасно, но она решила подождать и уйти в свою комнату. Не то, чтобы она опасалась быть застуканной детьми, просто настолько отвыкла отдыхать рядом с мужчиной, что даже усталость не позволяла настолько расслабиться. Чувствуя, как начинает проваливаться в темноту, Алина поняла — пора, иначе все-таки уснет прямо тут. — Ты ещё долго будешь возиться? — голос Егора был совершенно не сонным, и это только подтвердило подозрения девушки. — Пусти, я пойду к себе, — теперь таиться уже не было смысла, и она в открытую постаралась сбросить его руку. Но, казалось, та стала только тяжелее. — Алин, спи, а? — вместо того, чтобы отпустить свою жертву, мужчина ещё ближе подтянул её к себе, спрятав лицо в распущенных волосах. — Не получается. Серьезно, я не могу уснуть, когда рядом кто-то сопит. Егор чертыхнулся, но все-таки отпустил. От него исходили почти ощутимые волны недовольства, но мужчина молчал. Но всяком случае, пока. Алина была уверена, что он сдерживается, исключительно по причине позднего времени. Им обоим нужно было нормально отоспаться, а вот завтра… — Спокойной ночи. — И тебе приятных снов, — девушка торопливо затянула на талии шелковый пояс и тенью скользнула на выход. Как она и думала, никто в коридоре не подстерегал. Прокравшись в свою комнату, Алина, не включая свет, разобрала постель и нырнула под прохладное одеяло. И столкнулась с обычной проблемой — спать хотелось, но, как ни вертелась, уснуть не могла, хоть плач. Проворочавшись почти полчаса, девушка не выдержала и встала, ругаясь на такую несправедливость. Прошлась по комнате, стукнулась в темноте о ножку кресла, поругалась про себя, и вышла на балкон. Луна спряталась за деревьями, и видно её не было, но рассеянный свет все равно ложился на землю, придавая траве густой, дочерна насыщенный оттенок и отбрасывая странноватую тень от стоявших возле дорожки качелей. Поскольку была уже глубокая ночь, звуки казались приувеличено-громкими. Например, живущие среди переплетенных ветвей клематисов сверчки сейчас просто оглушали звоном, хотя ещё вечером, когда они только начали концерт, были едва слышны. Соловей, радовавший пением ещё пару недель назад, теперь замолчал, возможно, просто опьянев от аромата цветущего жасмина, в котором и устраивал выступления. Ветерок, тянущий от реки, протекавшей в паре километров, от "Долины нищих", как называли коттеджный поселок в народе, доносил легкий аромат влажности и тины. Алина прошла к самым перилам, немного перегибаясь через них, пытаясь рассмотреть сопящего внизу ежика, которому Соня каждый вечер оставляла блюдце с молоком. Но там было темно, только топот и сосредоточенные, чуть хлюпающие звуки, доказывавшие, что подношение дочери нашло своего адресата. Глаза сильно жгло, и девушка уже была готова расплакаться от бессилия, когда слегка стукнула дверь её комнаты. Иногда, очень редко, у Сони тоже бывали такие проблемы, и тогда она приходила к Алине, в четкой уверенности, что мама может все, в том числе и убаюкать, когда спать хочется, а не получается. Так всегда и происходило.