Эти классные игры.

Она повернулась, чтобы девочка не успела испугаться отсутствия матери в кровати, и оказалась лицом к лицу с мужем. — Ты за этим ушла? — ни злости, ни недовольства в голосе не было, только усталость. — Нет. Я, правда, не могу уснуть, —Алина натянула на плечо сползшую бретельку ночной рубашки. И тут же себя одернула — после того, чем они занимались половину ночи, уже поздновато изображать из себя целомудренную скромницу. — Пойдем, — Егор протянул ей ладонь, предлагая уйти с балкона. — Опять будешь душить? — как ни странно, но сейчас эта мысль уже не вызывала такого отторжения. Наверное, хроническая усталость добралась, наконец, до мозга, просто-напросто его отключив. — Если тебе этого захочется, то запросто, — не дождавшись, когда она соизволит взять его за руку, мужчина сам приблизился и, обняв её за плечи, потянул в комнату. Но не на кровать, а к двери. Из опасения разбудить детей Алина молчала, пока они не пересекли коридор и оказались там, откуда она сбежала около часа назад. — Зачем ты меня сюда привел? — Ты все равно очень рано встаешь, успеешь утром сбежать к себе, — Егор подтолкнул ей к постели. — Все, хватит бродить, ложись и спи. ******* Поражаясь собственной покорности, Алина залезла под одеяло, сворачиваясь клубком на самом краю. Мужчина только вздохнул, но подтаскивать ближе не стал. Если ей так комфортно, пусть хоть рядом с кроватью на ковер ложится, только бы спала. Алина немного повертелась, пытаясь устроиться удобнее, и, где-то через полчаса, уснула, так и не приблизившись к Егору даже во сне. Встреча была назначена на террасе открытого кафе на одной из тихих, заросших каштанами улочках старого центра города. Егор приехал за пятнадцать минут до назначенного времени и теперь развлекался тем, что разглядывал, как древняя бабуська, в кокетливой соломенной шляпке с немного выгоревшим розовым бантом, кормила крошками от булки стаю голубей. Гулюшки вели себя довольно чинно, в отличие от обнаглевших воробьев, норовивших сесть прямо на перекрученные артритом пальцы, и терпеливо дожидались, пока женщина бросит им горсть лакомства, чтобы, воркуя и кланяясь друг перед другом, начать собирать угощение. Булаткин даже не заметил, как прошел почти месяц их с Алиной брака. Это было нелегкое время для обоих, но они смогли найти какую-то тонкую грань, на которой теперь и балансировали. Егор научился не особо лезть в её дела, особенно, после того, как она сама его об этом попросила. Алина же постепенно оттаивала. Она оставалась такой же спокойной и немного скуповатой на эмоции, но, засыпая рядом с ним, уже не пыталась мгновенно отползти, как можно дальше, иногда даже обнимала его во сне. Находясь же в сознании, девушка демонстрировала мужчине, какой должна быть нормальная семья. Без громких заверений и демонстративных жестов, просто ровное тепло и забота, которым она окружала свою семью. И Алина не делала для него исключения. Да, особой открытости в отношениях не было, но он знал, что жена, как ни старается вести себя бесстрастно и отстраненно, все равно переживает, если Егор задерживается на работе. Когда неделю назад он, пересидев под кондиционером, слег с простудой, она не пошла на работу, оставаясь рядом с ним, хотя особой необходимости не было, особенно, учитывая, что, как и любой мужчина, Булаткин терпеть не мог болеть, потому демонстрировал далеко не лучшие стороны своего характера. Алина не обращала внимания на ворчание, и то, что ему то холодно, то жарко, то хочется пить, а вот есть не будет. Девушка ни разу не вышла из себя, хотя, будь Егор на её месте, уже давно удавил бы такого болящего. Черт, он даже старался немного сдерживать свой темперамент, что было довольно не просто. За все это время они серьезно поругались только один раз — пару дней назад. А все начиналось так хорошо… Алина с Мишей мотались по кабинетам славного учреждения, одно название которого уже заставляло Егора скрипеть зубами. Похоже, что все, что казалось опеки было сосредоточено только в наименовании департамента. Понятно, что не все так печально, и им просто не повезло нарваться на довольно неприятного куратора, но один факт — после каждой встречи с красноволосой дамой жена потом по часу колотит боксерскую грушу в спортзале, мужчине категорически не нравилось. Общение в этот раз затянулось настолько, что Алине пришлось звонить и просить мужа забрать Соню из сада, потому как она просто физически не успевала попасть туда к половине пятого. — Я предупрежу воспитателя, и её отдадут, — Алина, и так всегда говорившая негромко, сейчас почти перешла на шепот. — Да не вопрос, конечно, заберу. У вас там все хорошо? — Не так, чтобы совсем, но в пределах нормы, — девушка отвлеклась на чей-то вопрос и прикрыла пальцем динамик, потому до Егора донесся только непонятный гул. — Нам пора. Только не забудь, пожалуйста! — Не переживай, все запомнил и обязательно заеду. Мужчина на самом деле не забыл, даже приехал раньше на полчаса, а потом долго доказывал воспитательнице, что он и есть тот самый, о котором их предупреждала мама девочки. Но только представленный паспорт с отметкой из ЗАГСа, гласившей о заключеном с Решетовой А.Л. браке убедил неприступную мадам. — Хорошо, сейчас позову, — женщина кивнула, уверившись, наконец, в его благонадежности. Довольная Сонька оживленно жестикулировала, пытаясь рассказать, как провела день, но Егор понимал далеко не все и не так быстро, потому поступил чисто по-мужски — улыбался и периодически кивал, поддерживая беседу и помогая ребенку застегнуть пряжки сандаликов. Наблюдающая за этим воспитательница недовольно хмурила брови и явно хотела то-то сказать. Дождавшись, когда мучительный процесс переобувания закончится, женщина решилась вмешаться: — Простите, можно вас на пару слов? — Да, секундочку, — мужчина не совсем представлял, чего от него могут здесь хотеть, но решил не портить отношения с воспитательским составом, тем более, Соне здесь быть ещё год. — Сонечка, поиграй пока, — голос был ласковым, но каким-то безликим, и девочка, чувствуя некоторое лицемерие в словах, перестала улыбаться, но послушно отошла на пару метров. — Егор Николаевич, у меня есть к вам разговор, связанный с ребенком, не уделите пару минут? — Хорошо… — Егор терялся в догадках, почему, собственно, обращаются к нему, ведь он тут первый раз, намного разумнее было бы общаться к Алине. — Понимаете, Соне уже шесть лет, и в следующем году предстоит идти в школу. Наш долг — сделать так, чтобы ребенок был, как можно более подготовлен и морально, и с образовательной точки зрения. — Я и не сомневаюсь в вашем профессионализме. — Спасибо, но вопрос в другом, — сама того не замечая, воспитатель немного повысила голос, наверное, сказывались годы работы с детьми. — Но Алина Леонидовна упорно не понимает, что девочке будет крайне сложно учиться с нормальными детьми, лучше отдать в специализированную школу для глухонемых. Егор прекрасно видел, как при этих словах дрогнули плечики Соньки, которая до этого внимательно рассматривала и трогала пальчиками декоративно подстриженный куст живой изгороди. Только то, что воспитатель была женщиной, удержало Булаткина от того, чтобы силой заставить её замолчать. Она продолжала что-то говорить о сложности программы и как тяжело будет девочке общаться со сверстниками. А Соня с каждым звуком все ниже опускала подбородок и сжимала маленькие кулачки. — Хватит! — Женщина вздрогнула от рычащего приказа и, охнув, замолчала. — Я погорячился, когда говорил о профессионализме. Вы грубы и совершенно не корректны. Моя дочь — не инвалид. Она абсолютно нормальный ребенок и умеет говорить, — Егор отошел подальше, чтобы не было соблазна раскрошить что-нибудь для уменьшения злости и обиды за Соню. — Это вы не умеете её слышать. Он с такой скоростью подлетел к девочке, что не удивился бы, отпрянь от него ребенок. Но кроха продолжала стоять на месте, глядя на мужчину широко раскрытыми влажными глазами, даже забыв, что совсем недавно собиралась плакать. — Поехали домой, принцесса, — Егор присел перед ней на корточки, не зная, как уговорить ребенка, только что увидевшего того самого "папу" не с лучшей стороны. Вместо того, чтобы застесняться или испугаться, Сонька метнулась к нему, крепко обхватив ручками за шею и спрятав личико на его плече. — Умничка, и не надо плакать, — он нес её через лабиринт декоративных кустов и прочих посадок и пытался успокоить, чувствуя, что она начала вздрагивать, а шее стало не только горячо, но и мокро. — Не все люди тебя понимают, это факт. Но ты же способная девочка, а мама научит всему-всему. Веришь? Маме она верила, потому закивала, постепенно прекращая беззвучно всхлипывать. Но с его плеча слезть отказывалась, так им и пришлось садиться вместе на заднее сиденье. Только теперь до Егора дошло, что за "моя дочь" он сегодня огребет от жены феерических люлей, но, если бы эта ситуация повторилась снова, не стал бы менять ни единого слова. Проблема Алины в излишней интеллигентности. Многие люди, вроде той же воспитательницы, не способны понять тонких намеков, им нужно говорить прямо в лоб, причем, в грубой форме, только тогда есть шанс быть услышанным. Булаткин был уверен — эта дурища, которой кто-то доверил присматривать за маленькими детьми, не посмеет отыграться на Соне. А если и рискнет, значит, не будет здесь больше работать, об этом он позаботится. "Ты теперь наш папа?" — отчаявшись показать на пальцах, девочка написала это в блокноте, пока Егор осторожно вытирал влажной салфеткой заплаканное личико. Н-да, и то тут ответишь? Да, на ближайшие два месяца? — Ну, у тебя же был папа, так? — кроха кивнула, и немного нахмурилась. "Я его не помню". — Это потому что ты была слишком маленькой. Поэтому давай договоримся, что пока мы с тобой будем хорошими друзьями. Девочка недовольно сморщила носик, но согласилась. Поскольку установкой детского сиденья Егор так и не озаботился, то затянул на ребенке ремни безопасности так, как это было только возможно, и терпеливо сносил бибиканье других участников движения, явно не понимавших, как можно на такой машине ехать пятьдесят километров в час, да ещё и в крайнем правом ряду? Но основной сюрприз ждал его дома. Когда мужчина освободил Соньку от оков безопасности, девочка схватила его за руку и потащила наверх — в свою комнату. Там она порылась под подушкой и вручила ему старого потрепанного игрушечного зайца. — Это мне? — Егор не знал, что делать с плюшевым уродцем. Таких подарков ему ещё не преподносили… Кроха важно кивнула и схватилась за блокнот. В этот раз она писала довольно долго, старательно выводя каждую букву. Наконец, закончив, Соня протянула ему этот образец эпистолярщины. Прочитав послание, мужчина в прямом смысле сел на пол и прикрыл рот ладонью, делая вид, что поперхнулся. Потому что подобного он точно не ожидал. "Когда не магу уснуть, я иду к маме. Ты тоже плохо спиш, поэтому каждый вечер ходиш к маме? Заяц меня баюкает, он поможет и тебе". Егор тщательно подавил рвущийся смех и похлопал рядом с собой, предлагая составить компанию в посиделках: — Да, я плохо сплю. Только давай это будет нашим секретом, хорошо? Ответ девочки его добил: "Миша знает. Он мне сказал" Зашибись. Оказывается, все домочадцы в курсе их с Алиной игры "Друзья днем, любовники при луне". Похоже, что они существенно недооценили детскую непосредственность и наблюдательность. Но так даже лучше. Егору надоела эта ситуация, когда он не имеет возможности поцеловать жену при домашних. Хотя, он сильно сомневался, что и теперь это изменится. Алина не привыкла демонстрировать что-то на людях, даже если это собственные дети, но мужчину устраивала такая легкая эмоциональная "подмороженность", которая с лихвой компенсировалась, когда они оставались наедине. Да, многое она ему не позволяла. Например, прикосновения к спине оставались табу, что понемногу начинало бесить мужчину, но он терпел. В конце концов, Егор получал от этого брака гораздо больше, чем надеялся. — Понятно… Давай на кухню, а то мама будет ругаться, если узнает, что я тебя привез и не покормил. Сонька скорчила смешную рожицу и отрицательно помотала головой. — Надо, солнышко, а не то я сам тебя съем! — они с девочкой частенько играли в такие вот сказочки на современный лад, где мужчине доставалась то роль человека-паука (причину детской нелюбви к этому персонажу Егор понять так и не смог), то зомби (спасибо за комплимент на добром слове), то смурфика (что это за существо, он так и не уразумел). Девчушка широко улыбнулась и понеслась вниз, а Егор, для придания антуража, порычал и потопал ногами. А потом кинулся следом, испугавшись, что в спешке ребенок может упасть с лестницы. Но все обошлось, и они как раз доедали лазанью, приготовленную Алевтиной Эдуардовной, которая в последнее время относилась к мужу своей любимицы намного мягче, когда явилась немного замотанная Алина. Миши рядом не было, он остался в центре, чтобы потом не было никаких возражений, дескать, она всячески соблазняет мальчика и тем самым влияет на мнение департамента. — Привет, — она поцеловала подбежавшую дочь, кивнула домработнице и улыбнулась Егору, с некоторой завистью наблюдавшему за этой картиной. — Спасибо, что помог. Я сейчас на пять минут в душ и приду. — Не за что. Будем ждать. Девушка и в самом деле спустилась очень быстро, но на лице появилось какое-то не совсем понятное выражение. А вот сказанные ею слова быстренько поставили все на свои места: — Егор, идем на минутку в кабинет. Алевтина Эдуардовна, а вы пока покушайте тоже, а то всех покормили, а сами ещё не садились, — вежливость прежде всего, это Егор понял уже давно. Не успела дверь рабочего места за ними захлопнуться, как с лица Алина пропала вся веселость и дружелюбность. — Скажи, пожалуйста, что за конфликт произошел у вас с воспитателем детского сада? Мужчина не поддался на провокацию и спокойно уселся на край её стола, чтобы удобнее было наблюдать за стоящей напротив женой: — Никакого конфликта, я просто адекватно ответил на её высказывания о Соне. — Хорошо, — она устало потерла висок и подошла чуть ближе. — Пока я слышала только одну версию произошедшего. Не мог бы рассказать, что именно там случилось? Егор не стал упрямиться и четко, но кратно описал события. Когда он рассказывал, на секунду на лице девушки появилась какая-то нежность и даже беззащитность, что ли. Но почти мгновенно глаза подозрительно сузились, а сама Алина сделала скользящий шаг вперед. — Секундочку. Ты назвал Соню своей дочерью, причем, она это слышала? — Да. Тебя что-то не устраивает? — Егор, ты издеваешься? — она приблизилась вплотную, встав прямо перед ним. — Я говорю не о самом тоне и факте беседы. За это как раз большое спасибо. Но Соня же будет воспринимать тебя, как отца, неужели ты этого не понимаешь?! — И пусть, что в этом страшного? — Ты сам себя слышишь? Ты привязываешь детей к себе. Я не против вашего общения, на здоровье, но это уже слишком. Подумай, что будет с ними через два месяца. "Дорогие детки, наш с вашей мамой контракт истек, всего хорошего"? — Не утрируй! — Егор разозлился и, метнувшись навстречу, стиснул её плечи. — Да, я преувеличиваю, но ты же понимаешь, о чем я. Это нечестно по отношению к ним! — Алина раздраженно стряхнула ладони со своего тела. — Прекрати думать только о своем комфорте! Ты не представляешь, насколько тяжело им будет перенести разрыв с тем, в ком они начнут видеть отца. — Перестань быть такой правильной и рассудительной! Я могу понять, что ты так закаляешь её характер, но Соне шесть лет. И иногда ей нужно просто понять, что есть кто-то, кто может послать или накостылять по шее обидчику, — он понимал, что говорит лишнее, но остановиться уже не мог. — Она не понимает, почему мама не хочет её защитить. — Ты… Ты… — Алина чувствовала, как начинает задыхаться. Скажи это кто-то другой, она бы просто улыбнулась и пропустила мимо ушей, но от Егора… — Это касается только меня и моей дочери, — она специально выделила "моей". — Не вмешивайся в наши дела. Девушка выскочила из кабинета, но дверью не хлопнула. Одной из непреложных истин для неё была — какие бы отношения не были между взрослыми, дети не должны видеть их ссоры. И теперь они уже больше суток разговаривали только на общие темы, Алина избегала любых контактов с мужем. Егор же дал ей время перебеситься, хотя такое положение дел в семье его категорически не устраивало.