Всё могло быть по-другому...

Суровое утро понедельника. Что может быть «лучше»? Наверное утро понедельника, когда ты встретишься с теми, с кем не хочешь Пересекаться. Ненавижу понедельники. Как будто бы новый старт к долгой мучительной недели. Я думала обо всем на свете: об учебе, о Хенрике, о Стайлзе… Больше о Стайлзе. Черт, как же меня тошнит ото всех этой истории. В ушах играла попсовая музыка. Шагая в такт песни, я не заметила, как дошла до школы. На пороге меня встретил Хенрик. Странно, раньше от него и взгляда доброго не дождаться. Хотя сейчас на его лице красовалась злость, обида и недопонимание. — Что случилось? — я сняла наушники. Но парень не отвечал. Он смотрел в мои глаза, будто пытаясь что-то в них увидеть. — Генри-и-и — вскинула брови. — Нам нужно серьезно поговорить. — с каменным лицом произнес парень, прежде чем взять меня за запястье и потащить в кабинет химии. — В чем дело — с недопонимание я всматривалась в карие глаза Змея. — Я видел тебя вчера в больнице. И видел, как ты целовала того сопляка Стилински. Так неловко я не чувствовала себя никогда. Это, наверное, самый ужасный поворот событий, который мог существовать после поцелуя со Стайлзом. — Что ты делал в больнице? — ненавязчиво перевела я тему. — Мне сказали, что Стилински плохо. Я волновался. Он же мой друг…приятель…знакомый…-запинался Хенрик. — а не переводишь ли ты тему? И вообще, почему я не слышу отрицаний? —Дело в том — выдохнула я — что я и в правду целовалась со Стайлзом. Но… — Но что?! — в гневе перебил меня парень. После пятисекундной паузы, я продолжила. Кое-как, запинаясь и заикаясь. — Я…не знаю как это объяснить. К этому не найти объяснений. — Я тоже так думаю. Просто я надеялся, что мне показалось, но, видимо, нет. — парень отвернулся, нервно растрерав черные волосы. — надеялся, что мне все это показалось. — я не думал что ты изменишь мне! — повысил голос Генри, подойдя к тебе ближе. Он даже испугал меня своим тоном. — Я не изменяла тебе. Поцелуй это не измена… — Да? Давай тогда я пойду и поцелую какую-нибудь девушку, сохновшую по мне. — Ладно, это измена. — отрезала я. Хенрик вновь отвернулся, пытаясь успокоиться. — Но самое ужасное, что ты даже не говорила мне о ваших с ним занятиях — тихо промолвил парень, вытрев накопившийся пот на лбу. — Откуда… — Откуда я знаю — перебил тебя Генри — точно не от тебя. А хотелось бы. Я молчала. — Ты обманывала меня, Лидия. Не раз и даже не два. Что я еще про тебя не знаю? Может ты вовсе не Лидия Мартин… — это было последне, что произнес Хенрик. И на все твои попытки уговорить его не уходить, он размахивал рукой, словно ты надоедливая муха. Думаете, сейчас я буду писать, насколько мне плохо и стыдно? Нет. Мне настолько хреново, что никакие выражения не подходят. Все оставшееся время в школе я пыталась забыть об этой ужасной истории со Стайлзом и Хенриком. Я была настолько голодна, что на длинной перемене заскочила в столовую. Взяв поднос на руки с греческим салатом и минералкой, я начала искать глазами Элиссон и Киру среди учащихся. Они о чем-то весело болтали. — Привет. — без энтузиазма поздоровалась я с девушками. — Привет, Лидия. Далее, разговор прошел как обычно. В основном мы разговаривали об учебе. Так я пыталась хоть как-то себя отвлечь. Но лишние мысли всё равно ни куда не делись. Ужасное чувство. Просто невыносимое. Просто хочется переехать в другой город, страну, континет, Вселенную. Вдруг, позади меня слышится звонкий треск разбитой посуды. Обернувшись, я заметила Джоунс рядом со Стайлзом. Похоже, у Генри были не самые лучшие намерения. Почти все ученики столпились возле двух парней. Они кричали на друг друга, толкались. Я со своим низким ростом не смогла ничего увидеть, но понимала, что это к ничему хорошему не приведет. И вдруг я слышу резкий удар и удивленные крики остальных. Хенрик ударил Стайлза? Или наоборот? Черт, что там творится? Я начинаю вскипать и толкать людей, чтобы выбиться вперед. Тут передо мной предстает такая картина: Стилински, который лежал на полу с огромной кровоточащийся ссадиной, наносит ответный удар «противнику». Генри — вспыльчивая личность, поэтому на инициативу сына шерифа он начинает полноценную и жестокую драку. Я хочу остановить их, но не знаю как. Наконец в драку вмешивается Скотт вместе с другом Хенрика и расцепляют парней. Я подошла к Хенрику, который всеми силами пытался вырваться из хватки друга, но увидев меня, передумал. Бросив последний грозный взгляд в сторону Стилински, парень скрылся за толпой. Я решила пойти за ним. — Что, чёрт возьми, ты устроил в столовой? Тебе не хватает замечаний от директора в этом семестре? — накинулась я, размахивая руками. — Плевал я на эти замечания… — промямлил Джоунс, не умудрившись даже повернуться ко мне лицом. — Зачем ты накинулся на Стилински? — я смягчила тембр голоса. — Я не мог видеть его довольная физиономию — И ты решил её покалечить? — отрезала я. — Да! — воскликнул Хенрик, повернувшись ко мне — что ты еще ожидала после того, что между вами произошло? — Нельзя бить человека, только потому что он мешает тебе в жизни. — Можно, Лидия. Еще как можно. Если бы меня не держали я бы, возможно, его убил. — от услышанного у меня свело дыхание. Я всегда знала, что Генри вспыльчив, но чтобы настолько… Хотя я понимаю, что это моя вина. — Что с тобой произошло? Где тот Хенрик, которого я знала. Которого любила… — на глазах накапливались слезы. Море обиды, отчаяния и гнева, кое-как закрепленные где-то в глубине души выплеснули наружу — что с тобой произошло? — Значит, тебе не нравится как я себя веду? — парень стал подходить все ближе. На его лице читалась ужасная ярость, которую никто не смог бы скрыть. — зачем я тебя вообще держу? Ты кто такая? Супермодель или мисс Вселенная? Кто ты такая, чтобы я за тобой бегал! На месте тебя могла быть любая. И за сколько я тебя забуду? За секунду? Минуту? Думаю, мне и мгновения хватит — это было последне что сказал парень. Он яростно ударил кулаком дверцу шкафчика, к которым прислонил меня, и вышел из школы. Я не могла сдержать слез. И всё-таки, с Хенриком столько воспоминаний, что так просто, по щелчку пальцев, нашу с ним историю не забыть. Я быстрым шагом отправилась домой, в надежде, что меня такую – заплаканную никто не увидет.