Господин-полицейский

— Ну и угораздило тебя, пацан. — Мужчина в полицейской форме вёл под локоть слегка подвыпившего парня (да нихуя не слегка) по коридору центрального полицейского участка Сеула. — Ну товарищ-полицейский, ну я же чуть-чуть, — упирался парень. — Чуть-чуть? Не думаю. Хотя, больно быстро ты протрезвел, даже в вытрезвитель везти не понадобится. От страха, что ли? — Да ничего и не от страха, мне как-то поебать, — разошёлся пьяный. — Ууу, бесстрашный. Посмотрим, как в кабинете заговоришь. Ух, не повезло сегодня Чону. — Кому? — Чону. Следователь он. Сегодня его смена. Знаешь, тебе даже повезло. Он хороший парень и к таким, как ты, относится мягко. Хотя… Понедельник. Семь утра. Не самое лучшее время. * * * Чонгука раздражало всё. Он хоть и был обычно спокоен, но как можно быть спокойным сейчас. Его смена… Понедельник… Семь утра… Он сидел за рабочим столом, подпирая лицо кулаком, и пялился в бумажки с его делами. От усталости и желания вздремнуть глаза вечно залипали и расфокусировывались, а Чон же тщательно пытался помешать сну. Хотелось есть, хотелось кофе, хотелось домой на кровать. Он любил свою работу, но не сегодня, не сейчас. Сейчас он проклинал весь мир и надеялся, что хотя бы смена пройдёт спокойно, не усложняя всё ещё сильнее. Зря надеялся. Распахнулась дверь в кабинет следователя. На пороге показался его подчинённый, ведя под руку парня, скованного наручниками. Чонгук простонал и поднял голову на коллегу. — Мелкий… Знаю, что тебе сейчас и без того херово, но я тут тебе подарочек привёл, — сказал он, усаживая на стул перед рабочим столом обезвреженного пьяницу и вручая следователю папку. — Это утро явно издевается надо мной, — спокойно проговорил Чон, открывая папку, явно не замечая, как севший напротив парень с интересом наблюдает за ним. — На, вот тебе, не кисни. — Мужчина поставил ему на стол стакан кофе. — Ох, спасибо, Джин, ты мой спаситель. — Чонгук жадно припал к стакану, а его подчинённый покинул кабинет. — Тааак… — он поставил стакан на стол и потёр ладони, принимаясь за работу. — Кто ты у нас? — Он уставился в папку, попутно доставая из неё выуженный у пойманного паспорт. — Ким Тэхён, 26 лет. — Он пробежался глазами по делу. — И как тебя, Ким, угораздило попасться пьяным на улице, в понедельник, в семь утра. Ты ещё и к тому же стенку общественного здания подпортил. А закрашивать твои каракули кто будет? — Чон поднял глаза на обвиняемого. Он был очень красив: тёмные каштановые волосы, такие же тёмные глаза-омуты, которые прожигали следователя насквозь. Милая родинка на носу и красивые мягкие губы, вытянутые в полосочку. На секунду полицейскому показалось, что парень ухмыляется, а в глазах его горит похоть, но он тут же оборвал эту мысль, списывая всё на недотрах. — Ну я ж немнооожко, — мило улыбаясь, протянул Ким, сверля взглядом сидящего напротив. — Да? А вот алкотестер показал, что множко. — Да он неправильный был. И вообще… я же не водитель, чтоб на алкотестере проверяться. Я же никого не задавлю. Чон вздохнул. — Знаешь ли ты, Ким Тэхён, что распитие спиртного в общественных местах запрещено? — Ну… может и знаю. — А знаешь ли ты, что рисовать на стенах не есть хорошо? Это вандализм. Для этого есть отдельные места, но никак не театр культуры. — Да понял я, понял! — Он выдохнул. — И что теперь, господин-полицейский? Накажете меня? — Он хитро улыбнулся, проходя по верхней губе кончиком языка. От одного такого действия количество свободного места в штанах Чонгука значительно сократилось, но он попытался не обращать на это внимания. — Накажу. — Так же хитро улыбнулся Чон, пододвигаясь к скованному и смотря ему прямо в глаза. — Будешь штраф выплачивать за распитие. И за стенку тоже. Либо идёшь закрашивать свою мазню самостоятельно и платишь только за распитие. — Он резко отстранился и посмотрел на реакцию Кима. А что Тэхён? Он сидел и ловил ртом воздух. Глаза следователя свели с ума и заставили утонуть, стоило встретиться с ними напрямую. Но он ожидал услышать явно не это. — Я не буду платить, — твёрдо сказал он. — И почему же это? — А нет у меня денег. Еле концы с концами свожу и так. Сейчас бы ещё платить за то, что решил выпить. — Ну во-первых, платить не за то, что решил выпить, а за то, что решил выпить в общественном месте. А во-вторых, если денег нет, то нахуй их на бухло тратить? — Я и не тратил, меня угостили, — ответил Тэхён и тут же замолчал. Он явно сболтнул лишнего. — Ооо, так ты ещё и не один пил. Вот это уже интереснее. И почему же тебя одного поймали тогда? — В душе не еб… Не знаю. — Что ж. Раз денег нет, будешь сидеть. — Полицейский поднялся с места, поправляя белую рубашку и пустую кобуру. — Где? — не понял обвиняемый, залипая на торс, который просвечивал через белую хлопчатобумажную ткань. — В камере, «где». На 15 суток закрою тебя. — Да что хочешь делай, но денег не дам. — И с чего это вдруг на «ты»? — Чон обошёл стол и сел на него прямо перед Кимом, наклоняясь к его лицу с каким-то огнём в глазах. — Ой не выделывайся. Ты хоть и большой и накаченный самец, но выглядишь явно младше меня. — Он пододвинулся ещё ближе, и между их лицами оставалось пару миллиметров. — Зови меня «хён», — коварно прошипел он ему в лицо. — Я тебе не приятель, чтобы хёном звать. — Чонгук рассматривал губы Тэхёна, которые он облизывал и покусывал на зло следователю. — К тому же я на работе, а ты провинившийся. Ким резко поддался в сторону полицейского, клацая перед его лицом зубами, пытаясь укусить, но младший вовремя отстранился, и наблюдал теперь за сомкнутыми зубами старшего. Выдохнув, он поднялся со стола и зашёл за спину Тэхёна. — Вставай, засранец. — Он потянул его за цепочку наручников, чтобы тот встал. — За свой наглый язык посидишь-ка денёк в здешней камере. Потом переведём тебя туда, где будешь коротать свои 15 суток. Он повёл его в камеру, которая находилась прямо в этом же кабинете. Угол комнаты, огороженный решеткой. Заведя его внутрь, он достал ключи и начал расстёгивать наручники. Как только браслеты отпустили обе кисти, парень тут же развернулся к полицейскому лицом, наваливаясь на него всем телом, вжимая в стену камеры и расставляя руки по обе стороны от его лица. Губы нападающего впились в губы полицейского, яростно выцеловывая их. Зубы оттягивали нижнюю губу, а язык пытался пробраться в рот через плотно сомкнутые зубы. Чонгук не сопротивлялся, но и на поцелуй не отвечал. Он просто ждал. Когда Ким отстранился, понимая, что их «поцелуй» не зашёл и ему не ответили, он внимательно начал разглядывать лицо Чона. — Успокоился? — поинтересовался Чон у Кима, в глазах которого — нескрываемая злоба. Чонгук уперся ладонями в грудь старшего, разворачиваясь и прижимая его спиной к стенке. Сам же он отошёл и вышел из камеры, закрывая решётку на ключ. Подойдя к столу, он взял стакан с недопитым кофе и удалился из кабинета, на ходу допивая напиток. Проходя через коридор, он шёл через главный вход. — Ну что? Буйный сегодня попался пацан? — усмехнулся дежурный, сидевший на вахте у входа. — Да вообще не говори! — на ходу проговорил следователь, прикрывая стаканом от кофе стояк. Пройдясь дальше по коридору, он зашёл в туалет, и на его удачу, в нём никого не было. Он швырнул пустой стакан в мусорный бак в углу и зашёл в первую кабинку. Закрыв крышку унитаза, он сел сверху, расстёгивая ширинку. Достав из боксёров пульсирующий орган, он начал яростно надрачивать, тихо постанывая и прислушиваясь к звукам, мало ли кто войдёт. «Ёбаный Ким Тэхён! Чтоб тебя!» — проносилось в его голове, когда на него начало накатывать удовольствие. В голове уже картины, как Чонгук жёстко берёт этого наглого соблазнителя на его рабочем столе. От этого возбуждение усилилось, и Чонгук кончил себе в руку, переводя дыхание. Выходя из кабинки, он сполоснул семя с ладоней и, поправив рубашку и штаны, вышел из туалета. Возвращаясь в кабинет, он обнаружил, что заключенный уже задремал на скамейке, или только сделал вид, что спит. Чон уселся на свой мягкий стул и уткнулся в бумаги. * * * Прошла пара часов. Чонгук был углублён в работу и, кажется, забыл о надоедливом заключённом. А зря! Опять зря! — Господииин-полицееейский… — протянул мило Тэхён, держась руками за прутья решётки и высовывая между ними голову. — Чего тебе, Ким? — не разворачиваясь и не отрывая глаз от бумаги, поинтересовался Чон. — У меня так-то имя есть! — Чего тебе? — вздыхая, переспросил следователь, разворачивая рабочее кресло в сторону камеры, но глаз от бумаг на коленях не поднял. — Я в туалет хочу! — ныл как-то по-детски Ким. — Хоти, — так же спокойно ответил Чонгук. — Но я же сейчас описаюсь! — продолжал ныть Тэхён. Чонгук опять выдохнул и поднял глаза на заключённого. Тот умоляюще смотрел на следователя. Поднявшись со стула, он достал из кармана наручники и подошёл к решётке. — Руки давай, — процедил Чон. — Как это? В туалет в наручниках? — возмутился Ким. — Руки давай! — повысил голос полицейский. — Да я же просто выпил, не убил же никого. — Это чтоб руки не распускал. К тому же нехуй было сопротивляться и пытаться убежать, когда тебя поймали. А теперь давай руки. Тэхён послушно вытянул ладони через решётку. Заключив кисти в браслеты, Чон открыл дверь камеры и повёл скованного за собой. Войдя в туалет, Чонгук открыл первую попавшуюся кабинку и завёл в неё Тэхёна. Сняв с него наручники, он прикрыл дверь и встал рядом с ней. Послышался звук расстёгиваемой ширинки, а затем журчание. Чон ждал. Неожиданно кабинка раскрылась, и руки старшего, схватившись за грудки следователя, затащили его внутрь. Тэхён в очередной раз прижал младшего к стене. Тут же падая перед ним на колени, он схватился за ширинку брюк. Впопыхах расстегнув пуговицу штанов охуевшего Чона, который был в ступоре, он схватился за молнию, расстегивая её и отгибая края брюк. Сильная рука Гука схватила Тэхёна за края кофты и подняла одним рывком на ноги, прижимая к стене. Тяжело дышащий Тэхён смотрел на злого полицейского и улыбался. — Я должен был попробовать… — посмеивался Ким. — Попробовал? — процедил сквозь зубы следователь. Свободной рукой он поймал запястья Кима. Опустив руку с чужой груди, он заключил их в браслеты и начал застёгивать штаны. Взяв за цепь наручников, он вышел из туалета. Проходя через пост он поймал на себе сочувствующий взгляд дежурного и в ответ состроил гримасу боли. — Так отвезли бы его уже, раз отказывается платить. — Дежурный отложил газету. — За ним только вечером приедут. А пока сказали, чтоб я тут его караулил. * * * — Господииин-полицееейский… — Ким выносил мозги следователю весь день. — Да что тебе надо-то? Я работать не могу весь день, — кипятился Чон. — Вот именно. Я тут целый день сижу с семи утра, я голодный! А об этом Чон не подумал. Время было уже девять вечера, за окном уже темно, а ведь его заключенный так ничего и не ел. Чонгук встал и направился к углу комнаты, где стоял маленький холодильник и шкафчик для еды. В темноте он пару раз напоролся на углы мебели, ибо свет включать не хотелось совсем, и единственное свечение исходило от экрана компьютера. Найдя в шкафчике на ощупь небольшой контейнер, в котором находился гамбургер, он направился к камере. — На. — Он кинул Киму контейнер, а тот словил его и начал распечатывать. Тэхён припал к гамбургеру, жадно, как зверь к мясу. Сделав пару укусов, он пережевал еду и поднял глаза на следователя, что стоял, оперевшись руками на решётку, и наблюдал за голодным. — Ты долго будешь пялиться, как я ем? Мне неприятно. — В ответ Чонгук лишь закатил глаза и, медленно развернувшись, оперся на прутья спиной. Минут пять он стоял так, думая о своём, время от времени прислушиваясь к звукам поедания еды. Неожиданно руки старшего обхватили Чона за талию, прижимая к решетке и к самому старшему. Горячее дыхание опалило ухо, зубы и язык вцепились в хрящик, а в зад Гуку уперлось чужое достоинство. — Долго ещё ты будешь от меня бегать? Знаю же, что тоже нравлюсь тебе, — прошептал он на ухо. Чонгук лишь воспользовался тем, что зубы уже не вгрызаются в его ухо, и вырвался из крепкой хватки. Он понимал, что старший прав: он действительно нравится ему так, что стоит с пол-оборота. Но выдавать это ему он не собирался. Он не поведётся на его провокации. Чон отошёл от камеры, направляясь к столу, как вдруг раздался звонок на рабочий телефон. — Да? — Он поднял трубку. … — Да, это я. … — Кем вы ему приходитесь? … — Хорошо, я вас понял. Он положил телефон. — Поднимайся, Ким. Какой-то безумный оплатил твой штраф, можешь шуровать домой. — Да? Кто? — А я ебу? — Он устало повалился на стул. — Представился твоим лучшим другом. Раздался стук в дверь. Чонгук включил настольную лампу, разгоняя тьму. — Войдите. — З-здравствуйте. — На пороге появился синеволосый робкий паренёк, на вид так ровесник Тэхёна. — Вы за этим? — Чон ткнул большим пальцем по направлению камеры. — Да. Полицейский поднялся с места, направляясь к заключённому. Отперев камеру, он поймал за локоть выходящего Кима, ведя его к синеволосому. — Какого хера, Чимин? Я же сказал, чтоб ты не тратил на меня свои деньги? — А я должен был тебя тут оставить? С какими-нибудь бичами полмесяца сидеть? Тэхён на это ничего не ответил, а Чон передал его в руки Чимина. — Спасибо. — Парень поклонился, хватая под руку Кима и выходя из кабинета. Чон облегчённо выдохнул, валясь на рабочий стол. Неужели эту ночь он проведёт в тишине, без домогательств? От этого становилось как-то легко и хорошо. * * * — Ты не думаешь, что приставать к правоохранительным органам — это как-то… — Ну Чимин, ну ты же видел его, он такой… такой охуенный! — впихивая в себя очередную порцию, чуть ли не молится на полицейского Тэхён. — Я понимаю, я видел, но это не повод домогаться до него. — Пак Чимин, а ты сам не помнишь, как себя Юнги вел, когда вы познакомились? Он ведь тоже до тебя домогался, — с набитым ртом говорил Ким. — Это другое. Он делал это не так откровенно, как ты. К тому же мы всего лишь учитель и старший брат ученика, а не полицейский-следователь и заключённый. И кстати, ты даже ничего о нём не знаешь, кроме фамилии. — Я знаю, что он немного моложе меня, что он тоже по мальчикам, ибо я видел, как у него встал. А ещё я всё же узнал его имя. — Как? Ты же сказал, что он не говорил тебе. — Когда мы проходили у поста, пока ты выплачивал штраф, я заглянул к дежурному. Там висел список персонала и их смен. Там было два Чона: Чон Хосок и Чон Чонгук. Хосок — опер, Чонгук — следователь. Делай вывод. — Чонгук, значит? Ясненько. — Пак подпёр лицо ладонью. — Ага, а ещё я запомнил, в какие дни у него смена. — Довольно улыбнулся Тэхён, облизывая палочки и отставляя тарелку. — Блять, Ви, ты чё, сталкерить задумал? — Именно. — Его улыбка приобрела коварный оттенок. — Мы ещё не раз увидимся, но я добьюсь своего. — Поматросишь и бросишь? Как обычно? — Не, в этот раз всё серьёзно. — Он усмехнулся, но усмешка поменялась на смущение и красные щёки. — Я… кажется, влюбился. — Да? Ну неужели. — Рассмеялся Чимин. — Я тебе говорю: это ещё не конец.