Обет молчания

Джон сидел на жестком стуле, гипнотизируя часы. До выхода оставалось всего ничего, минутная стрелка неумолимо приближалась к половине шестого. Рука потянулась к чашке с эмблемой RAMC, наполовину заполненной кофе. Он сделал глоток и поморщился. Почти весь сегодняшний день он держался исключительно на крепком кофе, отчего сейчас отчетливо чувствовал изжогу и стойкий горький привкус во рту. После событий вчерашнего дня было неудивительно, что почти всю ночь до самого рассвета он провалялся без сна, обдумывая и пытаясь успокоить себя и свои мысли. Сейчас он находился на перепутье. Именно эта точка во вселенной была заранее предрешена. Перекресток, избежать которого было просто невозможно. Оброненная накануне Майкрофтом фраза о том, что иметь соулмейта означало спокойствие, была действительно верной. Оканчивался поиск длиною почти во всю жизнь. Голову уже не застилали гормоны, когда хотелось только счастливых отношений в свою сторону. Когда собственный эгоизм не позволял даже подумать о желаниях другого, приводя к тому, что даже скрепленный вселенной союз рушился, оставляя после себя разбитых людей, не способных на обретение истинного счастья. Встреча с соулмейтом дарила возможность достичь гармонии с самим собой, получить так необходимую поддержку. Это был шанс, шанс на полную жизнь. И все же некоторые его упускали. Телефон завибрировал, сообщая о пришедшем новом сообщении, и Джон вздрогнул, подумав, что Майкрофт не сдержал своего обещания и раскрыл его. Но прочитав СМС, успокоился, одним глотком допил кофе, поднялся, накинул куртку и, сжав на удивление крепкой рукой свою трость, вышел за двери. На самом деле даже без разговора с Майкрофтом Уотсон еще вчера знал, что делать. Он не трус, никогда не был трусом. С самого начала как такового вопроса даже не стояло. Джон не хотел лишать человека права выбора, не собирался забирать у Шерлока возможность решить, что делать дальше. Он спустился на лифте на первый этаж и, выйдя из подъезда, направился прямо к черному такси, которое ждало его у входа. Сев в кэб, Джон захлопнул за собой дверцу, тут же передавая водителю заранее приготовленный листок. — Бейкер-Стрит, 221, — прочитал тот, слегка улыбаясь. — Хорошо, сэр. Джон сухо кивнул и отвернулся к окну. Такси плавно отъехало от тротуара, и Уотсон почувствовал, как сердце сжалось тисками страха. Он пару раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, а потом, сжав крепче свою трость, принялся смотреть на проплывающий за стеклом город. Мимо мелькали мрачные дома, отделенные от центра, кажется, целой пропастью. Как в старом Лондоне в начале века были бедные и богатые районы, так они остались и до сих пор, словно выступая из теней узких, заваленных мусором улочек, как бы насмехаясь над красивыми лозунгами о всеобщем равенстве, написанных на рекламных щитках, расставленных здесь в честь предстоящих выборов. — Напряженная погода, не правда ли? — проговорил таксист, поглядывая на Джона в зеркало заднего вида. — И люди все спешат куда-то, торопятся по своим делам. А знаете, что, судя по статистике, количество самоубийств в это время возрастает, — Уотсон поморщился. Почему нельзя просто ехать молча? — Вы же слышали обо всех этих самоубийствах? Все эти люди, яд… Смерть всех уравнивает, — таксист покачал головой, а Джон потянулся за телефоном, набирая сообщение, а потом, когда они остановились на светофоре, показал его водителю. «Я не могу говорить, сожалею». — О, мне жаль, — таксист, странное дело, не повысил голоса, и Джон был благодарен ему за это. — Но вы ведь слышите? Джон кивнул, глядя в глаза за стеклами очков, отражавшиеся в зеркале заднего вида. — Вы простите, я ни в коем случае не навязываюсь, просто иногда тянет поговорить. Вы ведь не откажете человеку в этой маленькой прихоти? — Джон неопределенно пожал плечами, соглашаясь с этим. Побыть слушателем — это он мог. — Вот я считаю, что каждый человек имеет нечто, что в конечном итоге может подтолкнуть его к краю… Каждый в определенный момент времени задумывается об этом. Вот скажите, ведь вы тоже не раз об этом думали? Джон отрицательно покачал головой. — Что, никогда? Даже не задумывались? Поразительно, — улыбнувшись, сказал таксист, сворачивая направо. — Чтобы вы, в вашем состоянии, не думали… Невероятно… А я вот часто… часто думал об этом. И даже не только думал, я пытался, — Джон осторожно покосился на мужчину. — Пытался множество раз. Я уже и забыл, сколько. И готов спорить на то, что я — счастливчик. Вы, скорее всего, скажете, что я сумасшедший. Зачем он все это делает? Так все говорят. Но знаете, это не просто так. В моей голове, вот здесь, — таксист постучал пальцем по виску, — аневризма. Любой момент может оказаться последним. Я сделаю вдох — и жизнь оборвется. Джон снова покачал головой, пытаясь сообразить, как действовать дальше и перевести разговор в более безопасное русло. Не то что бы завязавшаяся тема сильно пугала Джона, но вчерашний выпад Холмса, забравшего его Зиг Зауэр, словно всколыхнул все так давно забытое. Антидепрессанты, которые он принимал, глушили навязчивые мысли, но все же под влиянием эмоций и сильных переживаний те иногда вырывались наружу. И хотя Джон открыто сожалел о том, что не погиб при взрыве, просыпаясь от очередного кошмара в молчаливом крике, он никогда не хотел прерывать свою жизнь собственноручно. Это было… глупо и безответственно по отношению к самой жизни. Но вчера, после разговора с Майкрофтом, он впервые задумался, а зачем он всегда держал купленный втайне Зиг Зауэр в непосредственной близости? Для защиты или для чего-то еще, чему он не отдавал отчета, или скорее, просто не хотел отдавать? Поэтому слушать разговоры таксиста на эту тему просто не хотелось. Тот словно прощупывал почву, выискивая слабые места. И Джон ощутил странную тревогу, отчего сердце словно подпрыгнуло, начиная отсчет, а в голове внезапно прояснилось. Он ощутил, как адреналин потек по венам, заставляя его мозг работать в привычном режиме. Джон сжал трость, снова обращая внимание на бормотание мужчины. — Скажите, на что похожа ваша жизнь? Она наполнена светлыми днями на пару с вашим соулмейтом, радостными и счастливыми. Или она, как эта погода? Такая же серая, невзрачная? — Джон непроизвольно бросил взгляд в окно. Нет. С недавних пор его жизнь была унылая, унылая и однотонная. — О, я вижу, — словно читая его мысли, с улыбкой сказал таксист. — Отчетливо вижу это. Ваша жизнь скучна и однообразна, это бесконечная череда серых и одинаковых дней, и вы словно дрейфуете в них. Плывете сквозь смог и туман, осознавая, что не имеете ничего. Но вы знаете, что для вас сейчас нужнее всего? Что заставит вас по-настоящему ценить жизнь? Хорошая встряска. Джон с интересом посмотрел на мужчину. То, что он чувствовал сейчас, было почти забытым за месяцы реабилитации ощущением реальности. Не дереализация, которая словно преследовала его последнее время, — а четкое ощущение реальности происходящего нахлынуло на него наконец. — Вы прекрасно знаете: это то, что происходит, когда вы направляете себе в рот дуло револьвера, нажимая на спусковой крючок и точно зная, что в барабане есть один патрон — любой выстрел может оказаться для вас последним. Вы — на волоске от смерти и, поверьте, после этого вы точно поймете, что значит жить. О да. Джон знал. Он прекрасно понимал, о чем говорил ему таксист. Это то, что действительно позволяло ощутить счастье быть живым. Он вспомнил, как впервые вырвался из оцепления вместе с Сэмом в районе одной из баз под Кабулом. Он помнил, как сидел, привалившись спиной к раскаленному камню. Тогда впервые он ощутил это чувство радости, когда понял, что вселенная подарила ему еще один день. И, странное дело, за это время он полностью успел забыть о том, что чувствовал тогда. Даже в тот день, когда просил у судьбы остаться в живых. И прямо сейчас он ощущал именно это. — Я вижу, вы действительно прониклись. Вы знаете, о чем я говорю. Знаете, потому что у вас уже был подобный опыт. Возможно, даже не раз, — вырвал Джона из размышлений голос мужчины за рулем, а потом машина стала сбавлять ход. Уотсон вскинулся, глядя в окно, и замер, видя темные силуэты громадных зданий — скорее всего, какой-то институт. Это явно была не Бейкер-Стрит, куда он просил его отвезти. Джон резко повернулся к таксисту. — Не бойтесь, я не причиню вам вреда, — тот заглушил двигатель и обернулся к Джону, широко улыбаясь. — Вас так взволновали мои рассуждения, что я просто не мог удержаться. Скажите, мистер, не хотите сыграть со мной в одну игру? Джон ощутил, как сердце пропустило удар. Значит, его опасения не были беспочвенными? Он быстро вытащил телефон. «О чем вы говорите? Меня ждут». — Ну, правда, мистер. Что есть очередная встреча в череде бесконечных серых дней. Вы сразу ощутите полноту жизни… «Вы поняли мою реакцию неверно. Сожалею. Но мне правда предстоит сегодня важная встреча». — Какая жалость, — таксист покачал головой, сочувственно вздыхая. — Но вашу встречу все же придется отложить. Видите ли, я уже настроился на игру и не могу сейчас вас просто отпустить, мистер. Выход у вас только один — сыграть со мной. Джон остервенело набрал сообщение, а потом приставил телефон к разделительному стеклу. «Вы слишком самонадеянны, если думаете, что я так просто пойду с вами». — А вы слишком наивны, если полагаете, что я стану вас упрашивать, — голос водителя немного изменился, и Джон вздрогнул, увидев мелькнувший в тусклом свете фонаря холодный ствол пистолета. Таксист тем временем открыл водительскую дверь и вышел из машины. Джон напрягся, дергая за ручку, но дверь предсказуемо оказалась заперта. Он взял мобильник, открывая набор номера. Следовало позвонить в полицию, но он неожиданно замер, опомнившись. Что он сможет им сказать? Захрипеть? Оставить пустое сообщение? Он снова ощутил, как собственная беспомощность болезненно отозвалась внутри. Бесполезность даже для такого дела. Таксист уже успел обойти машину и резко распахнул дверцу. Верно оценив позу застывшего Джона, он расплылся в широкой улыбке, демонстрируя выдающиеся вперед зубы. — Вы же понимаете, что выхода у вас нет, мистер? — спросил мужчина, указывая на Джона пистолетом. Уотсон с запозданием отметил странную форму дула. Оружие чем-то отдаленно напоминало Глок, но имело совершенно другую рукоять, словно… бутафория, пустая болванка. Джон резко оценил расстояние и ринулся вперед, выбивая из рук мужчины подделку и обхватывая его руками, пытаясь побороть. Чего он не учел, так это того, что таксист был одного с ним роста, даже слегка выше. Он не учел, что за время реабилитации его физическая форма уже была не той, что прежде. — О, кажется, меня раскусили, — хрипло сказал мужчина, блокируя захват. — Странно, вы первый, кто догадался о моем маленьком трюке. Люди обычно глупы… Но вы… Вы только кажетесь простачком, — поведал таксист, успешно не давая Джону обхватить его шею. — Но вы не берете в расчет того, что я и сам полон сюрпризов. Мужчина вскинул руку, и Джон ощутил резкий укол в предплечье. Он инстинктивно выпустил жертву из захвата и с удивлением увидел всаженный сквозь ткань куртки колышущийся тонкий шприц. По руке начало расползаться онемение, Джон вздрогнул, пытаясь сделать шаг назад и опираясь на машину. — Вы слишком интересны, мистер, чтобы я так просто вас отпустил. Сначала мы все-таки с вами сыграем... — было последнее, что Джон услышал, прежде чем его разум поглотила тьма. *** Джон распахнул глаза, пытаясь рассмотреть комнату, в которой оказался. Высокие потолки, вытянутый зал и длинный стол, на котором лежали его блокнот и ручка. — О, я смотрю, вы проснулись, — прозвучал голос, и Джон резко вскинулся, тут же встречаясь с прищуренными за стеклами очков глазами водителя такси. — Не волнуйтесь, доктор Уотсон. Я не задержу вас долго. Они сидели за столом друг напротив друга. Джон схватил лежащий на столе блокнот и, быстро написав текст, повернул его таксисту. «Вы всерьез думаете, что заставите сыграть меня в русскую рулетку?» — А почему бы и нет? Я видел, с каким лицом вы слушали мой рассказ. Даже не пытались скрыть охвативший вас азарт. На самом деле вам по вкусу мое предложение. «Как вы планируете меня удержать? Ваш пистолет не настоящий». — Интересная деталь — людской страх. Он ослепляет, не позволяет мыслить здраво. Но вы, доктор Уотсон, вы совершенно другой, для вас требуются особые обстоятельства... — мужчина покачал головой и с усмешкой вытянул из кармана Беретту. — Старый подарок от одного из друзей, который, признаться, ни разу не понадобился до сегодняшнего дня. Все остальные спокойно велись на зажигалку, — пояснил он. Остальные... Джон снова написал в блокноте, разворачивая его. «Все? Значит, всех этих людей убили вы?» — Ну почему же убил? Они все сделали сами. При том, я тоже рисковал не меньше их... «Вы заставляли их убивать себя». — Доктор Уотсон, — таксист снисходительно улыбнулся. — Вы же не знаете всех правил игры... Джон сжал зубы и вопросительно кивнул головой. — Я даю вам выбор, — таксист медленно потянулся к карману и достал оттуда два пузырька. — Все честно, доктор Уотсон. Тут две капсулы: одна из них с ядом, другая — нет. Какую бы из них вы ни выбрали — вторую съем я. Джон пораженно уставился на флаконы. Игра в русскую рулетку окончилась неудачей для троих. «Вы думаете, мне это интересно?» — Думаю, да. Проглотите капсулу — и будете вольны идти куда захотите. Я уже нацелился сыграть и ни за что не упущу эту возможность. Просто сделайте свой выбор, а потом пойдете на вашу важную встречу. Важную встречу поздним вечером... Дайте угадаю, вас ждет ваш соулмейт? — Джон непроизвольно вздрогнул. Таксист усмехнулся. — А, вижу, я прав. Так значит, вас, как говорят, ведет сама судьба. Если вы верите в судьбу, то этим вечером вам нечего бояться. Сама вселенная на вашей стороне. Ну же, выбирайте! Сыграть и получить свой шанс, или я могу просто вас убить. «Это только иллюзия выбора». — Все вокруг — это иллюзия. Нашу жизнь определяет чертова фраза на руке, а вы говорите про иллюзию выбора. Выбора нет и никогда не было. Есть только один исход, заранее предрешенный вселенной. Поэтому просто сделайте свой ход, позвольте вселенной решить за вас. Или, может, мне стоит связать вас, оставив тут, а самому съездить за вашим соулмейтом? Благодаря вам, я знаю его адрес. Сыграем втроем? Какое-то время Джон смотрел на таксиста, а потом медленно потянулся к правому флакону и осторожно взял его в руку, глядя на просвет. — Вы выбрали? Джон взглянул на жуткую улыбку человека напротив, а потом резко и отрывисто кивнул. — Замечательно, — таксист действительно сделал, как говорил: он взял второй флакон. Они синхронно открутили крышки, и Джон вытряхнул на ладонь капсулу, блеснувшую в свете лампы. — Ну что, доктор. Ваш выход, — улыбаясь, сказал таксист, держа свою капсулу двумя пальцами. — Считаю до трех. — Один… — Джон сглотнул, ощущая, как колотится в груди сердце. — Два… — главное, не ошибиться. Чуть что, шанс у него после будет только один. — Три… — если вселенная, что дала ему эту надпись, услышит, он хочет еще раз увидеться со своим соулмейтом. Они синхронно засунули капсулы в рот, Джон тяжело сглотнул. — Покажи рот, — Уотсон послушно открыл рот, показывая отсутствие капсулы, а потом поднял язык. Таксист расплылся в улыбке. — Видишь, и стоило бояться… Минуту или две они сидели, молча глядя друг на друга. Сердце Джона бухало, словно огромный молот, отсчитывая секунды, в которые не происходило ничего. Внезапно лицо таксиста исказилось, и он схватился за горло, вытаращив глаза и судорожно хватая ртом воздух. Дыхание вырывалось из его груди рваными хрипами, на нижней губе повисла нитка слюны. Упираясь руками в стол, мужчина медленно встал на ноги. Джон тоже поднялся и, отойдя на несколько шагов, с ужасом смотрел, как его похититель, уже откровенно захлебываясь слюной, валится на бок. Как руки в поисках опоры бессильно скребут по грязному полу и, наткнувшись на ножку стула, с грохотом опрокидывают его. Как человек на полу, дрожа всем телом, хрипло кашляет и наконец затихает. Не двигаясь с места, Джон безучастно смотрел на тело, ощущая как адреналин сходит на нет. Его немного начал сотрясать озноб от пережитого потрясения, и он обхватил себя руками, пытаясь согреться. Безжизненный взгляд таксиста был направлен в сторону двери. Джон отстраненно подумал о странностях этой вселенной. Произошедшее за эти два дня было невероятным: встреча с маньяком, терроризировавшим весь город, визит странного влиятельного человека, который волновался о своем брате. И самое главное: встреча с его соулмейтом. Джон вздохнул, осознавая, что время, на которое они договаривались, давно прошло. Но он надеялся, что вселенная даст им еще один шанс, ведь она вела его к Шерлоку всю его жизнь. — Джон, стой! — окрик и звук от удара о стену распахнувшейся двери заставил Джона вздрогнуть и резко развернуться, глядя на человека, который, кажется, прочно обосновался в его мыслях. В дверях, тяжело дыша, стоял взъерошенный Шерлок Холмс с зажатым в руке пистолетом. Увидев Джона, он в два счета оказался возле него, хватая его за плечи и сжимая их, вглядываясь в лицо. — Скажи, пожалуйста, скажи, что ты не принял… Не принял то, что он предлагал. Пожалуйста. Джон смотрел в распахнутые голубые глаза, полные неприкрытой тревоги. Шерлок и правда за него волновался… — Скажи, что ты не принимал. Скорая уже в пути, но они будут здесь самое меньшее через две минуты… мне надо знать, что… Джон поднял руку, обрывая поток слов, и вытянул ее вперед, а потом разжал кулак, демонстрируя зажатую в нем капсулу. — О боже, ты не принял, — Шерлок резко отшатнулся, вскидывая вверх руки и зарываясь ими в волосы, протяжно выдохнул и уже более осмысленно посмотрел на Джона. Словно выискивая что-то, взглянул по сторонам и заметил лежащее на полу тело. — Конечно, ты не принял. Ты же не такой идиот, чтобы добровольно глотать яд. Я… я был так слеп… Майкрофт мне рассказал о своих подозрениях. Об этом, — он рассеянно вытянул руку с пистолетом вперед. — Но ты же не хотел сделать этого? Верно? Принять? Я не хотел… Джон с трепетом слушал этот поток объяснений, а потом быстро нагнулся, царапая на листке новое послание. «Как ты меня нашел?» — Отследил по мобильнику. А потом, когда я почти подъехал, позвонил Лестрейд и сказал, что ты находишься вместе с убийцей. И я… Шерлок внезапно оборвал себя, делая шаг к Джону. — Я просто подумал, что… это все как-то неправильно. Наше знакомство произошло как-то неправильно. Поэтому… — Шерлок неловко замер. — Поэтому я предлагаю… начать заново. Джон с удивлением смотрел, как Шерлок поднял руки и, медленно двигая пальцами, спросил: «Афганистан или Ирак?» И Джон почувствовал, как губы против воли расползаются в улыбке. «Афганистан, но как ты догадался?» Шерлок нахмурился и сказал: — Я понял только "Афганистан". Что ты сказал дальше, я не понял. На самом деле, эта фраза — единственное, что я выучил, пока ехал сюда. Но я обещаю научиться. Джон широко улыбнулся, а потом, беззвучно шевеля губами, четко проговорил: — А я тебе помогу.