Наша тайна , продолжение

— Нет, Лен, окончательно и бесповоротно, — недовольно говорю я. Мы сидим в нашем институтском кафе. — Но почему? — Она в недоумении смотрит на меня и разводит руками. — Да потому что. Я в этих мероприятий никогда не участвовала. — Что там сложного, — настаивает она. — Я буду волноваться и забуду текст, и вообще я не люблю привлекать к себе внимание, -выдаю я, как мне кажется, весомые аргументы. — Константин Николаевич сказал, что ведущими этого маскарада будешь ты и Чернов в добровольно принудительном порядке, — говорит она. — Тогда какого… ты меня тут уговариваешь, — теперь я недовольно развожу руками. — Я хотела, чтобы ты согласилась сама, но ты уперлась рогом, блин. Она отправляет к себе в рот кусочек пирожного. — Да я даже в школе всегда избегала этих всяких праздников и вечеров, а тут сразу ведущая маскарада, — недовольно ворчу я. — Да ладно, тебе понравится, — продолжает гнуть свое одногруппница. — Будет куча народа: студенты, родители, выпускники, просто желающие посмотреть на нас красивых, — она делает соответствующий жест руками, как бы показывая свою красоту. — Тем более праздник будет только через две недели, успеешь подготовится. — Несправедливо, — не сдаюсь я. — Почему я и Чернов? — Потому что мы писали зачёты, а вы прохлаждались, вот почему. Он тоже как и ты куда-то свалил в самый разгар учёбы, — говорит мне она и уничтожает пирожное до конца. Я смотрю на неё, и мне кажется, что её глаза как-то хитро блестят. Делаю глоток зелёного чая. — Мне кажется, или ты рада, что мне так «подфартило»? Она улыбается и цитирует мои же слова. — Ленок, сходим в клуб на выходных? И взяла свалила на Бали. — В Грецию, — поправляю её я. — Не суть, отмахивается она и продолжает. — Да я с зависти чуть не подохла, — она подаётся всем телом вперед и повышает голос. — Кстати как отдохнула? — задаёт вопрос, отправляя в рот ложку клубничного мороженого. — Отлично… — без угрызений совести вру я, но не говорить же ей, что весь отдых я провалялась в депрессии. Мы сидим смеёмся и разговариваем о всякой ерунде. Раздается звон колокольчиков, знак открывающейся двери, и я слышу женский смех похожий на звон этих колокольчиков. Я поднимаю голову, и мне кажется, что меня посетили «Глюки», но нет. К свободному столику идёт Константин Николаевич и его спутница, то есть девушка, с которой в клубе был Крис. Я некоторое время смотрю на них, думая, может я ошибаюсь, но потом понимаю — это точно она. Константин Николаевич ловит мой взгляд, и я, смутившись, опускаю глаза. Не хватало, чтоб он подумал, что я пялюсь на него. Через минуту подаюсь вперед и спрашиваю: — Лен, потихоньку посмотри, ты не знаешь, кто это с нашим Константином Николаевичем? — А что глядеть, это его девушка, я их сегодня утром на стоянке видела, но они навряд ли меня заметили, — она театрально закатывает глаза. — Кажется её зовут Алина или Алёна. — Ты уверена? — спрашиваю я, вообще ничего не понимая. Неужели мир так тесен, что мой препод и брат встречаются с одной и той же девушкой? Я последний раз смотрю на них и отворачиваюсь. — Ну что, пошли? — спрашивает Лена. — Пошли, — говорю я, кладя деньги на стол. Мы одеваем верхнюю одежду и выходим на улицу, холодный, морозный ветер ударяет в лицо. Мы идем прогулочным шагом и разговариваем про занятия. — Ну и денёк сегодня был: социология, информатика, физ-ра и судебное право, — говорит Лена. — А завтра, еще лучше: судебная медицина, философия, латынь, — я передёргиваю плечами. — На остановке мы прощаемся и расходимся по своим автобусам. До дома родителей ехать больше часа, я уже отвыкла так долго ездить. «Интересно, что там с нашей квартирой? И когда можно будет вернуться домой. Стоит ли рассказать брату, что я видела его девушку со своим преподавателем?» — я задавала себе эти вопросы, пока ехала домой. Квартира встречает меня весёлым смехом, доносящимся из кухни. Я захожу на кухню, там мама кормит Дена и Криса. Точнее пытается, они хотят встать из-за стола, но она не позволяет. Я прислоняюсь к косяку двери и стараюсь не рассмеяться, потому что всё это со стороны выглядит довольно-таки смешно. — Если вы не оставите мне чистые тарелки, я позвоню мужу, он вам прикажет всё съесть по праву начальника, — с серьезным лицом говорит мама, но её глаза смеются. — Мам мы спешим, — пытается отмазаться Крис от вареников со сметаной. — Вот покушаете и спешите дальше, — отвечает мама. — А со мной за компанию? — спрашиваю я. Они все как по команде поворачивают головы в мою сторону. — Камила, как ты вовремя, садись. Проследишь за ребятами, чтоб всё было съедено, — улыбаясь говорит маман, ставит передо мной тарелку и выходит из кухни. Я сажусь за стол и парни следуют моему примеру. Ден берётся за вилку и с большой скоростью начинает закидывать вареники. — Эй, ты хотя бы жуй, — удивляюсь я, как можно так быстро кушать. Он мычит мне в ответ, что-то непонятное и продолжает своё дело. Смотрю на брата, тот конечно отстаёт от друга, но ненамного. Когда на его тарелке остаётся несколько штук, он кладёт вилку на стол и говорит: — Всё, я больше не могу. Я беру вареник с его тарелки, макаю в сметану и подношу к его рту. — За маму, — он не шевелится, мы оба знаем, о чём он думает. Его глаза встречаются с моими, но он молчит. — За меня, — говорю я, поднося вилку ближе, касаясь губ брата. Не проходит и минуты, и он открывает рот, продолжая смотреть мне в глаза. Через некоторое время я проделываю процедуру, а брат послушно подчиняется, когда остаётся последний, я подношу вилку к его губам и говорю на тон тише: — За нас, — брат продолжает смотреть мне в глаза и, не разрывая зрительного контакта, съедает последний вареник. Ден всё это время сидит, не двигаясь, смотрит на нас, даже жевать перестаёт. — Я так понимаю, сегодня ты её кормишь, — с набитым ртом выдаёт нам друг. — Правильно понимаешь, — отвечает ему Крис и, наклоняясь ко мне, целует в щёку, а на ухо шепчет: «Дождись меня, я хочу поговорить и покормить тебя». Я лишь киваю, а он встаёт из-за стола и выходит в коридор. Ден подскакивает на ходу и следует за братом. Я чувствую, как волны облегчения заполняют меня, наконец-то мы сегодня поговорим. Наконец-то между нами исчезло напряжение, которое витало последнее время. С глупой улыбочкой я собираю тарелки со стола и кидаю их в мойку, уже разворачиваюсь чтобы уйти, но вовремя вспоминаю, что у брата дома я могу полениться, а потом всё помыть. У родителей надо всё мыть сразу или придётся слушать целую лекцию. Покончив с посудой, я иду в свою комнату и в коридоре натыкаюсь на маму. Она уже застёгивает пуговицы своего пальто. — Ты куда? — удивляюсь я её уходу. Она отмахивается и говорит, что скоро вернётся. Я захожу в свою комнату, сегодня она не кажется мне чужой и холодной, она кажется мне тёплой и родной. Падаю на кровать и обнимаю подушку, побыстрей бы вечер, думаю я и не заметно для себя засыпаю. И вновь этот подвал…