Наша тайна , продолжение

Я поднимаю голову и вижу стоящего в проходе брата. Одной рукой он держится за косяк, другой не отпускает ручку двери, его волосы взъерошены, да и выглядит он сейчас помято. Он проходит в комнату и, остановившись посередине, задумчиво и с грустью в глазах смотрит на меня. Я тоже смотрю на него, мы некоторое время просто стоим и молчим, пока Крис не нарушает эту тишину. — Я обещаю, ты вернешься, и мы поговорим. — О чём поговорим? — почти по слогам произношу я, пытаясь выудить часть правды. Он отходит от двери, медленно подходит ко мне и садится на корточки напротив, наши лица находятся на одном уровне. — Если бы ты знала, как я хочу, чтоб ты помнила вчерашнюю ночь, — шёпотом говорит брат, а грусть в его глазах говорит мне, что он абсолютно искренен. — Может оно всё и к лучшему, потому что я устал смотреть на тебя и молчать, а с того момента, как ты приехала ко мне, это стало похоже на пытку. Быть рядом, но не дотрагиваться, дотрагиваться, но не так, как я хочу, — он улыбается, но глаза так и остаются грустными. — Я, так понимаю, сейчас ты мне ничего не расскажешь? — так же шёпотом спрашиваю я. -Пожалуйста, мне просто надо это услышать, или я сойду с ума, просто, чтобы знать. Он некоторое время молчит, и наконец я слышу. — Я люблю тебя, и эта ночь была лучшая в моей жизни. Он быстро встает и хочет выйти, но я задаю вопрос: — Родители знают? Брат стоит около двери и, не смотря на меня, отвечает: — Нет. Я не могу понять, врет он или нет, и опять это ощущение, что я упускаю что-то важное. — Крис, когда я приеду мы поговорим, — твердо произношу я, не зная, что, когда вернусь, буду бояться этого разговора, а потом напьюсь с подругой в клубе. Я смотрю на содержимое своего чемодана и вижу, что накидала туда столько барахла, которое мне даже дома не требовалось никогда. Я знаю, что времени особо у меня нет, но всё же я собираю чемодан заново. Выйдя из комнаты, я тороплюсь на кухню, подойдя к двери, я берусь за ручку и для себя отмечаю, что мои руки дрожат. Я слышу папин голос: — Присматривай за ней и… Мне очень интересно, что ещё он скажет, но, видимо, не судьба, половица под моими ногами предательски скрипит, и я быстро открываю дверь. Не хочу, чтобы меня уличили в том, что я подслушиваю. Зайдя в комнату, я начинаю чувствовать себя музейным экспонатом, всё внимание присутствующих обращается ко мне. Я не знаю, что сказать, и просто, говорю глядя на маму: — Ну всё, я готова… Она улыбается мне и говорит: — Давай присядем на дорожку… Я лишь киваю, не понимаю эту традицию, но спорить не хочется, подхожу к единственному свободному месту на диванчике рядом с братом и сажусь. Наши ноги соприкасаются, я почти физически ощущаю волны тепла и энергии, исходящие от него, как будто он специально посылает их мне. Мне не хочется никуда ни ехать, ни идти, я бы просто сидела бы вот так и сидела. Мне так хорошо и спокойно рядом с ним, чувствую себя целой и защищенной. Он легонько, еле ощутимо гладит меня своей тёплой рукой, но мне будто этого мало, сама себя не понимаю. Я чувствую, что еще чуть-чуть, и вскочу на ноги и заору во всё горло, что остаюсь дома. Чтобы успокоиться, закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Открыв глаза, поднимаю голову и мой взгляд падает на папу, он внимательно, не мигая, смотрит на нас с Крисом. Такое чувство, что он не видит брата и меня по отдельности, он видит нас вместе, в одной картинке. В глубине его глаз столько эмоций, что у меня захватывает дыхание. Я моргаю и вновь смотрю на папу, он будто постарел за одну секунду лет на пять, прям на моих глазах, я вновь моргаю и вижу, что выражение его лица вновь поменялось, я не могу его объяснить, но если Крис не сказал, что родители ничего не знают, я бы сейчас решила, что папа всё знает, что ему больно на меня смотреть. С каждой новой секундой мне всё больше хочется остаться дома. Я перевожу свой взгляд на маму: она увлеченно строчит кому-то длинное сообщение, потом на Дена: он изучает свои руки, я некоторое время смотрю на него, но он продолжает смотреть только на свои конечности, будто он их не видел никогда. Я знаю, он чувствует на себе мой взгляд, но упорно не смотрит на меня. Это наводит на мысли, что он знает про меня с братом. У мамы пикает мобильник, и она оживляется, смотрит на экран, а потом на меня. — Ну что, вперёд, — говорит таким бодрым голосом, что я ненароком думаю, откуда в ней столько энергии, мне бы так. — Поехали, — бурчу я, с каждой секундой отпуск кажется мне всё больше и больше похожим на каторгу. «Ну ладно чем быстрее уеду, тем быстрей приеду», — думаю я. Теперь мне не кажется, я знаю наверняка, что меня специально ссылают на отдых, только не понимаю почему. Все встают, будто тоже поедут с нами, и подходят к выходу, мы с мамой тоже идем к выходу и прощаемся. Я говорю сухое: «До встречи», и выхожу за дверь на лестничную клетку, мама выходит вслед за мной. Дальнейшая дорога, кажется мне, просто каким-то сном, чтобы не думать ни о чем я пялюсь в экран своего мобильного, но не вижу там ничего. Чувствую себя усталой и разбитой. Приехав в аэропорт, просто сажусь в кресло в зале ожидания, оказывается, наш рейс задержали на час по техническим причинам, я продолжаю тупо пялиться в телефон. Я нечаянно нажимаю на фотографии, и он открывает мне фото, смотря на которую у меня перехватывает дыхание. Там наша с Крисом фотография. В прошлом году мы всей семьей летали в Турцию и это было мое самое счастливое время, мы договорились, что каждый год будем летать туда все вместе, а я и забыла. Так получилось, что нас поселили в один номер, и мы неделю не разлучались ни на минуту. В последний день нашего пребывания там местные устроили вечеринку на пляже, мы с братом сидели за столиком, и он рассказывал разные смешные истории, которые с ним происходили. Я думала, что знаю про него всё, а как оказалось, я знаю весьма мало. Когда стемнело, зажгли костры, и стала играть красивая, медленная музыка, мы пошли танцевать. И по окончании танца, мы просто замерли и стояли так какое-то время, в обнимку с закрытыми глазами, именно такой момент был запечатлен на мой телефон, его запечатлела пожилая пара, столик которой находился рядом с нашим, и сейчас я мысленно говорила им спасибо. Мы подошли к столику, и они, улыбаясь, вернули мне мой сотовый, сказали, что не запечатлеть нас сейчас было бы преступлением, что они желают нам пронести свою любовь через года и, не смотря ни на что, быть вместе, что даже со стороны видно, мы созданы друг для друга. Я тогда смутилась и, не глядя им в глаза, сказала спасибо. Крис лишь улыбнулся и решил им подыграть, поцеловал меня в уголок губ и сказал, что сделает всё, чтоб так оно и было. Они ушли, а я поглядела на брата и замерла, столько любви и надежды на что-то было в его глазах. От этих воспоминаний наворачиваются слезы, и чтобы не разревется я часто-часто моргаю. Хочу сейчас вернуться в то время, но увы это невозможно. Ко мне подходит мама и, не замечая моего состояния, садится справа от меня. — Рейс отменили ещё на час, — недовольно бурчит она. — Мам пошли, — решительно поднимаясь с места, говорю я. — Куда? — спрашивает она. — Менять билеты, — так же решительно отвечаю я. — Я не полечу в Турцию без папы и брата, это наша семейная традиция, и ей она и останется, — говорю я и берусь за ручку чемодана. Переубедить ей меня не удается, и мы меняем Турцию на Грецию. Самолет несет нас на отдых, но мне хочется, чтобы он уже возвращал нас домой.