И так бывает

— Я ухожу.       Она произнесла это одним прекрасным утром. Просто стоя у плиты, жаря так любимые им панкейки, в его рубашке, которая слишком притягательно сидела на ней, даже не отвлекаясь от готовки. Таким обыденным тоном, словно и не разрывала двухлетние отношения, которые близились к красивой концовке с шикарной свадьбой и счастливой семейной жизнью. Эйнар резко закашлял, давясь кофе и выплёскивая его на белоснежную скатерть, шокировано уставившись на свою девушку. Вернее, уже бывшую? — С тобой всё в порядке? — Она обернулась и обеспокоено на него посмотрела, закусив губу. И это действие было настолько сексуально, что ещё больше ввело парня в замешательство. Казалось, все чувства бурлили в нём: обида, злость, разочарование, пустота и, как не странно для такой ситуации, возбуждение. Похоже, длительный срок воздержания давал о себе знать. — Почему, Эл? — просипел он с ноткой безнадёжности в голосе. Парень знал, что если уж Элин что-то решит, то ему уже ничего не удастся исправить. — Почему? Мне казалось, у нас всё в порядке?       Девушка грустно покачала головой, и волнистые чёрные локоны приветливо качнулись в такт, обрамляя её красивое, утончённое лицо. — Эйнар, прости. — Она вздохнула, резким движением выключила плиту и направилась к столу, присев напротив. — Ты хочешь правду? — Да. — Сглатывая ком в горле, он с надеждой посмотрел на свою любимую. — Эл, я думал что мы… мы почти уже готовы были к браку. И у нас ведь всё было прекрасно. Так почему же? — Он опустил голову на стол, скрывая боль, которая непременно отразилась бы на лице. А он не хотел показывать ей свою слабость. — Знаешь, я тоже так думала до определённого момента. Но я же не совсем стерва, — как-то криво усмехнувшись, произнесла она. — Я не могу обманывать тебя больше. — Элин сделала глубокий вдох, готовясь раскрыться полностью, и совсем тихо произнесла, как будто надеясь, что парень не услышит. — Я тебя не люблю. И никогда не любила.       Он поднял голову и шокировано уставился в такие любимые карие глаза. Все счастливые моменты их отношений пронеслись в его голове словно вихрь. Вот они впервые познакомились. Она стояла на автобусной остановке, вся обмокшая из-за октябрьского дождя, зябко кутаясь в шарф, а он выруливает на своём ауди, предлагая бедной девушке подвести её. Вот их первое свидание, где они осторожно узнают о друг друге и вместе смеются над какой-то нелепой шуткой. Вот их первый поцелуй, который был совсем целомудренным, и бешеное биение сердца от прикосновения к таким мягким, желанным губам. Были и неприятные моменты, как скандалы и битьё посуды. Но единственное, чем он так гордился, так это такой невинностью своей Элин. В первое время он был в растерянности: законная девушка не подпускала его, и дальше поцелуев дело никуда не заходило. Но потом он решил, что не будет давить на неё, а просто дождётся подходящего момента и будет ждать столько, сколько потребуется. Парень решительно настроился на то, что будет хранить Элин, раз она сама того хочет. Но вдруг всё это оказывается ложью. Все её интимные признания в чувствах по тихим вечерам, когда они засыпали вместе. Вся её забота и любовь. Ах, а была ли она вообще? — Эйнар, посмотри на меня, пожалуйста. — Полупустой взгляд в стену не на шутку напугал её, и она и вправду не могла предугадать его реакцию.       Он как будто очнулся, перевёл взгляд на неё, и в его голубых глазах плескался океан отчаянья и боли. Элин даже вздрогнула, чувствуя вину и жалость. Пусть она его и не любила, но они достаточно долгое время провели вместе, и девушка к нему в какой-то мере привязалась. В её взгляде что-то промелькнуло, и Эйнар сам всё понял, но хотелось добить себя окончательно и бесповоротно, чтобы Элин сама сделала роковой выстрел ему прямо в грудь, разбивая сердце на маленькие осколки. — Кто? — прошептал он, облизывая пересохшие губы, и с ужасом схватился за свою правую руку, которая сжалась с невероятной силой, причиняя самому себе боль.       Брюнетка изумлённо открыла рот и устало потёрла виски пальцами, виновато отводя взгляд в сторону. — Лейв.       И хотя парень сам себя убеждал, что был готов ко всему, но чёрт возьми! Чёрт-чёрт-чёрт. Он обманывался. Это был нож в спину, и даже в какой-то момент хотелось дико рассмеяться и выкрикнуть: «И ты, Брут?!»*. Только его персональным Брутом почему-то внезапно стал Лейв Ольсен — школьный друг, которого, казалось, Эйнар знал уже тысячу лет.       Он очнулся от шума отодвигающегося стула. — Ты… ты хоть была счастлива с ним? — Нет, Эйнар. Если тебя это утешит, то нет. Я была с тобой из-за денег, из-за твоих связей, из-за бизнеса. Ну и, конечно же, из-за уюта, спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, которые ты всегда старался мне дарить. С Лейвом я была только потому, что он классно трахается. — Хладнокровие и спокойствие Элин отражались во всей её позе. Как будто и не она произнесла то мерзкое, пошлое слово, которое не сочеталось с нежными, мягко очерченными губами. Его замутило. И это он недавно с упоением целовал эти губы?       Она стояла, возвышаясь над ним как победительница, и, скрестив руки на груди, молчаливо ждала его реакции. Но её не было. Была просто пустота. Воздух накалился до предела, когда Элин решила, что пора закругляться с объяснениями и раскаянием, которого, как ни странно, она уже не испытывала, только облегчение. Облегчение от того, что избавилась от груза лжи и высказала правду. А вот как жить дальше Эйнару с этой жестокой правдой? Пока что он сам знал ответа на этот вопрос.       Она тихо вышла из кухни, из его дома и из его жизни уже навсегда, захлопывая за собой дверь.

***

      Домработница тихо отворила дверь. Было уже семь часов нового дня, когда она пришла на работу после выходных. И каково же было её изумление, когда женщина обнаружила полнейший разгром в доме, и казалось, что она попала не в шикарный особняк в богатом районе Осло, а в лачугу какого-нибудь заядлого алкоголика. Везде валялись бутылки, листы, обрезанные фотографии, разбитые рамки, и стоял просто невыносимый запах. Своего работодателя домработница обнаружила на диване в гостиной — там он распластался и спал в обнимку с бутылкой дорого коньяка. Женщина покачала головой и осторожно потрясла его за плечо. — Господин Эйнар, как бы мне не хотелось вас беспокоить, но сегодня уже понедельник, и Вам наверняка пора на работу. — Парень невнятно что-то пробормотал и снова уткнулся головой в диван. — Господин, уже семь утра, Вам нужно успеть…       Сочетание волшебных слов «семь утра» и «понедельник» заставило Йенсена распахнуть глаза и мигом протрезветь. Сразу же с этим подкатили тошнота и нестерпимая головная боль. Горничная понимающе протянула бутылочку с водой, но Эйнар отодвинул бутыль и мигом перегнулся, уткнувшись лицом в предусмотрительно подставленное ведро, справил своё чёрное дело и со стоном развалился на диване. — Сколько же я дней?.. — прохрипел он, красными глазами осматривая разгромленную квартиру. Но это был риторический вопрос, так что женщина, мудро пожав плечами, направилась на кухню заваривать кофе.       Эйнар же попытался встать, но внезапная боль в пояснице заставила ноги подогнуться, и он с громкими ругательствами упал на паркет. Схватившись за спину парень тихо застонал, высвистывая воздух через плотно сжатые зубы. — Господин Эйнар, с вами всё в порядке? — Испуганный голос домработницы раздался прямо над головой. Она протянула ему руку и кое-как помогла встать, но сесть он уже не мог: пульсирующая боль не давала даже стоять нормально. — Я что, упал с лестницы? — Дыша как стадо загнанных бизонов, парень никак не мог абстрагироваться от дискомфорта. Женщина, перекинув одну его руку через плечо, потащила того в ближайшую комнату. Когда же она смогла разместить хозяина, предварительно подсунув ему подушку под спину, он обратился к ней: — Катрин, не могли бы Вы как-то связаться с Тирой и сказать, что я не смогу появится сегодня. — Так, может, Вам доктора вызвать?       Эйнар поморщился, и женщина сама поняла. Тот всегда боялся показывать свою слабость, иногда даже игнорируя врача. Особенно сейчас, когда он выглядел, откровенно говоря, не лучше алкаша из трущоб. Йенсен совершенно ничего не помнил. Последнее свежее воспоминание — он наблюдал из окна за удаляющейся машиной, которую, к слову, он же подарил, уже бывшей пассии и тихо потягивал выдержанное вино. До такого состояния он ещё никогда в своей жизни не напивался.       Уже вечером парень чувствовал себя лучше, но странная боль в пояснице всё ещё не проходила. Он решил, что взять больничный на целый день это всё же слишком большая для него роскошь, и поэтому спокойно начал собираться. Когда Эйнар принял душ и заглянул в зеркало, то не мог сдержать крик ужаса. На его шее красовались всеми цветами радуги засосы, щека налилась синевой, а краешек губы кровоточил, как будто ему не хило так вмазали по лицу. Это кто его так? Неужели в пьяном угаре он переспал с чьей-то женой, и его пнули под зад, предварительно дав скатиться с лестницы, по ощущением так ступенек двадцать? Но какой-то мерзкий голосок на подсознании едко выговаривал что-то. Пока Эйнар не мог схватиться за эту мысль, но теперь пыл ехать на работу и свершать дела резко поубавился. Когда же он привёл себя в порядок и спустился на кухню к ужину, то Катрин уже что-то довольно напевала себе под нос, активно помешивая поварёшкой. Он довольно отметил про себя, что квартира снова в порядке. И, самое главное, все фотографии, где они с Элин вместе, отсутствовали. Сев за стол и получив аппетитное блюдо, он начал с жадностью есть. Казалось, что последнее, находившееся в его в желудке в виде еды — это те злосчастные панкейки. Хотя, их он тоже даже не попробовал Вдруг его телефон резко зазвенел. Йенсен изумлённо выпучил глаза на дисплей, яростно давясь едой, кашляя, и сквозь слёзы смотрел, как ярко высвечивалось имя звонившего. «Ублюдок. Но трахается хорошо». Что?!