Его прекрасный и манящий взгляд (His Beautiful, Haunting Eyes)

Стояла полная луна, ее тусклый свет освещал это место. Многочисленные магические предметы и книги были сложены и отставлены к стенам и углам, чтобы освободить место в центре. Холодный воздух пронзил ее кожу, но она будто и не почувствовала, ничто ее не заботило. Ничто, кроме него. Он стоял посредине, повернувшись лицом к большому окну, которое почти напоминало арочную дверь, оно касалось пола и было достаточно высоким, чтобы достичь потолка. Сквозь него, казалось, были видны все звезды ночного неба. Она смотрела на силуэт спины, широкие плечи, крепкие руки, но ладони снова покоились в карманах. — Готова? — Я пришла сюда не для этого, — мягким голосом ответила она, словно и не нарушая молчание. — Нет, для этого, — он повернулся, чтобы взглянуть на нее, прежде чем снова вернуться к звездам. — Ты даже надела свадебное платье, которое я тебе прислал. Гермиона крепко сжала платье в руке. Ее взгляд ни на секунду не отрывался от юноши. Так это было свадебное платье? Странный символ в нижней части коробки, в которой доставили платье, семейный герб Малфоев; она вспомнила его сейчас. Она видела его во время изучения его и его семьи. Драко, вероятно, зачаровал платье, чтобы оно было единственным, которое ей хотелось бы носить. Медленно она сделала несколько шагов вперед, но остановилась, когда он начал ходить вокруг нее широкими кругами, которые охватывали всю комнату. Он смотрел на клетчатый пол, как и делал это прежде. Один, два, три раза. Она ждала. Гарри сказал, что нужно дождаться подходящего момента. — Единственная настоящая цель всех этих схем и планов заключалась в том, чтобы заполучить тебя. — Ты не это имеешь в виду. — Ты такая наивная или ты просто отрицаешь правду? — в его голосе проскользнул неодобрительный тон. Он разочарованно щелкнул языком. — С самого начала это была ты, Грейнджер. Помнишь, когда я подрался с Забини? Это потому, что он не хотел, чтобы я принуждал тебя к браку. Или когда я бездумно поцеловал тебя перед всеми? Я хотел, чтобы они знали, что ты моя. — Я не принадлежу никому. Честно говоря, ты просто ошибся… Он холодно засмеялся над ней, этот резкий звук заставил ее дрожать. — Я убил Уизли, потому что он коснулся тебя. Он умер из-за тебя. — Это не так, ты лжешь! — гнев кипел в ней, ее взбешенное дыхание можно было услышать в тишине. Из-за меня? Она не могла остановить горячие слезы, что лились из ее глаз, изо всех сил стараясь не допустить истерики. Она уже показала признаки слабости. Она грубо протерла глаза руками. Рон бы этого не хотел. — А как насчет происходящего в Большом Зале? Что с ними происходит? — спросила она, явно пытаясь сменить тему. — Ах, это мой день рождения и наша свадьба, дорогая, — он с садизмом улыбнулся, все еще глядя на пол и гуляя по кругу. — Я хотел хорошенько это отпраздновать. Она ощутила, как все сжалось внутри. Его идеей празднования было убийство. Но профессор МакГонагалл позаботится о них. Вокруг Хогвартса в засаде десятки членов Ордена и авроров. Они не позволят этим студентам умереть. Она не должна волноваться, ее работа заключалась в том, чтобы извлечь камень из него. — Я не думаю, что ты понимаешь значимость этого. Это ритуал связывания, — ее голос дрогнул и он это заметил. Он знал, что она испугалась. Он знал, что она хочет бежать. И все же, вот она. Гребаные гриффиндорцы и их храбрость. Малфои были одной из древнейших чистокровных семей, которые должны были вступать в брак на 18-м году старым ритуалом связывания. Душа связанная с другой, как и сердце. Без связи не будет наследника. — Навсегда ты будешь связан с грязнокровкой. Твой сын больше не будет чист, а твоего сына… — Это действительно жалкая попытка остановить неизбежное, — сказал он холодно, и она снова встретилась с ним взглядом. Она почти сразу замолкла. Он оказал на нее такое влияние. Он заставлял ее чувствовать себя неполноценной и глупой одним своим взглядом. — Не говори мне того, что я уже знаю. Я решил сделать это, я выбрал тебя. — Ты не можешь, — она снова направилась к нему в надежде остановить. Он только оттолкнул ее назад к воображаемому кругу, который создавал, не прекращая мерить комнату шагами. — Разве ты не хочешь узнать всю историю целиком, Грейнджер? — у него был один из этих взглядов, тот самый, который раздражал ее больше всего. Он заставлял ее чувствовать насмешку, или будто он знал что-то, что ей было неведомо. Она знала, что он отвлекает ее, чтобы удержать в кругу. Часть ее непрестанно твердила, что стоит убраться отсюда, но ее любопытство было сильнее. Она желала знать. Драко знал, что останется там, где и стоит. Она была умной и храброй ведьмой, но ее жажда знаний убьет ее однажды. Он ухмыльнулся и продолжил. — Дамблдор предсказал, что Волдеморт собирается дать мне камень. Вот только старик не знал, что он уже был у меня. — У тебя уже был камень, когда Дамблдор был еще жив? — Да. Я никогда не пытался его убить. Видите ли, Волдеморт велел мне притвориться испуганным мальчиком, который был вынужден убить его. — Он дал тебе камень и сказал тебе притвориться, что это ты убил Дамблдора? — ее глаза следовали за ним, куда бы он ни пошел. Она не позволяла ему скрыться из ее поля зрения ни на секунду. — Почему он хотел, чтобы ты притворялся? — Он хотел сделать меня своим наследником, Грейнджер, и он не хотел, чтобы Дамблдор знал. Он хотел, чтобы Дамблдор верил, что я просто пешка. Значит, письмо Дамблдора говорило правду. Наследник. Да, это имело смысл. Зачем же еще Волдеморту давать Малфою камень? Каким-то образом Волдеморт предвидел свое собственное поражение, поэтому у него был резервный план. И если Малфой был просто пешкой, Дамблдор не стал бы над этим задумываться. — Но это не сработало, не так ли? Дамблдор понял это? Что ты был наследником Волдеморта? Она почти чувствовала возбуждение, исходившее от него. — Я сам ему сказал. Она оглянулась с недоверием. — Я ему солгал, сказал, что я не хочу быть наследником и что меня принуждают. Как видишь, он совершил огромную ошибку. Он доверился мне, — глаза его просияли, наслаждаясь воспоминаниями. — Он сказал, чтобы я шпионил за ним. Он обещал помочь мне извлечь камень, когда Волдеморт, наконец, решит использовать его на мне, он никогда не был во мне все это время. Я провел его. — Зачем? Камень и так уже был в твоих руках. Ты уже знал, что Дамблдор умрет. Зачем беспокоиться о его доверии? Она услышала, как он снова щелкнул языком, с неодобрением думая о ее невежественности. — Потому что, Грейнджер, милый старый Волди собирался пасть, я это знал. Я располагал доверием Дамблдора, что гарантировало мне то, что по окончанию войны меня не сошлют в Азкабан за пребывание Пожирателем Смерти. Я все равно буду свободен. — И Волдеморт ничего не знал об этом? О том, что Дамблдор тебе доверяет? — Конечно. Волдеморт считал, что его план сработал, он думал, что Дамблдор не подозревал о том, что я наследник. Он никогда не знал, что я был шпионом для Дамблдора или что тот самый наследник, которого он так гордо провозгласил, хотел убить его же за самопровозглашенное величие. Я провел и его тоже. Некоторое время она не говорила. Она пыталась все осмыслить. Он наслаждался каждым моментом, говоря ей, что его достижения можно было счесть не иначе как блестящими. Она не знала, что и думать теперь. Все это время… Все время он был таким. Он играл на обе стороны, преследуя свои собственные эгоистичные цели, и ведь добился каждой из них. — Не существует плохой или хорошей стороны, принцесса, — его ухмылка расширилась. — Только моя сторона. — Что с тобой случилось? — ее голос снова дрогнул. Выражение ее лица было грустным и несчастным. — Ты ведь не всегда был таким пустым, таким убийственно холодным. — Я всегда был таким, не говори мне, что я другой, — прошипел он. — Все так думали. Даже мои родители думали, что я монстр. Я, их собственный сын, — в его голосе не было следа печали или сожаления, только пыл и рвение. — Поэтому я попросил Волдеморта убить их. Нет… Она задохнулась от его слов. Его недостаток раскаяния был настолько пугающим, что ей было сложно это представить. …но, пожалуйста, знайте, что трудно любить, когда весь мир говорит тебе не делать этого. Дамблдор был прав все это время. Малфой был монстром, потому что люди вокруг него сделали его таким. Весь его мир был построен с такой ненавистью и темнотой, что, казалось, он не знал любви и иных чувств. …Драко потерялся во тьме. Его холодный смех прервал ее мысли. Он провел рукой по волосам. — Посмотри на меня, Гермиона, у меня есть то, что все хотят иметь, о чем каждый может только мечтать… Огромная власть. И после того, как эта ночь закончится, ты будешь моей. — Ты не сделаешь этого, — она поморщилась. — Дамблдор не доверял тебе полностью. Он сказал, что ты потерял свой путь в темноте, он сказал мне об этом в письме. — Письмо от Дамблдора? — он фыркнул. — Он мертв. — Это была его последняя попытка предупредить меня. Он написал это до того, как умер, — она не должна позволить ему запугать ее, взять под свой контроль. Ты сможешь это сделать, Гермиона. Ты сможешь. — Он видел тьму в твоих глазах, Малфой, но ты не собираешься этого делать, я это знаю. Знаешь, что еще он сказал в этом письме? Он сказал, что у тебя еще есть надежда. Он верил, что ты изменишься. Несмотря на все, он продолжал верить в тебя. — Дамблдор был дураком, — сказал он равнодушно, и его лицо потемнело. — Он не должен был доверять мне, не должен был доверять вообще никому. Доверие уничтожает нас. Он и Темный Лорд были прямым доказательством этого. Драко резко остановился. Затем он подошел к девушке, его шаги становились все громче и громче. Ее сердце стучало, словно копыта напуганной лани. Наконец, он приблизился к ней вплотную. Его фигура возвышалась над ней уже не первый раз, но ей казалось, что она видит его впервые. Нельзя было отрицать, что он был красив: его светлые волосы были безупречны, черная маска мерцала сотнями бликов на утонченном аристократическом лице, а одежда делала его подобным богу. Он был совершенным. У нее возникло желание сбежать от его пронзающего взгляда, но когда он коснулся ее щеки рукой, ноги внезапно задрожали. Медленно он двинулся, чтобы развязать свою маску. Он был таким нежным, осторожным, что гриффиндорка не нашла в себе сил, чтобы уйти. — Но я тоже, — ее голос был тихим и мягким, и он почувствовал, что готов раствориться в этом прекрасном звуке. — Что? — раздался слабый шепот. — Верю в тебя. Драко смотрел на девушку перед собой с изумлением. Он не хотел ничего, кроме как захватить ее сладкие губы в нежном поцелуе. Он почувствовал небольшой прилив сожаления в животе. Неужели, это… сомнение? Он сомневается в этом плане? Сомневается в женитьбе? 18 кругов, Гермиона считала. Его лицо ничего не выражало, никакого движения. Он даже не моргнул. Они просто стояли, лицом друг к другу. Она искала любой знак в его глазах, все, что могло бы сказать ей, что он передумал, но в них внезапно вспыхнул гнев, и она отступила. — Хватит. — Он верил в тебя, Малфой! — громко выкрикнула она, когда он двинулся, чтобы схватить ее за руку. Он начал вытаскивать ее к середине своего воображаемого круга, но она боролась. — Так сильно, что он был готов простить зло внутри тебя! Разве это не говорит ничего? Разве это не значит, что на самом деле там есть что-то хорошее? — Это именно то, о чем я тебя предупреждал, принцесса, — его тон был суровым, и его хватка усиливалась в ответ на ее сопротивление. Он выходил из себя. — Я сказал тебе не быть такой уязвимой. — Я тоже это видела! Я видела тебя! — ее голос становился все громче, она отчаянно пыталась заставить его понять. — Забудь о том, что все говорят! Я верю в тебя! Ты все еще где-то там! Я знаю, что ты… — Конфринго! — Малфой толкнул ее на пол в тот же момент, как она услышала голос. Взрывное проклятие почти ударило ее, но Малфой оттолкнул ее от себя, и оно попало в него. Он врезался в книжную полку, пыль и дым стояли повсюду. — Гермиона! — чьи-то руки начали тянуть ее на себя. — Мне жаль, я же целился в н-него, ты в порядке? У нее не было времени, чтобы ответить, потому что Малфой снова начал вставать. Гарри послал еще одно проклятие, и он снова врезался в полку. — Сделай это сейчас! — крикнул ей Гарри. Она схватила палочку. — Амувео! Белые искры от палочки врезались в его тело. Она глубоко вздохнула и сосредоточилась. Она услышала стон Малфоя, видела, как его мышцы сокращаются от боли, но не опускала палочку. Она направила всю свою магию на него, когда он попытался встать. Он снова упал. Прошло несколько минут, и он больше не двигался. Затем она закричала, когда палочка обожгла ее пальцы. Она отбросила ее немедленно, белые искры исчезли. Затем тишина. Гарри посмотрел на нее, затем на палочку. Они не могли разглядеть тело Малфоя в темноте и пыли. — Это сработало? Она двинулась вперед, чтобы проверить, но Гарри остановил ее. Они не могли видеть никакого движения, не слышали никаких звуков. Некоторое время ей хотелось вздохнуть с облегчением, пока она не услышала слабый, садистский смех, из-за которого ее кожа покрылась мурашками. — Заклинание Удаления? — его угрожающий голос исходил из темноты, она могла поклясться, что он снова в бешенстве. — Впечатляет. Жаль, что оно не сработало. Почти сразу Гарри наставил на нее палочку. У нее не было времени, чтобы отреагировать, когда заклинание с силой ударило ее, что заставило ее рухнуть на один из столов, отставленных к стене. Защитные чары окружили ее в одно мгновение, и она оказалась в ловушке. — Что, черт возьми, ты делаешь? — выкрикнула она в отчаянии, стуча кулаками по невидимому щиту. — Прости, Гермиона! — Гарри больше не смотрел на нее. Он вообще не сожалел. Из пыли и мусора вылетали многочисленные искры. Гарри накрыл себя щитом и отправил еще больше чар в ответ. Она хотела помочь ему, но была полностью заточена. — Гарри! Позволь мне помочь! — закричала она. Малфой снова поднялся на ноги. Он был похож на ангела смерти, который собирался убивать, нечто столь дьявольское и прекрасное одновременно. Проклятия, которые он отправлял, превосходили заклинания Гарри в миллионы раз. Гарри с трудом избегал атак. Она беспомощно смотрела на эту сцену, не в силах ничего сделать. Гарри послал столько проклятий, сколько смог. Однако, что раздражало Гермиону больше всего, это слегка скучающий взгляд на лице Малфоя. — Сектумсемпра! — закричал Гарри. Проклятие почти коснулось его, промахнувшись всего на дюйм от его головы. Малфой снова засунул руки в карманы, изящно избегая проклятий Гарри. Его лицо обрело другую, холодную, сумасшедшую ухмылку, и он взмахнул рукой так быстро, что у Гарри просто не было времени, чтобы избежать этого. Его проклятие ударило Гарри в грудь и отшвырнуло к стене. Очки разбились, а все стоящие у стены предметы повалились на пол, когда Гарри упал на них. — Гарри! Он не двигался. Малфой снова махнул рукой, и Гарри стал кричать и извиваться. Он с ужасной силой сжимал свои волосы. — Нет! Нет! Я не хочу этого! Останови это! — Гарри! — она сильнее ударила щит, и она была уверена, что сломала запястья, но ей было все равно. Малфой шел к ней сейчас с торжественным блеском в глазах. Он попытался снять защитные чары, которые Гарри поместил вокруг нее, но они не сдвинулись с места. Он выругался себе под нос. — Увлекательное заклятие, не так ли? — он обошел вокруг щита, игнорируя крики агонии Гарри. — Это заклинание страха, Тимор. Оно заставляет вас видеть то, что ты боишься больше всего. Я откопал его в книге «Темные искусства, красота и власть». — Пошел ты, ублюдок! Защитные чары вокруг нее спали. Она боролась, когда он наполовину тащил, наполовину нес ее к середине комнаты. — Обстринго, — сказал он. Невидимый огненный круг зажегся вокруг них обоих. Она не знала, что делать. Он крепко держал ее руки, не давая шанса сбежать, у нее даже не было палочки. Гарри все еще кричал. Дверь распахнулась, и Малфой снова махнул рукой. Она увидела Блейза, Джинни и членов Ордена снаружи, но они не могли войти. Их рты двигались, но она не могла их слышать. Она заплакала от боли. Ее рука горела. Это началось. Она изо всех сил пыталась схватить и остановить его. — Связи между двумя, что сотворена магией, не сможет разрушить никто… — Остановись! Пожалуйста! — Я связываю с тобой свое сердце и душу… Она закричала, почувствовав, что невидимый клинок разрезал ее руку. Она увидела его кровь и ее… много… на ее руках, на полу и на всем ее белом платье. Она вся была в крови. Она могла почувствовать металлический привкус во рту и липкую сырость на коже. Она плакала, с трудом различая предметы вокруг. И эти бушующие серые глаза… она уже видела это раньше. Закрученная буква М вырисовывалась на ее и его коже. — Давай, скажи это! — раздался его приказ в комнате. Его рука сжалась еще крепче. Все, что сказал Дамблдор, внезапно стало ясно. — Сними с него это заклятье! — закричала она. Он зарычал в гневе, но легкое движение руки заставило заклятье исчезнуть. Гарри больше не кричал. Малфой снова приказал девушке продолжить. Она опустила взгляд и ее губы начали шептать. — Связи между двумя, что сотворена магией… — Гермиона, нет! — она услышала отдаленный крик Гарри где-то в комнате. — Не сможет разрушить никто… — ГЕРМИОНА! — Гарри закричал истерично и отчаянно, когда она встретилась с ним взглядом. Он все еще не двигался, но отчаянно пытался встать. Она сморгнула слезы, прошептала «Прости» и снова посмотрела на Малфоя. — Я связываю с тобой свое сердце и душу. Огонь вокруг них вспыхнул до самого потолка. Он скрыл ее и себя от всех. Она больше не могла видеть Гарри и остальных. Их руки переплелись, их губы встретились, и она почувствовала магическую связь между ними. Это было так нереально. Поцелуй не был так ужасен, как она ожидала. Это было теплое, освежающее чувство, что отличалось от любого другого чувства, которое она когда-либо испытывала. И затем все стало тихо и спокойно, напоминая ей маггловское слоу-мо. Она могла просто почувствовать его, его близость, его требовательное присутствие, его прикосновение. Она почувствовала, как он улыбается ей в губы. И когда она заглянула в его глаза… …как будто весь мир затаил дыхание. Магия была завораживающей. Она знала, что стала сильнее, потому что в тот момент они были едины. Правильный момент. Она не теряла времени. Она сделала глубокий вдох, сконцентрировалась и… — Амувео. Белые искры испускались из их переплетенных, кровоточащих рук. Они потребляли магию и силы своих тел. И так же быстро, как волшебство ворвалось в нее, оно вышло, и она ослабела. Впервые в жизни она увидела страх в глазах Малфоя. Их руки горели, пока они держались друг за друга. Затем волшебство взорвалось ослепительным светом, отбросив их в разные концы круга. Огонь, который их окружал, исчез. Она лежала на животе, а ее щека была на полу. Она чувствовала, как ее рука горит. Камень Лютеуса парил в центре недолго, пока не упал и не разбился на мелкие кусочки. Навсегда рассеянные, навсегда потерянные. Все кончено? — Гермиона! — Гарри все еще не двигался в нескольких шагах от нее. Время, казалось, возобновило свой темп, и они снова вернулись к реальности. Она слегка приподняла руку, чтобы сказать ему, что с ней все в порядке. Она взглянула на бессознательное тело Малфоя на другом конце… Все кончено. Она могла умереть… У входа раздался громкий взрыв, заставляющий ее вернуться к сознанию. Ее глаза метнулись к нему. Члены Ордена, Блейз и Джинни изо всех сил старались снять барьер на двери. Барьер? Разве это не должно было произойти? Нет. Она смотрела в ужасе, когда Малфой начал приходить в сознание, но ведь теперь он был бессилен? Камень уже вышел из него. Малфой медленно поднялся. Он больше не ухмылялся, и в его глазах было что-то, что заставило ее захотеть отвести взгляд. Тогда ошибка… Они забыли одну, крошечную, очевидную деталь, которая вполне могла бы привести к их разрушению, Палочка все еще была у него. Паникуя, она попыталась встать. Но каждый раз, когда она пыталась двигаться, в глазах появлялись темные пятна. Он начал хромать к ней, но что-то заставило его остановиться. — Нет! Остановите Малфоя! — закричала она, когда поняла, что он делает. Она наощупь в отчаянии ползла к нему по полу. Урон, наносимый заклинанием Удаления был слишком большим для ее тела, и оно грозило снова вогнать ее в беспамятство. Прошло некоторое время с тех пор, как Драко в последний раз использовал свою палочку, и теперь вопросом жизни и смерти стало убийство Избранного, которого он ненавидел так сильно все эти годы. Разделять и властвовать все еще было осуществимо. Кому нужен этот чертов камень? Она уже его. Ему больше ничего не нужно. — Пожалуйста! — голос Гермионы надрывался в истерике. Она должна была что-то сделать… чтобы остановить это. Он указал палочкой на Гарри. — Авада Кед… — ДРАКО! Тук. Он остановился на полпути. Он почувствовал что-то… Что-то стучало внутри него. Что это? Он крепко сжал грудь, чтобы убедиться, что он этого не воображает. — Драко, не делай этого! Пожалуйста! Тук. Тук. Тук. Это… ее сердце? Он почувствовал, как в нем кипит кровь, сердце? Что это за безумие? У него не было сердца. Он был чудовищем, он был не таким, как они. Он был… Он опустил палочку и крепче сжал грудь. Загипнотизированный и запутанный тем, что происходит, он стоял на месте. Он чувствовал, что оно пульсирует, сильнее, чем когда-либо. Это из-за брака? Это потому, что тот, кто заставил его чувствовать себя так, был привязан к нему сердцем и душой? Души связаны друг с другом, сердце как единое целое, да? Поэтому Блейз был неправ. Он… У него теперь есть сердце? Ее и мое? Наше? Все это время он считал, что он… Все, с чем он когда-либо сражался… все были неправы… Он… Он больше не был монстром и… Она верила в него с самого начала. Он провел руками по волосам и сделал несколько шагов назад. Весь мир изменился перед его глазами. Это не то, во что он верил, не то, как он сам все видел. Все стало другим. Он не должен был чувствовать. Он не должен был быть человеком… — Скажи это снова. — Драко. Он подбежал к высокому окну и толкнул его, впуская холодный ветер, который пронзил ее кожу. Он повернул голову назад и в последний раз посмотрел на нее, пробормотал что-то такое, что только она могла расслышать. Затем снова спрятал руки в карманы, повернулся лицом к звездам и полной луне. И выпрыгнул. Некоторые говорят, что он умер от высоты прыжка, и его тело закопали где-то в Запретном Лесу кентавры, которые хотели отомстить. Некоторые говорят, что он выжил и был ранен при падении, исцелился где-то на Филиппинских островах и планирует убить Гарри Поттера, когда придет время. Она была единственной, кто знал, что он ушел невредимым. «Ежедневный Пророк» вышел с изображением Гарри и Гермионы в тот день. Мальчик-который-жил и его лучшая подруга, снова спасшие мир. Сама статья была расплывчатой и короткой, в ней сообщалось о гибели 18 человек, которые отравились ядом во время бала. Гарри остановил убийцу Драко Малфоя. Как они были храбры. Лишь немногие знали о невероятной силе, которую Драко Малфой показал той ночью. Никто даже не упомянул, что он был связан с Гермионой Грейнджер старым брачным ритуалом. Только члены Ордена и несколько авроров увидели, как он бросил свою палочку и ушел, когда Гарри Поттер был под прицелом. Да, только немногие знали правду. Теперь Гермиона Грейнджер живет в сердце Годриковой Впадины после резни на Зимнем Маскараде. Гарри будет навещать ее каждый четверг, и они будут смотреть старые фильмы и засыпать на диване каждый раз. Иногда она будет нянчить маленького Рональда и Кэти Забини и читать им истории об очаровательных князьях и замках, драконах и счастливых концах. Несмотря на то, что она знала, что их не существует, и нельзя по-настоящему жить счастливо, потому что лучше иметь ложную надежду, чем вообще не надеяться. Потому что ей приходится спать с включенным светом, чтобы просто забыть преследующие ее серые глаза. Потому что все ее существо дрожит от такой красоты. Потому что, в конце концов, она больше никогда не будет одна. Потому что, в конце концов, они были едины. Потому что именно так он любил. Руки тянулись к огню. Он обжигался, ему было больно, но он все так же тянулся к ней. Просто чтобы почувствовать ее тепло. Он был жив где-то, это она знала. Она чувствовала его своей кровью. Герб рода Малфоев отметил ее руку навсегда, стал напоминанием о связи, которую они разделяют в браке, и однажды он вернется. Потому что он дал обещание, прежде чем выпрыгнуть в ночное небо. Когда он оглянулся и посмотрел на нее в последний раз. Когда он действительно улыбнулся. Драко. Когда его голос снова и снова раздавался в ее голове. — Я вернусь за тобой…