Every Dog Has Its Day / И на нашей улице будет праздник

      Ночь была темна, ибо темнота - её фишка. Так как время близилось к утру, ночное небо приобретало слегка пугающий фиолетовый оттенок, предупреждая жителей Сторибрука о том, что они должны спать, проводить время в блаженной дрёме и оставаться внутри своих домов, пока устрашающие существа тьмы не вернутся в свои тоннели и пещеры, и вновь не оставят город в покое. Послушно, бессознательно Сторибрук погасил свет и прильнул к своим постелям. Исключение составил лишь один человек.       В подвале Румпеля было темно, освещение шло от одинокого мерцания свечи. Мужчина держал её высоко над головой, попутно шаря по склянкам, пузырькам и зельям, злясь, страдая и замышляя неладное.       — Она не понимает, — пробормотал он себе под нос. — Но это покажет ей, насколько я серьёзен, — он схватил пузырёк с полки и вылил его в пустой котёл. Изнутри котла полетели брызги, вспыхнул красный дымок, и он поспешил добавить немного фиолетовой жидкости, щепотку трав, а также капельку того и этого. Всё идёт по плану, подумал он. — Немного дьявольских силков свяжут её. Клочок волчьей шерсти превратит её в, — он прохихикал, — дикую. Немного листьев сладкой мяты, как противоядие от её обиды, капля собачьей слюны для преданности и роза для страсти. За основу какой-то желудок козы и одна капля любви, — он бросил каждый ингредиент в котёл, и помешивал, пока содержимое не прекратило булькать и не приобрело восхитительно карамельный цвет. — Прекрасно, — прошептал он. Даже он был очарован тем, как поразительно выглядело зелье. — Теперь Спаситель отведает моё зелье истинной любви.

***

      Потребовалось очень и очень много времени, множество попыток выпрашивания, туева куча документов и часов неоплачиваемой работы, но Эмма, наконец, заполучила у Реджины разрешение вытащить Генри на полдник. Она практически тряслась, когда ждала его на автобусной остановке. Как обычно на нервах, с привычным волнением. Проводить время с Генри всегда было весело. Он был умным и весёлым, и каждый день Эмма узнавала о нём что-то новое.       В такие дни, гуляя по улице вместе с сыном, она думала о Реджине. Что она знала о Генри? Какие истории она бы рассказала о нём, если бы была в настроении? Однажды, может быть, она пригласит Реджину вместе с ними.       — Эмма! — блондинка остановилась и закрыла глаза. — Эмма! Генри! Привет, парень, — Генри поприветствовал своего отца широкой улыбкой и объятьями. Эмма, напротив, медленно повернулась и кивнула ему, от улыбки на лице и следа не осталось. Она знала, почему он был здесь. Мэри Маргарет сказала ему. Она, конечно же, не смогла держать свой рот на замке, и Эмма по глупости доверила ей, что Реджина разрешила вытащить Генри на прогулку. Идиотка, ругала она себя. Вот что ты получишь, если расскажешь о чём-то Мэри Маргарет.       — Чего ты хочешь, Нил?       Он поднял руки в знак отступления.       — Слушай, я просто хотел присоединиться к вам. Это преступление? — спросил он с той идиотской ухмылкой, которую она чертовски любила. Было больно смотреть на него, вспоминая хорошие времена, переживая всё это с начала и чувствуя, как в животе всё переворачивается каждый раз, когда она думает о нём и его предательстве.       Когда Эмма вновь продолжила ход, Нил молча пошёл следом за ними, и она сосредоточилась на дороге, смотря вперёд. Блондинка сдержалась от бездумных выражений. Она не хотела устраивать сцен перед Генри.       — Эмма, — прошептал ей Генри, — он может к нам присоединиться?       — Может быть, — проворчала она. Черта с два, подумала она.       Они пришли к Бабушке, и Эмма остановилась за одним из столов. Она пихнула Генри и кивнула на бар, немым жестом показывая, чтобы он пошёл и сделал заказ. Он выглядел разочарованным. Конечно, ему хотелось увидеть, чем закончится диалог между его родителями, но он неторопливо, дуясь всю дорогу, направился к Руби.       Как только парень ушёл, Нил начал говорить.       — Послушай, Эм, я знаю, что вчера вечером прошло всё не очень гладко.       — Нил.       — Но ты должна знать, что я сожалею. Я должен был сделать это — Сторибрук был твоей судьбой, и я не мог стоять у этого на пути.       — Нил, прекрати. Прошлая ночь была катастрофой, потому что то, что ты говорил мне, я слышу каждый раз. Я сыта этим по горло. Если ты хочешь быть друзьями, — Эмма вздохнула, призывая всевышнего, чтобы он оставил её в покое и позволил жить дальше, — тогда просто прекрати. Твои извинения ничего не изменят, они мне надоели, — он открыл было рот, чтобы поспорить, но она тут же покачала головой. — Пожалуйста, Нил.       — Мне очень жаль, — сказал он.       — Хорошо, — она потёрла лоб. — Я рада за тебя, — Эмма села за стол и уткнулась в меню, которое вызубрила ещё несколько месяцев назад, намереваясь игнорировать Нила.       Тот пару мгновений пристально смотрел на неё, а затем осторожно сел напротив.       — Эмма, я понял, я оставлю тебя в покое, — он помялся, — можно я почаще буду видеть Генри? — она кивнула. Она никогда не станет отказывать в чём-то Генри, а особенно в отце. Он широко улыбнулся. — Отлично, давай так, я отвалю, но позволь мне сначала купить тебе выпить? В знак примирения.       Эмма закатила глаза, но Нил выглядел крайне любезным, и ей не хотелось, чтобы Генри видел, как её гнев выливается на его отца, даже если Нил этого и заслуживал. Она кивнула.       — Горячий шоколад.       Нил ухмыльнулся.       — Отлично, скоро вернусь, — он слез со стула и подошёл к Генри, хлопая его по плечу, когда он забирал у Руби их заказ.       Генри присоединился к Эмме за столом, и девушка начала постепенно расслабляться, когда он стал оживленно рассказывать о том, как прошёл его день, подробно описывая занятие по мечам, урок естествознания и английского языка. Не успела она забыть о Ниле, как он поставил один напиток перед ней, а другой перед Генри. Эмма сощурилась, глядя на него, на что Нил поднял руки в успокаивающем жесте.       — Я не останусь, — сказал он. — Расслабься, пожалуйста, Эм, — её челюсть сжалась. — Эй, до скорого, да, Генри?       Генри, конечно, соскочил со своего места, чтобы на прощание обнять своего отца, который с энтузиазмом ответил тем же. Эмма, посмотрев, как он уходит и занимает свободное место в другом конце зала, медленно потягивала горячий шоколад. На вкус он был странным, другим, но всё таким же превосходным. Она довольно быстро опустошила свой стакан и, когда Генри хихикнул ей, показательно вытерла своё лицо, очищая его от взбитых сливок.       — И вы, ребята, снова сошлись? — немного подозрительно спросил Генри.       — Нет, парень, не сошлись.       — Значит, он не пригласил тебя на свидание?       — Нет. Мы просто разговаривали, — Эмма закусила губу, а затем наклонилась чуть ближе к Генри, ловя его взгляд. — Генри, мы никогда не будем снова вместе, ты ведь понимаешь это? — парень нахмурился. — Мы уже не те люди, что были раньше.       — Значит, вы точно-точно не сойдётесь?       — Верно. Но мы могли бы быть друзьями. Наверное. И ты все равно можешь с ним общаться, если хочешь.       Нил притаился, подслушивая разговор и улыбаясь в свою кружку кофе. Когда зелье подействует, она прибежит к нему. Она прибежит к нему и со страстью в глазах признается в том, что он и так знает — она до сих пор любит его и всегда будет любить. Втроём, вместе с сыном, они наконец-то смогут стать полноценной семьёй и покинуть это ужасное место, которое только и напоминало ему об отце и его предательстве. У него будет всё, чего он когда-либо хотел.       Взгляд Нила смягчился, когда он посмотрел на Эмму с Генри. Его сын бурно жестикулировал, рассказывая о чём-то, а Эмма, наклонившись вперёд, восхищалась историей. Они выглядели идеально. Общий дом, задумался он, и семья. Было бы здорово. Мы могли бы даже завести собаку.