13. Ты счастливый пёс
8 июля 2017 г., 21:21
Это был осенний вечер. Солнце таяло на горизонте, золотой свет купал в себе всё — от последних листочков, летящих с деревьев до блеска украшений, застёгнутых на шеях и запястьях. Вечерний и прохладный воздух не стал помехой для торжеств, которые наверняка бы растянулись на всю ночь. Бурно полыхавшие факелы на столах держали холод в страхе.
Поистине, не могло быть более идеального зрелища, более идеальной истории, чем эта. Независимо от того, как гость относился к союзу, у этого были задатки бесконечной, вневременной любви. Две женщины, имеющие общего сына, которого безгранично любили — сама по себе чистая любовь. Это само по себе вызывало слёзы на глазах многих гостей. Некоторые смотрели на это, как на союз, мир двух воинов. Один воин, сильный, доблестный и объятый любовью. Восстаёт в хаосе, но в конечном итоге находит свой путь к свету. Другой, тёмный. Восстаёт под рукой тирана и отправляется по пути тёмного, маленького сердца. Оба они родились под одними и теми же звёздами — боли, страха и безызвестности, — и оба боролись за своё право на свободу и любовь. Эта история стоит того, чтобы её рассказать. И абсолютно стоит того, чтобы взглянуть на неё своими глазами. Некоторые смотрели на это через призму искусства — светлое и тёмное, чёрное и золотое — и это было прекрасно. А некоторые смотрели на это, просто как на двух женщин, которые полюбили друг друга, и не было ни одного сухого глаза под широким чистым небом, когда они обменялись клятвами бесконечной любви, прощения и понимания, связывая их кольцами, скрепляя их поцелуем, перед свидетелями и их магией, что окружила их золотым и ярким светом.
В конце концов, гости расселись по своим местам, ели, пили и смеялись. Время близилось к ночи, и вот, с места поднялся одетый с иголочки молодой человек. Благодаря своим широким плечам и внушительной высоте, на него тут же обратили внимание. Когда он начал говорить, голос его был мягким. Вступив, он вошёл во вкус и продолжил очень уверенным тоном.
— Спасибо всем, что пришли, — обратился он к толпе. — Это, наверное, один из самых счастливых дней в моей жизни, — признался он. — То есть, как ещё бы могло бы быть? Это всё, чего я когда-либо хотел. — Генри сделал паузу, собираясь с мыслями. — Как шафер, я должен произнести действительно блестящую речь. Или блестящую историю. — Он прочистил горло. — Она начинается так: давным-давно, в школе, недалеко отсюда, моя учительница дала мне книгу со сказками. Сказками о далёких местах, волшебных существах, и героях, знакомыми мне, как собственный дед, — сказал он с дерзкой ухмылкой. Это вызвало пару смешков по залу. Генри знал, что это была плохая шутка, но он был как-никак в компании друзей и семьи, а на таких сборищах редко звучат иные шутки. — Я не знаю, почему она отдала мне книгу. Но я был просто благодарен ей за это. Со временем я начал узнавать в ней горожан. Арчи, ты был первым. Возможно, потому, что я проводил с тобой много времени. — Мужчина застенчиво улыбнулся и кивнул своему другу. — Мама, — сказал он, смотря на Реджину, — ты была одной из последних, кого я узнал. Я не хотел верить, что ты была Злой Королевой, о которой там рассказывалось. И я не горжусь своим поведением, но я и не сожалею о нём, потому что, если бы я этого не сделал, мы бы точно не оказались там, где сейчас.— Реджина кивнула и сделала вид, будто не плачет.
Генри отвернулся и разгладил пиджак, пытаясь вспомнить, на чём остановился.
— Ах, да. Я таки понял про проклятье, и пошёл искать спасителя, который оказался моей мамой. Супер удобно, знаю. — Ещё одна волна смешков. — Тогда я был счастлив, что нашёл её, ведь я знал, что она освободит нас. Но теперь я счастлив ещё сильнее, потому что она смогла сделать то, на что я даже не рассчитывал. Сложно описать, но я попробую. Я думал, что моя мама была спасителем из-за Белоснежки, Прекрасного принца и их Истинной Любви. А затем я подумал, что она спаситель, из-за того, что правда любила меня и спасла. Кстати, спасибо тебе за это, Ма.
Эмма ухмыльнулась и кивнула, беззвучно произнося ртом «без проблем».
Генри продолжил.
— И не поймите меня неправильно. Я благодарен, что она сломала проклятье и спасла меня, но учитывая все обстоятельства, это не то, что нам было нужно. Да, нам нужно было освободиться от проклятия, но больше чем в этом, больше чем в чём угодно, мы нуждались в надежде. Мне нужна была надежда. Вот почему Снежка дала мне эту книгу. Потому что даже возможность счастливого конца — очень мощная штука. — Генри ласково улыбнулся своим мамам. — Порой люди слишком сильно путаются в своей жизни. Они ошибаются и думают, что это конец, когда на самом деле это… точка. А всего-то надо перевернуть страницу или позволить новому персонажу войти в их жизнь. — Он усмехнулся. — Или, может, это как раз тот момент, когда вам выпадает возможность вспомнить, кто вы, и всё, что вам нужно, это небольшой толчок, который напомнит вам о том, кем вы были, когда были сильными и смелыми.
Генри глубоко вздохнул.
— Это самый счастливый день в моей жизни, потому что кроме всего прочего, мои мамы доказали мне, что ничего нельзя потерять навсегда. Что когда вы чувствуете себя побитым, может, всё, что вам нужно, это небольшая помощь. Что люди меняются, что любовь не так далеко, как вы думаете, и что всегда остаётся надежда. — Он на мгновение прекратил речь, но толпа безропотно ждала продолжения. Когда Генри заговорил снова, голос его стал мягким. — Так давайте же поднимем бокалы за Эмму и Реджину, моих матерей. За их счастье.
Толпа зааплодировала, а Генри ещё десять минут обнимался с двух сторон своими матерями, которые тактично делали вид, что не разрыдались от его речи. Когда ему, наконец, удалось выкрутиться, он занял своё место рядом со своей лучшей подругой Грейс и другом Николасом.
Следующей на сцену вышла Руби. Она озарила всех широким, зубастым оскалом, и кивнула в знак приветствия.
— Моя речь будет недолгой, потому что хоть я и люблю этих женщин, я в конечном счёте хочу успеть на пьющую и танцующую часть сегодняшнего вечера. Эмма, я люблю тебя. Ты успела стать мне потрясающим другом уже на второй день приезда. Ты была моим лемуром, моей уверенностью, самым добродушным начальником, особенно по утру понедельника, после чертовских выходных, поэтому спасибо тебе за это. Кроме того, я просто хочу добавить, потому что Генри этого не сделал — я всё ещё не простила тебя за то, что ты водила меня и Генри за нос, уверяя нас, что между вами ничего не происходит.
Улыбка на лице Генри испарилась. Они так и не придумали лучшего названия для операции «Второй Пилот», и он был очень раздосадован этим фактом. Но гораздо большую досаду ему доставляли воспоминания о его подлых матерях и том, как они делали вид, будто ничего не происходит, и только когда его планы стали чуть более радикальными, они вмешались и рассказали правду.
— Реджина, — обратилась Руби. — Ты изменилась. В гораздо лучшую сторону. Ты всё ещё немного пугаешь, но любовь идёт тебе к лицу. Я рада за тебя. — Руби подняла бокал и, вскрикивая: — За Эмму и Реджину! — опустошила содержимое. Гости последовали этому примеру.
Речь Снежки, как ни странно, была даже короче, чем у Руби.
— Эмма, ничего бы в мире не сделало меня такой счастливой, как-то, что ты нашла того, с кем сможешь разделить всю оставшуюся жизнь, и того, кто делает тебя такой же радостной, как ты делаешь Реджину. И Реджина, пришло время, когда любовь сработала в твою пользу.
— Чертовски верно, — пробормотала некогда Злая Королева, чмокая Эмму в щёку.
Напоследок остался Дэвид. Он отодвинулся и встал, прочистил горло и улыбнулся. Все собравшиеся наслаждались его голосом и речью. Несмотря на прошлое пастуха, он со всем авторитетом и грацией короля заставил толпу прильнуть к каждому его слову.
— Для меня большая честь стоять сегодня перед все вами, перед всей семьёй и всеми преданными, бескорыстными и верными друзьями, которые прошли этот путь вместе с нами. — Он сделал паузу, кивая и улыбаясь. Реджина закатила глаза при мысли о том, что король прослезился. — Я говорил немало речей в своей жизни, моя жена тоже, и порой они звучали перед лицом великого ужаса и отчаяния. Мы призывали вас не утрачивать в себе такие черты, которые, как мы знаем, есть в глубине каждого из нас. Честь. Храбрость. Отвага. Дружба. Надежда. — Он поднял свой бокал. — Истинная любовь.
На это ответил хор голосов:
— Истинная любовь! — и все покорно выпили из своих бокалов, кружек и кувшинов (Лерой).
— И сегодня я произнесу ещё одну речь. На этот раз уже по счастливой причине. Мы не стоим лицом перед ужасной опасностью, нам не нужно наше мужество, подкреплённое страхом или неуверенностью в себе. Сегодня у меня к вам лишь одна просьба, друзья мои, и она должна будет стать свидетелем с ясным взглядом и радостным сердцем начала нового пути, благословенного Истинной Любовью, — он снова замолчал, чтобы каждый смог поаплодировать и выпить. Затем на губах его расцвела нахальная, хитрая улыбка, а в глазах сверкнул оттенок шалости. — Все мы хорошо знаем, что начиналось это всё как какая-то собачья чушь. Мы были уверены, что Эмма тронулась умом, но со временем поняли, где собака зарыта. И я думаю, все мы знаем, кто держит поводок в этих отношениях, — добавил он с заговорщическим подмигиванием к аудитории.
— Боже мой, пап! — прошипела Эмма.
Реджина ухмыльнулась.
— Это же правда, дорогая.
— Мама! — застонал Генри. — Я не хочу об этом слышать.
— Прости, Генри.
— В любом случае, — продолжал Дэвид, игнорируя прерывания, — как нам известно, какое-то время у них были и взлёты, и падения, не говоря уже об очень и очень публичных ссорах. Но это всё закончилось, когда Эмма до беспамятства влюбилась. Конечно, пару раз она оказывалась в немилости со своей невестой, но мне нравится думать, что со своим новообретённым счастьем, к новой жизни она пойдёт — с поводком на шее.
— Серьёзно? Это было два года назад, а ты всё ещё даёшь уроки собачьего каламбура. Это уже не смешно, — проворчала Эмма, на половине предложения уходя в шёпот, потому что на руку внезапно легла рука новоиспечённой жены.
— Ладно, ладно. Эмма попросила закончить с шутками про собак, поэтому я поспешу и перейду к сути, дабы мы успели сфотографироваться и потанцевать, да? — слова были встречены с аплодисментами, и Дэвид кивнул. — Хорошо. Честно говоря, я рад, что Эмма нашла Реджину. Все мы помним о её судьбе бродячей, пока она не приехала сюда…
— ПАПА!
— Ладно, ладно, всё! Я всё ещё думаю, что они смешные, но так уж и быть, продолжу. — Он прочистил горло. — Нет ничего более идеального, более почитаемого во всех мирах, чем Истинная Любовь. Мне посчастливилось встретить мою любимую жену Снежку, а вместе с ней нам посчастливилось присутствовать сегодня здесь. В жизни каждого отца наступает момент, когда ему нужно отпустить свою дочь, когда ему нужно позволить ей отправиться с кем-то в новый путь, и это — день её свадьбы.
— Или день, когда Королева проклинает целое королевство, — выкрикнул Лерой из толпы.
Дэвид вздохнул.
— Ну, да, не будем обращать внимание на очевидное. Я бы хотел, чтобы вы подняли свои бокалы за Эмму и Реджину. Я никогда не видел, что бы за любовь сражались также пылко, как они сражались за свою. — Он поднял бокал к небу, повернулся к ним — к его прекрасной дочери и её жене — и улыбнулся настолько широко, чтобы у него получилось сдержать слёзы. — Я желаю вам всего самого лучшего в новой главе вашей истории, пусть она принесёт вам вечную радость.
Толпа радостно пила, выкрикивая свои поздравления и тосты: «Эмма и Реджина!», «Королева и её Спаситель!», «Вперёд мамы», «Ву-хуу, Истинная Любовь».
Эмма вытащила Реджину на танцпол, где выкатили маленький торт в форме собачьей косточки.
— Нет, — прорычала она. Реджина засмеялась, но тут же показала, что кондитеры вывезли настоящий торт, трёхярусный, кремовый, украшенный белыми идеальными розочками. И, когда Эмма повернулась, чтобы взглянуть на своего отца, Реджина взяла немного крема с бочка этого шедевра, терпеливо выжидая, когда жена повернётся обратно, чтобы изляпать ей тортом лицо.
— Знаю, — Реджина прижала губы к щеке Эммы, позволив жене испачкать её лицо в ответ. — А теперь мы женаты, — сказала она, снова её целуя, — и ты можешь ненавидеть меня вечно.
От этой мысли у Эммы заискрились глаза.
— Вечно. Звучит неплохо. — Глаза их закрылись и, игнорируя всё остальное, игнорируя толпу, ожидающую первый танец невест, и игнорируя испачканные тортом щёки, они поцеловались. — На самом деле я тебя не ненавижу, — прошептала Эмма.
— О, слава Богу, — рассмеялась Реджина. — А то это было бы невероятно неловко, учитывая, что я люблю тебя.
Широкая, глупая и абсолютно обожаемая улыбка растянулась на лице Эммы.
— И я тебя люблю.
Они лениво вращались на танцполе, крепко обнимая друг друга, изредка соприкасаясь своими носами в промежутках между поцелуями. Когда первый танец подошёл к концу, в звуковой системе послышалась новая песня, и Эмма застыла.
— Ты стало быть шутишь, — она отстранилась. Из колонок звучала «Кто выпустил собак?», и она стиснула зубы. — Нет, я ненавижу всех. — Эмма нахмурилась, выискивая взглядом виновника.
— Даже меня? — спросила Реджина.
— Кроме тебя, — Эмма сузила глаза на хихикающего Дэвида, крутящего по танцполу Снежку. — Папа, твоих рук дело? Ну ты и сучёнок.
Реджина пихнула Эмму, смеясь.
— Вообще-то это ты, дорогая. — Эмма моргнула. — Самка собаки — сучка. — Её жена застонала, а Реджина снова засмеялась. — Ты сама на это напросилась.
— Я знаю, что всё это начиналось с моего превращения в собаку, но теперь-то уже всё со мной нормально. Так может забудем хотя бы в день нашей свадьбы о всём, что связано с собаками? — умоляла Эмма. Реджина тут же кивнула, восторгаясь широкими зелёными глазами. — А потом, в самую первую секунду, когда случай того позволит, я собираюсь увезти тебя, — понижая голос, продолжала Эмма, — и мы отправимся домой, где я сниму с тебя всю одежду, за исключением подвязок, а затем я собираюсь… — она наклонилась ближе, шепча оставшуюся часть своего предложения. Глаза Реджины полезли из орбит.
— Эмма, — прошипела она. — Почему ты решила мне сказать об этом именно сейчас? Теперь я не смогу ни о чём другом думать, — призналась она.
— Ты назвала меня сучкой, поэтому я такой и останусь. Тебе придётся об этом думать ещё примерно, о, около трёх часов, пока мы не закончим со всеми этими тупыми мелочами, — усмехнулась она, с полной уверенностью считая, что на этот раз оказалась хозяйкой положения именно она.
Триумф Эммы длился недолго. Королева Реджина не слыла особым любителем социальных тонкостей, и поэтому для толпы не стало большим удивлением, когда вокруг молодожёнов закружило огромное фиолетовое облако, и они обе исчезли. Гости решили продолжить вечеринку как ни в чём не бывало, принимая во внимание, что за алкоголь было уплачено, а торт был вкусным.
***
Друзья мои, мне крайне приятно сообщить вам о том, что обе женщины жили долго и счастливо, в окружении своих родных и близких, и знали любовь до конца своих дней.
