После возвращения

Когда розовый дым развеялся, Хибари огляделся. Похоже, все прошло нормально, и он оказался в своей комнате, в особняке Вонголы, из которого, собственно, и исчез. Он устало вздохнул, стянул пиджак с плеч, кинул его на кресло и принялся за пуговицы рубашки. Все-таки он предпочитал ходить «дома» в юкате. - Тетцуя, я знаю, что ты там, - вдруг произнес брюнет. За сёдзи послышался шорох, а затем они отъехали в сторону. Большая часть второго этажа Южного крыла особняка Вонголы, любезно предоставленная Десятым для Хибари, была обустроена в японском стиле. - Кея-сан вы вернулись, - утвердительно сказал Тетцуя. Он-то не сильно переживал за своего босса, ему как никому другому было хорошо известно, на что способен этот человек. У которого за все эти годы подчинённый так и не нашел ни одного слабого места. Кусакабе задумался. Хибари всегда вел себя сдержанно и отстраненно, но был период, еще в школе, когда глава ДК вел себя странно. Тогда его зам грешным делом подумал было, что его босс влюбился, но, посчитав эту мысль немного бредовой, забыл об этом. Это было в первый и последний раз, когда Тетцуя видел ТАКОГО Кею. - Что-нибудь случилось за время моего отсутствия? – поинтересовался хранитель облака Вонголы. - Нет, все было тихо, - поспешил отчитаться зам. - После вашего исчезновения ничего не происходило. Савада-сан отправил людей на ваши поиски, думаю, нужно сообщить, что вы вернулись. - Хорошо, мне как раз нужно поговорить с ним. Можешь быть свободен. Когда Кусакабе ушел, Хибари скинул уже расстегнутую рубашку и направился в душ. Они долго гуляли по городу с младшим котенком, нужно было освежится, а затем отправляться к Саваде. Ну, по крайней мере, так планировал бывший глава ДК. Выйдя из душевой кабинки, он слегка обтерся полотенцем и, повязав его на бедра, вышел из ванной. На улице уже стемнело, и в комнате царил полумрак, но Хибари сразу почувствовал чужое присутствие. -И что ты тут делаешь? – поинтересовался брюнет. - Хибари Кея, не будешь ли ты так любезен рассказать, где пропадал? Я, конечно, понимаю, что ты у нас оху*нный хищник. Но постарайся в следующий раз поставить в известность хоть бы меня, я, как-никак, твой босс. Кея посмотрел на Саваду, который сидел в кресле в дальнем углу комнаты. Он явно был зол, стоило только посмотреть в его глаза, чтобы понять это. С таким Десятым лучше было не спорить, брюнет знал, что в подобном состоянии тот бывает очень редко и, честно говоря, искренне не понимал, чем был вызван этот гнев сейчас. Хибари хмыкнул, пытаясь за этим скрыть свое непонимание поведения Тсунаеши. Не включая свет, Кея нашел свой пиджак и достал из внутреннего кармана конверт. Босс вопросительно посмотрел на своего хранителя и взял протянутую бумагу. Он заметил на ней печать, быстро повернулся к столику возле кресла и включил светильник, который стоял на нем. - Моя печать?.. Ты был в прошлом? - Да, - устало ответил брюнет. - Понятно, вот почему мы не нашли никаких следов, но почему так долго? - Базука была сломана, - как всегда не многословен. - Ладно, - облегчено вздохнул Десятый. - Что за письмо? Хибари отошел к кровати и, поправив полотенце, плюхнулся на нее, не замечая, как карамельные глаза изучают его тело. Савада Тсунаеши вырос, стал полноправным Десятым боссом Вонголы, и сейчас только Реборн смог бы сказать, о чем думает его ученик. Ведь он сам на протяжение этих десяти лет учил своего подопечного контролировать эмоции, и теперь его просто невозможно было прочесть. И в такие моменты, как сейчас, Тсуна был очень благодарен своему репетитору. - Не знаю, ОН просил передать. Десятый вскрыл конверт и повернулся к светильнику. Пробежавшись по немногочисленным строчкам, он мягко улыбнулся думая, что в прошлом был слишком наивен. Но когда Тсуна собирался уже вложить прочитанный листок обратно в конверт, то заметил маленькую приписку снизу: «Пока ты там херней маешься, я трахнул твоего любимого ХЬ» Хибари, который сидел все это время на кровати и строил коварные планы по захвату котенка-старшего, передернуло от заполняющей комнату ауры убийства, которая принадлежала его боссу. Кея медленно повернулся в его сторону и замер. Похоже, его «любимый» маленький котенок устроил ему подлянку. Это стало понятно, когда Кея увидел, как яростно прожигает его взглядом шатен, на лбу которого полыхнуло пламя. А ведь котенок обещал ему помочь, еще тогда, когда они собирались сразится, но им помешали, он ведь тогда прошептал ему: « А ты у меня взрослого никогда не спрашивал, почему даже через десять лет я по-прежнему был один?» Тогда бывший глава ДК не понял значение этих слов, но теперь, смотря, как потемнели от ярости глаза босса, Кея начал догадываться об их смысле. Хотя ему еще только предстояло узнать, что же такого написал в письме мелкий пакостник, что вызвало подобную реакцию Десятого. Но, учитывая «нового» Тсунаеши», он примерно догадывался, что там могло быть, и, если это так, то ему придется ой как не сладко. Сам же Тсуна сейчас, сидя в кресле, думал, что мало его пинал Реборн, уча скрывать свои истинные чувства. «Да пошло оно все!» - пронеслось у него в голове. - Хибари, я смотрю, ты в педофилы подался? – глаза Десятого полыхнули. Резко поднявшись, он словно исчез, но в следующую секунду оказался рядом с брюнетом и с силой толкнул его в грудь, тем самым опрокидывая на кровать, и уселся с верху. Джудайме был зол, даже не просто зол, а в бешенстве, и Кея еще ни разу не видел его таким. Хотя, нет, был один случай, когда одна из семей похитила Нану-сан. Тогда, как только Савада узнал об этом, то просто активировал пламя и исчез. Когда же хранители Вонголы и Варии добрались до предавшей их семьи, они увидели, что местность будто сравняли с землей, семья уничтожена, а посредине всего этого стоял Тсунаеши. Тогда он ничего не сказал, просто прошел мимо, но Кея уловил его взгляд, он был таким же. Кстати, после того случая Десятый начал курить. Правда, никто из хранителей не знал об этом, кроме, конечно же, Хибари, который, вернувшись поздно ночью с задания, застал его курящим на балконе. Сейчас же бывший глава ДК думал, как бы не повторить судьбу той злополучной семьи. Однако вспомнив, что не все передал Саваде и подумав, что хуже уже быть не может, сказал: - … (от авт.: хочу оставить эти слова в секрете, скажу лишь одно: когда Тсу был маленький, то Нана-сан водила его смотреть экранизации разных японских мифов. Малышу очень понравился один рассказ, про влюбленную пару, и тогда он подумал, что если что-то подобное скажут ему, то он уже никогда в жизни не отпустит этого человека.) Тсуна сначала замер, вслушиваясь в слова, затем погасил пламя, расслабился и даже мягко улыбнулся сам себе. - Надо покурить, - немного покраснев, сказал шатен и попытался встать с Кеи. - Куда? – тот схватив Десятого за талию и усадил его обратно на свои бедра. - Не объяснишь мне, что это значит? Тсуна отвел взгляд. Руки Хибари все еще находились на его талии, а от этого мозг подбросил пару фантазий, которые он холил и лелеял все эти десять лет. В его штанах становилось тесно, а после слов хранителя сердце билось так, будто пыталось сломать грудную клетку и выбраться наружу. Брюнет, видимо, этого еще не заметил, и поэтому Савада пытался свалить как можно быстрее. Кея удивился подобному поведению Тсуны, он понимал, что сказанные им слова значили что-то особенное для шатена. Что-то было не так, неужели его догадки после нескольких намеков котенка правдивы? Шатен, ничего не ответив, еще раз попытался встать, но опять был усажен обратно. Кея медленно, чтобы не спугнуть, протянул руку и дотронулся до щеки Тсунаеши, внимательно смотря в его глаза и ища там ответы на свои вопросы. Поддавшись порыву, Десятый прикрыл глаза и словно маленький котенок потерся щекой о теплую руку человека, которого любил еще со школы. Савада понимал, что в мафии подобные связи не приветствуются, и старался душить в себе все чувства к бывшему главе ДК. Но не получалось, это вызывало лишь еще больше страданий. И сейчас, когда Хибари так близко, ему так хотелось коснуться его, упасть ему на грудь и просто разрыдаться, не в силах терпеть боль от душевных терзаний. Тсуна накрыл своей рукой руку Хибари, прижимая ее к своему лицу, а из-под опущенных ресниц по щеке скатилась слеза. Хибари шокировано посмотрел на него, а затем свободной рукой схватив его за плечо и прижал к своей груди. Послышался тихий всхлип, а потом брюнет ощутил, как ему на грудь капают теплые слезы. Кея сильней прижал к себе Саваду, начав нашептывать, что все будет хорошо и еще какой-то бред, только что бы его любимый перестал плакать. - …а потом мы купим тебе розового слоника… - продолжал брюнет. Тсуна, осознав, что сейчас несет Хибари, оторвал голову от его груди. - Кея, какой нафиг розовый слоник? - уже с улыбкой спросил он. - Ты успокоился? – улыбнулся в ответ бывший глава ДК и, немного приподнявшись, накрыл своими губами губы своего босса, вовлекая его в нежный поцелуй. - Я люблю тебя, Савада Тсунаеши, - прошептал он, разорвав поцелуй. - Знаю, - улыбнулся Десятый, но, увидев удивленное лицо возлюбленного, продолжил. - Те слова, что ты сказал – это было признание. И я тоже тебя люблю. - Вот ведь мелкий котенок… - А вот про «котенка» поподробнее, - перебил его шатен. Хибари нервно сглотнул. Кажется, разговор у них будет долгим.