Стражник

      Следующий месяц был адом. Мало того что Мольнар часто таскал меня с собой, показывал то вещи Фаркаса, то людей, то еще что-то и спрашивал меня, где и при каких обстоятельствах я их видел, так еще и обучение у «жестянок», как называли стражей банка с древнейших времен, было откровенно жестче, чем у городских.       Потому отсев был соответствующий. Сейчас я понимаю, что в моем случае без содействия Мольнара не обошлось.       Я почти блестяще справлялся с тем, что требовало силы, выносливости и громкой глотки, но совершенно сыпался на наблюдении за потенциальными злоумышленниками, их раскрытии и дальнейших действиях.       Мольнар без труда определял, какой из статистов на учебном полигоне нес под плащом нож, новомодный тогда пистоль или бомбу, и пытался объяснять мне, по каким признакам он это определял, но до меня все это начало доезжать значительно позже.       — Новак, неужели ты не видишь, как номер восемь себя ведет? — прямо спросил меня капитан.       — Ну, ровно идет, не спотыкается, — удивленно ответил я.       — Он идет абсолютно прямо, целясь в окно «дельта», быстро, отвернув лицо от поста стражи и держа обе руки глубоко в карманах; движения резкие, нервозные. Плащ плотный, прорезиненный, сильный запах дешевой адельской воды. Почти наверняка взрывчатка с катализатором на электродах с поворотным механизмом... Четвертовал бы того, кто завез к нам эту дрянь, — в сердцах добавил Мольнар.       Мольнар неплохо осваивал новинки, всего за пару лет наводнившие наше скромное и до этого никому не нужное островное государство.       До встречи с Мольнаром я практически не интересовался тем, что происходит за пределами нашего «лепестка» островов.       С его слов, всего лет за пять мир перевернулся с ног на голову. Он многое мне рассказывал, убеждал, что мне следует следить за тем, что происходит в мире, так как это имеет влияние на мою работу. Я тогда подумал, что он просто намекнул, будто этот Габен оказался у нас неслучайно. К сожалению, я ошибался.       Не так уж много я помню из его лекций, хотя он и старался объяснять доходчиво.       Очередная Война Империи и Конфедерации дошла до критической точки, но не пошла на убыль, как то обычно бывало, а закончилась общим поражением, как назвал это Мольнар.       Империя — хоть и божилась, что ни при чем, — при помощи какой-то магической хреновины практически разнесла Конфедератов на клочки.       Погибла почти половина населения, еще куча людей отошла к Всевышнему из-за того, что территория Конфедератского материка стала малопригодна для жизни. Магические аномалии, новые болезни, хреновый воздух, минимум воды близко к поверхности…       Империя не успела отпраздновать победу, так как опрометчиво скинула вину на своих и конфедератских магов и начала на них охоту, потому что правивший в то время император очень боялся влияния Гильдии Магов и стремился проредить их братию и убрать подальше от управления государством.       Гильдия Магов уже было ушла в подполье, но тут активизировались Гильдия Купцов и Гильдия Механистов, которые, почуяв жареное, решили не ждать, пока правитель возьмется за них в силу их же послевоенной слабости. Собрали пламенными речами и золотом единомышленников, обеспечили коридор до своих берегов гражданам Конфедерации, желающим поквитаться с виновником их бед, и вывели из подполья Магов.       Четырнадцатая гражданская война вспыхнула как бочонок с маслом. И так до конца и не закончилась. Император Айрон оказался в тяжелом положении, но все прибывающие иноземцы-конфедераты тоже были мало кому по вкусу. Посему и у императора хватало сторонников.       Вот тут жители материков и вспомнили о паре островных не колонизированных государств в глуши. Наш правитель князь Филипп был любителем новенького и с восторгом стал принимать имперских и конфедератских граждан. Естественно, только тех, кто мог купить гражданство за деньги, профессиональные услуги или какие-нибудь технические или магические новинки.       Наши маги до этого вели почти монашеский образ жизни и мало участвовали в делах простых смертных, потому упорно пытались пресечь работу иноземных колдунов на островах, пока не договорились с князем о введении кучи правил. Первое из которых — обязательное вступление иммигрантов-магов в местное отделение Гильдии Магов и в один из островных орденов.       Торгаши и изобретатели так и вовсе первыми предложили открыть отделения Гильдии Купцов и Механистов, до этого отсутствующие на островах. И года за два развернули у нас долбаную «Великую Индустриальную Революцию».       Лично мне видимы были как хорошие, так и откровенно поганые результаты этого «понаехавшего» прогресса.       С одной стороны, жратвы стало действительно больше, а добывать ее хоть в поле, хоть в городе — намного легче. Уменьшилось количество эпидемий, и вообще больше гадости стало излечимо.       С другой стороны, чем больше народу, тем больше у меня работы. Грабежи, убийства и шантажи, связанные с банком, стали рутиной. Да и в городе не сказать чтоб было очень спокойно.       Из обмундирования убрали большую часть железных частей. Форма стала гораздо легче, хотя и прочнее. Но даже она не спасала от долбаных пистолей, если стреляли, скажем, в лицо, шею или подмышку. Прозвище «жестянки» полностью потеряло свою точность, но привычку просто так не вытравишь, и нас продолжали так именовать.       Князь же о наших бедах не знал и все так же радовался парадам солдат в новой форме, стрельбам, различным механическим штукам и магическим фокусам. Он даже создал стрелковую хоругвь, состоящую сплошь из молодых дворянок. Всем взводом ржали, когда узнали.       У нас тоже появились стрелковые взводы, но служба считалась элитной, и потому попасть туда могли либо стражники, уже заслужившие доверие отличной и длительной службой, либо родственники и бастарды клана Анкастер.       Мольнар тем не менее продолжал свое расследование. Помню, он привел меня в дом, где когда-то жил Фаркас со своими родителями и сестрой.       Капитан долго осматривал пол в хозяйской спальне и наконец сказал:       — Новак, Гал, сдвиньте-ка кровать.       Мы передвинули массивное сооружение, сколоченное из сосновых досок, в сторону.       Мольнар склонился и стер пыль в нескольких местах на полу. Он чуть прошелся, остановился на месте, где было изголовье кровати, и потянул на себя чуть выступающий гвоздь. Оказалось, что кровать скрывала люк в подвал.       — Новак, вперед, — скомандовал капитан, кивнув на вход в подвал.       Я молча повиновался. Внизу было пыльно и темно. Мольнар скинул мне светильник, я встряхнул маленький прозрачный цилиндр с медными крышками на дне и верху, и он начал излучать теплый свет.       — Никого нет, капитан, — осмотревшись, доложил я.       — Ясен пень. Никаких странных запахов не чувствуешь? — спросил меня Мольнар.       — Никак нет. Воняет как от рубахи золотаря, и все, — ответил я. Командир спустил голову в подвал и принюхался.       — Рубаха золотаря... Вот болван. Это же сера, — со смешком сказал мне Мольнар и спустился.       — Отец Фаркаса был плотником, зачем ему эта сера? — недоуменно спросил я.       — Это ты мне скажи, — вздохнув, ответил капитан. — Неужели ты еще не догадался?       — Да что вы все тыкаете меня не пойми во что, капитан? Объясните уже! — не выдержал я.       — Слушай, Новак. Поначалу я был почти уверен, что ты участвовал во всех делишках Фаркаса, но прикидываешься идиотом. Теперь я вижу, что ошибся, и это осложняет дело. Вероятно, твой сержант периодически использовал тебя, но где и когда — теперь будет трудно понять, — недобро сказал Мольнар. — Фаркас, Габен и еще пара темных личностей, которых я показывал тебе на протяжении последних месяцев, планировали ограбление банка. Фаркаса убрали, когда он добыл всю возможную для него информацию и стал бесполезен, Габен занимался запутыванием следов, в том числе ему принадлежал трюк с мельницей и обнаруженной там же атрибутикой семьи Фабиан, что пустило нас по ложному следу, остальные же планировали осуществить подрыв пакета с серой в основном зале для создания паники и проникновения в банк через подземелья. Неужели тебе не приходило в голову, что Фаркаса не просто так убили и что не просто так именно я ношусь с этим расследованием?       — Ну дык, я простой рядовой. У меня голова о другом болеть должна. Мольнар закатил глаза.       — Рядовой, еще немного — и банк бы обнесли. Впервые за его тысячелетнюю историю. Научись уже разувать глаза и проявлять хоть немного инициативы, Новак. А то не то что до сержанта не дорастешь, в рядовых не удержишься, — грубо пихнув мне в руки пакет с этой самой серой, произнес Мольнар и проследовал наверх.       Надо сказать меня это сильно задело.       Мольнар не попер меня из стражи банка, но больше с собой не брал. Надежды на скорое повышение стали таять. Я долго думал, как исправить положение. Наконец допер до того, что неплохо бы еще раз пройти обучение. Однако теперь мне это было недоступно. По пьяни я разболтал Галу о своей досаде, он посоветовал мне напроситься на охранение учебного полигона. Полтора года я наблюдал за обучением новоприбывших. Со временем до меня начало доходить, чего так рьяно пытался добиться от меня Мольнар.       Я вернулся в охранение банка. Через два года удача мне улыбнулась. Я лично взял ублюдка с рукой на пистоле под плащом. Меня повысили до капрала.       Еще через два года Мольнар вспомнил о моем существовании и стал периодически давать мне поручения.       Я уже мысленно рисовал у себя на кителе сержантские лычки и представлял помолвку с дочкой мясника с главной улицы...       — Новак, берешь двух людей и идешь в патруль на нижний уровень... И, Данте, посматривай наверх. Мы ждем гостей. Возможно, полезут через воздушку, — с каким-то необычным для него беспокойством дал мне вводную Мольнар.       — Так точно, смотреть наверх, — ответил я.       Я спустился на нижний уровень на элеваторе вместе с двумя рядовыми. Никогда не любил этот уровень. Холодно, душно и странные шумы — то ли от подземных вод, то ли от местной живности.       Мы курсировали по рядам с огромными ячейками, которые принадлежали старейшим семьям клана Анкастер и представителям нынешней верхушки банка.       Подумать страшно, сколько добра могло уместиться в этих ячейках — каждая из них была побольше моей комнаты в казарме.       Прошло часа четыре, нас не сменяли. Я уже было хотел послать одного из рядовых узнать, в чем дело, как из элеватора вылетел растрепанный Мольнар с тремя лейтенантами и ординарцем.       — Новак, доложить обстановку, — с ходу приказал командир.       — Все спокойно, капитан. Только что-то не сменил нас никто, — ответил я.       — Наземный уровень усыплен каким-то газом, господа. Не рассыпаемся. Следуем к ячейке Окта на платиновом ряду. Она ближе всего к узлу коммуникаций, — сказал всем Мольнар.             Мы направились в дальний сектор уровня.       — Стоять, — вдруг тихо скомандовал командир и остановился между ячейками Гекса и Гепта на серебряном ряду.       Он прислушался. Послышался тихий стук в стене между ячейками. Мольнар махнул нам рукой, давая знак встать с оружием наизготовку, а сам взвел свой трехзарядный пистоль в наруче и достал палаш. Лейтенанты выстроились у стены, Мольнар отошел на пару шагов.       Стук становился все отчетливее.       Я и мои рядовые заняли позиции вокруг.       Взрыв.       Я стоял дальше Мольнара. Меня отбросило, посекло и местами нашпиговало каменной крошкой.       Остальным повезло меньше. Мольнар приземлился рядом со мной. Хрипел, а я не мог и пошевелиться.       Мольнар, пошатываясь, встал. И обернулся к дыре в стене, откуда валил дым. Из этого дыма выплыли три силуэта. Два мужских и один, если судить по походке, женский.       Мольнар вскинул руку с пистолем в наруче, но один из силуэтов его опередил. Выстрелив капитану в горло, грабитель подошел ко мне и направил на меня пистоль. Я бы испугался, если бы не контузия.       — Хватит уже на сегодня, — перехватив руку убийцы Мольнара, жестко произнес женский голос.       — Как скажешь. Да ты бессердечна, моя госпожа. «Жестянку» так нафаршировало осколками, что до прихода подкрепления он точно откинется, притом в муках, — промурлыкал ее подельник.       — Вопрос в том, почему они все здесь вообще оказались. Не по плану, — все так же холодно сказала женщина.       — Мы внутри, и у нас еще есть время. Давай его не терять на разговоры, госпожа, — подал голос третий.       Силуэты удалялись. Мне почему-то подумалось, что эта женщина — дворянка. Странная мысль для состояния, когда вырубаешься от потери крови.