My sweet prince

Одно прикосновение может перевернуть мир с ног на голову. Луи ведь уже понял, что это действительно его Гарри, что он, наконец, нашел его, и даже что его любовь все это время была взаимна. Но только сжав длинные музыкальные пальцы Стайлса, Луи действительно осознал, что не спит. Он прикасался к Гарри, чувствовал дрожь во всем его теле, чувствовал запах его одеколона, меда, корицы и неизменной мяты. Он все еще слышал (правда, не особо отчетливо из-за стучащего в ушах сердца) шум толпы и голос Эда, слышал возгласы непонимания Зейна, Лиама и Найла. Он все еще был в реальности. Это не сон. Все, что видел Луи, - изумрудные глаза, наполненные смятением, удивлением, облегчением и черт знает, чем еще, такие яркие, живые и знакомые, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Он знал, что улыбается, как идиот, и вообще похож на умалишенного, но Гарри выглядел примерно так же, так что никого из них это не волновало. Луи почти не мог дышать, все крепче и крепче сжимая горячую ладонь, скорее всего, причиняя дискомфорт. Но Гарри, казалось, этого совсем не замечал. Луи мог поклясться, что время замедлило свой ход. Гарри мог поклясться, что никогда не был счастливее. Он искал Луи чертовых два месяца по всей чертовой Британии, и уже убедил себя, что парень вообще не живет больше в родной стране. Гарри готов был сорваться, уйти, бросив все и всех, лишь бы больше не чувствовать этой раздирающей боли. Лишь бы не думать больше о Луи. Но тут подключились лучшие люди во всей Вселенной – его семья и друзья. Мама, Джемма, Найл, даже Эд и Ник, узнав обо всей этой ситуации с таинственным прекрасным незнакомцем (да, он не назвал имени Лу), взяли Гарри чуть ли не под двадцатичетырехчасовой контроль. Только благодаря ним он вообще еще жив и даже может худо-бедно функционировать, как нормальный человек. Вот только надежда найти Луи и действительно вернуться к жизни таяла быстрее мороженого на солнце. И теперь, после всех тех страданий, истерик, срывов и поисков, Гарри находит его в обычном лондонском баре недалеко от собственного дома. Ирония судьбы, насмешка Вселенной, закон подлости, называйте это как хотите, не важно. Важно то, то это действительно настоящий Луи стоит сейчас перед ним, сжимая ладонь в рукопожатии, и выглядит так, будто готов взорваться от нахлынувших эмоций в любую секунду. Поэтому Гарри делает единственное, что, по его мнению, способно это предотвратить, – целует его. Стайлс несильно тянет его на себя, и Луи, вообще не контролирующий свое тело, буквально падает в его объятия, сразу же окунаясь в поцелуй. Он судорожно выдыхает, почувствовав чужие губы на своих, и вцепляется ногтями в плечи Гарри с такой силой, что Стайлс тихо вздыхает. Его губы такие же, какими их запомнил Луи – мягкие, слегка покусанные, нежные и трепетные, идеальные. Томлинсон проводит по ним кончиком языка, на что Гарри мгновенно откликается, углубляя поцелуй. Чувствуется все тот же привкус мяты, и Луи просто готов умереть. Руки Гарри обернулись вокруг талии, прижимая к себе настолько, насколько это вообще возможно, в то время как руки Луи все еще крепко держат его плечи. Этот поцелуй не похож ни на один другой. В нем все то, что им пришлось пережить после расставания, вся боль, потерянность, отчаяние. Они делятся этим друг с другом, потому что никто другой во Вселенной не может понять этого. Не может понять всего того, что они оба чувствуют. Поэтому Луи ругался с Зейном, когда тот пытался помочь, поэтому Гарри устраивал сцены Найлу. Их просто не понимали. Но теперь они нашли друг друга, нашли человека, способного понять все до единой эмоции даже без слов. Луи почувствовал, что, наконец, дышит. После стольких дней, проведенных на дне погребенным заживо, он выплыл на поверхность и теперь жадно хватает воздух губами, благодаря всех существующих и несуществующих Богов за спасение. Он прижался к Гарри еще ближе, еще чувственнее целуя его, что заставило Стайлса тихо застонать, сжимая талию Луи железной хваткой. - Что за хуйня? – послышался голос с ирландским акцентом. Найл. - Стоп, как его зовут? Как там рыжик его представил? – это был Зейн. - Гарри, - по голосу Лиама можно было предположить, что он находится в полном шоке. – Гарри Стайлс. На С. - И что? – непонимающе проговорил Найл. - Черт, - все, что сказал Зейн, а Лиам в ответ лишь издал непонятный (но определенно шокированный) звук. Собственное имя заставило Гарри, пусть и нехотя, но все же вернуться в реальность, разрывая поцелуй. Луи обиженно хныкнул, открывая глаза, сталкиваясь с его теплой улыбкой и озорным блеском зеленых глаз. Гарри поднял руку, укладывая ладонь на щеку Томлинсона и вытирая с нее влажную дорожку. А Луи ведь даже и не заметил, что плакал. Это прикосновение, такое невесомо легкое, такое теплое, такое родное, заставило Томлинсона слабо улыбнуться, перехватывая руку Гарри и крепче прижимая ее к собственной щеке. Стайлс (да, теперь Луи знал его фамилию!) на это лишь улыбнулся, продолжая нежно поглаживать кожу большим пальцем. - Это ты, - Луи шептал, потому что не был уверен, не подведет ли его собственный голос. – Это действительно ты. - Это я, - Гарри кивнул, сжимая вторую руку на его талии. – А это ты. Чертов ты. - Я не настолько плох, - усмехнулся Луи. – Не обязательно приплетать дьявола. - Ты прекрасно знаешь, что ты отродье Сатаны в чистом виде, Луи Томлинсон, - улыбкой Стайлса можно было осветить несколько небольших планет. - Ты не можешь осуждать меня за то, каким я родился, Гарри Стайлс, - важно заявил Томлинсон, улыбаясь так, как не улыбался уже два месяца. - Черт, это действительно ты, - взгляд Гарри вдруг посерьезнел, а в уголках глаз собрались слезинки. – Лу, это ты. - Я, - только и сказал Луи, обнимая его, утыкаясь носом в шею, прижимая крепче. Гарри сжал его в объятьях, уткнувшись куда-то в висок и судорожно выдыхая, скрывая рыдания, вырывающиеся наружу. У Луи у самого глаза были на мокром месте, пока он прерывисто вдыхал родной запах, стискивая Гарри еще сильнее. Они цеплялись друг за друга как за единственное, что осталось от этого мира, растворялись в объятиях, каким-то образом умудряясь дышать в унисон. Луи, наконец, почувствовал, что он дома. Гарри, наконец, вернулся домой. Оторваться друг от друга их заставил неуверенный голос Зейна: - Ээээммм, Луи? Томлинсон ослабил хватку на плечах Гарри, разворачиваясь так, чтобы видеть друга, не отпуская парня. Он вопросительно вскинул бровь, смотря на Зейна в упор. - Объяснишь? – спросил Малик, копируя его жест бровью. Луи взглянул на Гарри, встречаясь с теплым взглядом его еще более ярких из-за слез глаз. - Я думаю, вы сами уже все поняли, - Гарри улыбнулся ему, показывая ямочки, и у Луи подкосились коленки. - Так это он? – подал голос Найл, смотря только на Стайлса. – Он, да? Тот самый? - Ага, - просто сказал Гарри, не переставая смотреть на Луи ни на секунду. – Тот самый. Томлинсон мог поклясться, что покраснел как пятиклассница от того, как именно Гарри произнес это. Тот самый. Его сердце растаяло, а колени ослабли настолько, что, не держи его Стайлс, он упал бы. - Но так ведь не бывает, - растерянно произнес Лиам. – Это магия какая-то. - А вот тут я согласен с Пейном, - кивнул Луи, улыбаясь. – Ты волшебник, Гарри! На что Стайлс лишь закатил глаза, снова притягивая его к себе для поцелуя. - Господи, - проворчал за его спиной Зейн, на что Лиам и Найл дружно расхохотались. - Брось Зи, - пробормотал Пейн. – Они же такие милые вместе, ты только посмотри! - Да! – подключился снова что-то жующий Хоран. – Такая милая-премилая сладкая парочка. - Мне что, одному кажется, что все это просто не может происходить? – Малик, кажется, совсем растерялся. – Я имею в виду, серьезно, они живут в одном городе, у них даже общий знакомый в лице Найла есть, но при этом они встретились в чертовой Доминикане, влюбились, расстались, ничего не узнав друг о друге, а теперь встретились в чертовом баре? На дне рождения сестры Найла? – Зейн провел рукой по волосам, не заботясь больше о прическе. – Это все слишком похоже на сказку. - Иногда нужно просто поверить в чудо, Малик, - подмигнул ему Лиам. – Сказки тоже могут оживать иногда. - Точно, - снова согласился Найл, посмотрев на Пейна таким вглядом, что Зейну захотелось блевать, умиляться и провалиться сквозь землю одновременно. - Да ну вас всех, - сказал он, разворачиваясь и уходя на поиски очередной жертвы на одну ночь. Найл и Лиам лишь рассмеялись, снов обращая внимание на «сказочную» парочку. Которая, к слову, времени зря не теряла. Гарри теперь был прижат бедрами к барной стойке, и Луи полулежал на нем, протиснув свое колено между его ног. Томлинсон терзал его губы, прижимаясь бедрами, вырывая из горла Гарри тихие неконтролируемые стоны. Луи горел, пытаясь дотянуться руками вообще до всего, до чего только можно, целовал Стайлса так, что у того подкашивались коленки и поджимались пальцы на ногах. Он запутался пальцами в идеально уложенных волосах Луи, не сильно оттягивая их каждый раз, когда хотел застонать, что сводило Томлинсона с ума, посылая по всему телу волны возбуждения. Луи иногда тихо постанывал в рот Гарри, прикусывая его нижнюю губу, доводя парня до агонии. - Хочу тебя, - прошептал он, когда Луи отвлекся на его шею. – Лу, хочу тебя. Очень. От этого шепота у Томлинсона еще сильнее пересохло в горле, а давно стоящий член в штанах болезненно дернулся. Он отстранился от Гарри, который в ответ на это разочарованно простонал, схватил его за руку и быстро повел к выходу из бара, оставляя за спиной покрасневших от смущения, но нереально довольных Лиама и Найла. Прохладный уличный воздух немного отрезвил обоих парней, однако снять возбуждение был не в состоянии. Поэтому, пока Луи пытался поймать такси, Гарри не отлипал от его шеи, оставляя ярко-бордовые метки. - Хаз, - простонал Томлинсон после того, как очередная машина пронеслась мимо них. – Мы не сможем уехать, если ты не прекратишь. Гарри нехотя оторвался от его шеи, возвращаясь к губам, заставляя Луи прижаться к нему и громко неприлично застонать. - Лови машину, - приказал Стайлс, и от его повелительного тона Луи задрожал. – Быстро. Они все еще держались за руки, даже когда садились в такси. Удивительно, что они вообще доехали до дома Луи, потому что водителю определенно не нравилось происходящее, а когда Гарри громко простонал из-за того, что Томлинсон сжал его сосок через рубашку, лицо таксиста окрасилось в яростно-красный цвет и он чуть не сбил какого-то пожилого мужчину. Но, слава Богам, парни все же добрались до дома Луи. Они буквально вывалились из такси и на ослабевших ногах помчались в квартиру, потому что лифт, как назло, не работал именно сегодня, а Томлинсон жил аж на седьмом этаже. Каждый лестничный пролет знаменовался прижиманием Гарри к стенке и атакой на его чертовы развратные губы. Стайлс обхватывал бедро Луи одной ногой, прижимая к себе и потираясь вполне очевидной эрекцией. - Поверить не могу, что это ты, - шептал Томлинсон, куда-то в шею Гарри. – Господи, поверить не могу. - Это ведь реально, да? – спрашивал в ответ Стайлс, крепче и отчаяннее вцепляясь ногтями в черную рубашку. – Я не проснусь? Ты не исчезнешь? И в ответ слышал лишь одно: -Никогда. Луи, уже открывая квартиру, краем сознания удивился тому, что они умудрились не встретить никого из его соседей. С дверью он боролся долго: во-первых, из-за возбуждения тряслись руки, во-вторых, левая рука была занята тем, то держала ладонь Гарри, крепко переплетая пальцы, а в-третьих, сам Стайлс снова вылизывал его шею, бессовестно причмокивая и постанывая, постоянно шепча что-то подозрительно похожее на «Я так скучал». Это было выше сил Луи, поэтому он никак не мог попасть ключом в замочную скважину и тихо матерился. Раза, наверное, с двадцатого злополучный замок решил принять ключ и щелкнуть, извещая об открытии квартиры, в которую тут же ввалились парни. Гарри быстро захлопнул за ними дверь, разворачивая Луи к себе и впиваясь в его губы нетерпеливым поцелуем. И Томлинсон с удовольствием отвечал, слегка царапая спину Гарри сквозь его рубашку. Не разрывая поцелуя, они избавились от обуви, и Луи потянул Стайлса в сторону спальни. Он даже не думал, что его кровать находится так далеко от входной двери. Ну, возможно, она и не так далеко, вот только когда ты пытаешься добраться до нее, не разрывая поцелуя и почти не дыша от возбуждения, даже Луна кажется ближе. Но им все-таки удалось дойти до спальни, где Луи тут же прижал Гарри к стене, не переставая насиловать его рот, и начиная расстегивать его рубашку. Но, разумеется, раз он не мог справиться даже с замком на двери, маленькие и очень вредные пуговицы были для него чем-то непреодолимым. Поэтому Гарри расстегнул их сам, оттолкнув руки Луи и сдирая рубашку с себя со скоростью света. Стоило ему сделать это, Томлинсон прижал его к стене, подхватывая под бедра и поднимая в воздух. Целуя голые плечи Гарри, татуировки на ключицах и шею, Луи донес его до кровати, бережно укладывая на подушки. Сам он расположился между ног Стайлса, возвращаясь к его губам, периодически переключаясь на шею и ключицы. Гарри стонал, ерзая бедрами, стараясь получить хоть какое-то трение, потому что возбуждение уже становилось болезненным. Луи пощадил его, спускаясь губами ниже, обхватывая ими по очереди оба соска, вырывая стоны и ругательства, возбуждаясь все сильнее и сильнее. - Черт, Лууууу, - стонал Гарри. – Как же я люблю твой блядский рот! Чееееерт… На что Луи лишь улыбался и вылизывал его с еще большим проворством. Наконец, он добрался до дорожки волос, уходящей под пояс джинсов. Луи медленно начал расстегивать ширинку, неотрывно глядя Гарри в глаза и ежесекундно облизывая пересохшие губы. Стайлс глядел в ответ абсолютно обезумевшим взглядом, сжимал простынь в кулаках и тяжело дышал. Но надолго его не хватило, и он зажмурился, подбрасывая бедра и шипя: - Блять, Лу! Давай же. Луи усмехнулся и в мгновение ока избавился от его джинсов вместе с бельем, освобождая, наконец, напряженный член парня, в благодарность за что получил облегченный стон. Только Томлинсон хотел опуститься ниже, как сильные горячие руки уперлись в его плечи, останавливая. Он поднял взгляд, сталкиваясь с чернотой любимых глаз. - Разденься. Снова этот повелительный тон, от которого у Луи перехватывает дыхание. Он медленно выпрямился, начиная расстегивать пуговицы собственной рубашки, с каждой секундой обнажаясь все больше и больше. И, судя по судорожному вздоху и еще более потемневшим глазам, Гарри это очень нравилось. Наконец, Луи избавился от рубашки, переходя к джинсам, расстегивая ширинку. Чтобы их снять, приходится встать с кровати, что сначала расстраивает Стайлса. Но потом Томлинсон снимает боксеры, являя миру собственное возбуждение, и Гарри шумно сглатывает, а его член слишком очевидно дергается от открывшейся картины. Луи, разумеется, замечает это и сам возбуждается еще больше, ведь это на него так реагирует тело Гарри. Именно на него, на его прикосновения, его язык и, конечно же, его член. Томлинсон буквально залетает обратно на кровать, ложась на Гарри так, чтобы их члены соприкоснулись. Это еще даже не секс, но Стайлсу уже кажется, что это слишком много, слишком горячо, слишком идеально. Луи снова начинает целовать его, слегка потираясь бедрами, и Гарри стонет, стонет, стонет, прося большего. Томлинсон отрывается от его губ, немного приподнимаясь на руках и окидывая его тело жадным взглядом. Гарри даже умудряется засмущаться от такого пристального взгляда, но слова Луи выбивают из него все смущение, заставляя лишь снова застонать: - Я так скучал по твоему телу. Черт. Он припадает губами к шее Стайлса и начинает опускаться поцелуями ниже, явно поставив себе цель поцеловать каждый миллиметр его кожи. Его губы и язык горячие и влажные, и Гарри мог бы кончить только от этих прикосновений, но держался, потому что знал: то, что будет дальше, - в миллион раз лучше. Луи добрался до его бедер, выцеловывая одному ему известные узоры на их внутренней стороне и шепча что-то глупое, но очень возбуждающее после каждого поцелуя. Еще секунда – и он без предупреждения берет в рот член Гарри почти до самого основания, заставляя парня вскрикнуть и вцепиться в изголовье кровати. Луи не теряет времени даром, втягивая щеки и начиная двигать языком так, что у Стайлса из глаз летят искры. Когда Томлинсон проводит языком по головке, Гарри громко всхлипывает, потянув его за волосы, заставляя выпустить член из тесного влажного плена. Луи непонимающе смотрит на него, на что он может лишь прохрипеть: - Хочу кончить, пока ты будешь внутри. И без того почти черные глаза Луи теперь стали совершенно темными, и он, укусив Гарри за бедро и зализав укус, перевернул его на живот. Стайлс с готовностью встал на четвереньки, выпячивая зад так, чтобы Луи было удобнее растягивать его пальцами. Но в следующий момент он рухнул обратно на кровать, не в силах держаться на вытянутых руках, потому что Томлинсон начал проникать в него определенно не пальцами. Это был его язык. - Луууу, - громко простонал Гарри, осознав происходящее. – Блять, Лу, твою мааааать… Бляяяяяяять… Ничего понятнее и связнее он, судя по всему, произнести не мог, поэтому Луи счел это зеленым светом, снова проникая в Гарри кончиком языка. То, насколько узким был парень, сводило Томлинсона с ума, потому что Стайлс никогда не был таким во время их отпуска. Он всегда был растянутым достаточно для того, чтобы Луи мог просто подойти и взять его, без предварительной подготовки. Но теперь Гарри был узким настолько, будто вообще никогда ни с кем не спал, и это навело Луи на мысль, что Стайлс, как и он сам, не занимался сексом со времени их расставания. Ему очень хотелось верить в это, потому что от одной мысли о Гарри, который хранил ему верность, сердце затапливала такая нежность, что становилось больно дышать. Тем временем Стайлс продолжал громко стонать и очень грязно материться, сжимая горячий язык в себе, и Луи решил добавить еще и палец. Почувствовав это, Гарри всхлипнул, закусив уголок подушки, потому что, черт, он действительно не спал ни с кем уже два месяца. Он даже сам себя не растягивал, потому что это напоминало ему о Луи и уничтожало возбуждение подчистую. Так и получилось, что два месяца он просто дрочил, не ощущая в себе даже пальцев, а теперь Луи вылизывает его, одновременно трахая уже двумя пальцами, и это просто ахуеть как прекрасно. Гарри прогнулся в спине, вскрикнув, когда Луи нашел-таки простату. Было невероятно жарко, хотелось просто войти в податливого Стайлса и втрахать его тело в кровать с такой силой, что он потом еще неделю не смог бы ходить. Поэтому Томлинсон добавляет третий палец, перестав вылизывать его, и просто трахает Гарри пальцами, слушая его сладкие стоны-вскрики, пытаясь не обращать внимания на собственный дергающийся член, который уже упирался влажной головкой ему в живот. - Лууу, - простонал Гарри. – Если ты меня сейчас же не трахнешь, я просто взорвусь. Луи лишь усмехается и вытаскивает пальцы, все же заставляя парня разочарованно выдохнуть. Он тянется за смазкой и презервативом, а когда поворачивается, видит, что Гарри лежит на спине, широко разведя ноги, одной рукой лаская свой член, а второй продолжая растягивать себя. Луи хватает его за запястья, заставляя распахнуть глаза, и шепчет: - Это моя работа, Хаз, не смей. Гарри лишь нетерпеливо кивает, облизывая губы, из-за чего Луи снова жадно целует его. Отстранившись, он берет презерватив, но его запястье перехватывают горячие влажные пальцы. - Не нужно, - хрипит Стайлс. - Ты не знаешь, с кем я был эти два месяца, - язвит Луи. - Знаю, что ни с кем, - ухмыляется Гарри, и Томлинсон готов убить его за сообразительность. Луи отбрасывает ненужный презерватив, хватая бутылек и обильно смазывая свой член. От этого действия с его губ срывается непроизвольный стон, потому что это первый раз за ночь, когда он прикасается к себе. Гарри снова ложится на спину, широко разведя ноги, как бы приглашая его, и кто Луи такой, чтобы отказываться от приглашения? Поэтому Томлинсон закидывает его ноги на свои плечи и аккуратно вводит головку, слыша блаженный стон Гарри перемешанный с его собственным. Он медленно входит до упора и останавливается, давая партнеру привыкнуть. Теснота Гарри доводит его до безумия, ему хочется вжать его в кровать и сразу взять бешено быстрый темп, и он держится из последних сил. Луи и не осознавал, насколько сильно ему не хватало тела Гарри, его стонов, его языка и губ, их невероятного, крышесносного секса. Но теперь, когда это все снова есть у него, Томлинсон собирается насладиться этим по полной программе. - Лу, - прошипел Гарри, отвлекая его от мыслей. – Ты собираешься двигаться? Луи усмехается в ответ и тут же сильно толкается, заставляя Гарри закатить глаза, подавившись собственными словами. Он стонет и кричит, потому что Луи наконец-то внутри него, и это ощущается божественно. Его член огромный и твердый, он заполняет Стайлса полностью, так горячо и идеально, что в уголках глаз собираются слезы. Но Луи замечает это, замирая и обеспокоенно заглядывая в глаза Гарри. - Больно? Мне перестать? Гарри! Гарри распахивает глаза, вцепляясь в плечи Луи и рывком переворачивая его на спину, оказываясь сверху. Он выпрямляет спину, насаживаясь на член так глубоко, насколько это вообще возможно, и это заставляет Томлинсона откинуться на подушки и громко застонать. Гарри немного приподнимается и снова опускается до упора, не сдерживая собственного стона, который сливается с голосом Луи. Он продолжает насаживаться, ускоряя темп, пытаясь найти нужный угол. Наконец, все его тело накрывает такая сильная волна наслаждения, что он кричит, царапая грудь Луи чуть ли не до крови. Гарри старается оставаться в нужном положении, чтобы насаживаться под правильным углом, но у него не особо выходит, поэтому Томлинсон хватает его бедра (завтра на них останутся синяки) и начинает с силой входить, с каждым толчком попадая прямо по простате. Гарри кричит, подмахивает бедрами и царапает грудь Луи, который ведет себя ничуть не тише и не сдержаннее партнера. Когда Томлинсон чувствует близкий оргазм, он пытается выйти из Гарри, но тот ему не позволяет. Стайлс лишь еще быстрее насаживается на его член, сжимая его внутри, сводя Луи с ума своими стонами. - Гарри, - хрипит Томлинсон, закатывая глаза. – Я сейчас, аааааах, чееееерт… Я сейчас кончу. Гарри лишь кивает в ответ, продолжая скакать на нем и стонать громче и развязнее любой проститутки. Луи сжимает челюсти и до последнего надеется, что Стайлс одумается и слезет с него, потому что одно дело трахать его без презерватива, и совсем другое – кончить в него. Это казалось чем-то грязным, чем-то запретным. Поэтому Луи положил свою руку на член Гарри, надеясь довести его до оргазма быстрее, чем кончит сам. Стайлс вскрикнул от прикосновения, но не кончил, а наклонился к самому уху Луи, прошептав: - Кончи для меня, Лу, - облизнул мочку, проникнув в раковину языком, заставляя Луи стонать и извиваться. – Я хочу чувствовать это. Горячий шепот, язык, скользящий по уху и мышцы, крепко сжимающие член Луи заставили его вскрикнуть и излиться прямо внутрь Гарри. Почувствовав это, Стайлс замер, протяжно застонав и запачкав грудь Луи собственной спермой. Он обессилено рухнул на Томлинсона, пытаясь восстановить дыхание и все еще содрогаясь от самого сильного оргазма в его жизни. Луи тоже изрядно потряхивало, он все еще тяжело дышал, не в силах сделать что-либо кроме того, чтобы запустить руку во влажные волосы Гарри, лениво перебирая кудряшки. Когда дыхание худо-бедно восстанавливается, Стайлс поднимается на дрожащих руках и целует Луи с таким трепетом и восторгом, что Томлинсон снова задыхается. Отстранившись, Гарри шепчет: - Я скучал по тебе. - Поверь мне, я скучал больше, - улыбается Луи, снова целуя Стайлса. – А теперь тебе лучше слезть, потому что я не железный. - Серьезно, Лу? – смеется Гарри. – Ты снова портишь самый милый момент. - Вообще-то, это твоя привычка, - заявляет Луи, спихивая, все же, Стайлса с себя и морщась, когда он соскальзывает с уже опавшего члена, потому что он все еще очень чувствителен после оргазма. – Иди в душ, вторая дверь справа. - Вот так просто выгонишь в душ? – надувается Гарри. – Как будто я тебе никто. Луи переворачивается, нависая над Стайлсом и заглядывая ему в глаза. - Ты не никто, - поцелуй. – Ты мое все. Гарри замирает на мгновение, не веря своим ушам. - Правда? Луи лишь кивает, улыбаясь. Гарри тянется для еще одного поцелуя, счастливо выдыхая ему в губы. - А теперь – душ! – Луи с трудом встает с постели. - А ты со мной? – ухмыляется Гарри, с огромным трудом выпрямляясь. - Размечтался, - заявляет Томлинсон. – Мне еще постель перестилать. Если Гарри и обижается, то не подает виду, лишь спрашивает, где взять полотенце, снова целует Луи и поспешно уходит в душ, потому что чужая сперма все же решила вытечь из него. Через сорок минут они, сонные и чистые, лежат на чистой кровати, переплетя руки и ноги, не переставая лениво целоваться и смотреть друг другу в глаза. - Мишка Бу, - зовет Гарри. Луи вопросительно приподнимает бровь. – Что теперь будет? Этот вопрос крутился в голове Томлинсона еще с того момента, как он встал под горячие струи душа. Но вот ответа на него он так и не придумал. - Не знаю, Хаз, - честно отвечает он, заправляя выбившуюся кудряшку Гарри за ухо. – Чего ты хочешь? - Тебя, - без раздумий отвечает Стайлс, смущенно улыбнувшись. – Я хочу быть с тобой, Лу. Всегда. Сердце Томлинсона готово разорваться от нежности и любви, которые Гарри готов подарить ему и которые он сам будет дарить Гарри до конца своих дней. - Значит, так и будет, - улыбается Луи, поглаживая Стайлса по спине. – Не зря же судьба свела нас снова, да? - Лиам, наверное, был прав, - задумчиво говорит Гарри, выводя какие-то узоры на плече Луи. – Сказки иногда могут оживать. Как по-другому объяснить всю эту чушь, что с нами произошла? - Без понятия, - улыбается Томлинсон. – Но если мы в ожившей сказке, мы просто обязаны быть положительными героями. - Почему это? – Гарри улыбается, и Луи заворожено смотрит на его ямочки, чувствуя, что это действительно намного больше симпатии и даже влюбленности. - Чтобы жить долго и счастливо и умереть в один день, - ухмыляется он, целуя Гарри в уголок губ. - Вместе? – спрашивает Стайлс, не переставая улыбаться. - Вместе, - отвечает Луи и понимает, что это самое правильное из того, что он делал в своей жизни. Fin