My sweet prince

- Ты выглядишь потрясающе, Томмо! Этими словами их встретил Лиам, как только парни появились на пороге клуба. Здесь уже было человек десять, но ни одного из них Луи (как, впрочем, и Зейн) не знал. Поэтому друзья направились напрямую к барной стойке и Пэйну, неизменно протирающему бокалы. - Спасибо, Ли, - улыбнулся Луи, снова поправляя рубашку. - Мне обидеться? – спросил Зейн, улыбаясь. - Ты выглядишь лучше всех в этой Вселенной, Малик, - рассмеялся Лиам, качая головой. – Это общеизвестный факт, мне незачем озвучивать его. - Вот так-то лучше, - кивнул Зейн с важным видом, чем рассмешил обоих друзей. - Итак, - начал Луи. – Что вообще из себя представляет эта вечеринка? Никогда не праздновал день рождения в клубе. - Ничего необычного, - ответил голос с ирландским акцентом за его спиной. – Много людей и много алкоголя, но просто сегодня для этого есть вполне весомая причина. Лицо Лиама осветила самая невероятная улыбка, и парни развернулись, чтобы увидеть улыбающегося Найла. - Найл, - кивнул Зейн, протягивая руку для рукопожатия. - Зейн, - ответил ирланднец, не переставая улыбаться. – И Луи, - он пожал руку Томлинсону. – Правильно? - Абсолютно, - улыбнулся Луи. - Отлично! – Найл, похоже, вообще всегда улыбается. – Я рад, что вы, ребята, тоже пришли, потому что Лиам столько говорит о вас, а мы все еще так мало знакомы. - Поверь мне, у нас о тебе примерно такое же мнение, - сказал Зейн, подмигивая Лиаму, что вогнало беднягу бармена в краску. Было так очевидно, что Пэйн просто с ума сходит по этому блондинистому ирландцу, что даже слепой заметил бы это. И что-то подсказывало Луи, что эти чувства мало того, что замечены, так еще и взаимны. - Получается, - продолжил Луи прерванную беседу. – Мы здесь просто для того, чтобы хорошенько напиться в приятной компании? - Ага, - кивнул Найл. – Напиться, поздравить Сэмми и послушать хорошую музыку. - Да, - подхватил Лиам. – Друзья Найла организовали музыкальную группу, и сегодня мы – их счастливые слушатели. - Надеюсь, - протянул Зейн. – Это на самом деле музыкальная группа, а не то, что было у нас на втором курсе. Помнишь, Томмо? - Боже, - Луи даже закрыл лицо руками. – Не напоминай об этом, прошу. Просто не будем это вспоминать, ладно? - А вот это уже интересно, - усмехнулся Найл, пристроившийся рядом с Томлинсоном у стойки. Ирландец уже жевал приготовленный Лиамом арахис, что не было удивительно – Найл ел всегда, везде и абсолютно все. – И что же такого криминального было на вашем втором курсе? - Наш малыш Луи солировал в импровизированной музыкальной группе, - Зейн, видимо, поставил себе цель опозорить друга по полной программе. - Не может быть, - Лиам был реально удивлен, судя по его взгляду. – Луи, ты поешь? - Если уж пошла такая пьянка, - пытался защищаться парень. – То Зейн пел вместе со мной, и ему сейчас должно быть не менее стыдно. - Пффф, - фыркнул Малик. – У меня нет стыда, Томмо, тебе пора запомнить это, - сказал он, хотя румянец на его щеках говорил об обратном. - Теперь я просто обязан узнать, что у вас там творилось, - рассмеялся Найл. - У меня есть видео, - вдруг усмехнулся Зейн. – Могу показать. - Ты не посмеешь, - прошипел Луи, большими глазами глядя на Малика. - Теперь мы знаем, что видео существует, Томмо, - усмехнулся Лиам. – И ничто не остановит нас от его просмотра. - Точно, - снова рассмеялся Найл. – Показывай, Зейн! - Боже, ненавижу вас, - простонал Луи, закрывая красное лицо руками, чем рассмешил всех троих парней. - Мы тоже тебя любим, Томмо, - подмигнул Лиам, пока Зейн все-таки включал злосчастное видео. Через пятнадцать минут безудержного хохота (даже со стороны Луи) все парни пришли к выводу о том, что и Зейн, и Луи отлично поют, но им очень не идет грим и те ужасные блестящие олимпийки. В этот момент в бар ввалились двое парней с гитарами и кучей какого-то оборудования (и как столько всего поместилось у них в руках?), и Найл, извинившись, направился к ним. Из их разговора Луи услышал лишь то, что рыжего парня зовут Эд и что их, вообще-то, должно быть трое. - Где Стайлс? – спросил Найл, строго глядя на парней. - Он сказал, что опоздает, - ответил Эд. – Он придет, Найлер, не парься об этом. - Уж надеюсь, - вздохнул Хоран и повел парней в помещение за сценой. Следующие двадцать минут Луи, Зейн, Лиам и вернувшийся Найл провели, попивая пиво (а кое-кто постоянно что-то жуя), болтая и наблюдая за прибывающими гостями. Некоторые из них подходили к Хорану, здороваясь и перебрасываясь несколькими словами, но потом расходились каждый к своей небольшой компании где-нибудь в уголке бара. Так продолжалось до тех пор, пока какая-то кудрявая девушка не вбежала в клуб с криком «Она идет!». - Так, ребята, - сказал Найл так громко, чтобы каждый в помещении смог его услышать. – Насчет три все вместе орем «С днем рождения, Сэмми!», окей? Ему утвердительно ответил нестройный хор голосов. - Готовы? - Раз… - Два… - ТРИ!!! - С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, СЭММИИИИИИ!!! Девушка, вошедшая в клуб, была просто оглушена этими воплями. К ней сразу бросилось человек семь, чтобы зацеловать ее щеки и стиснуть ее в объятиях. Луи смотрел на это все с улыбкой, потому что такие моменты искренней радости, даже чужой, всегда казались ему чем-то волшебным. Когда кипиш немного поутих, они с Зейном тоже подошли ко все еще шокированной девушке. - Сэмми, это Луи и Зейн, друзья Лиама, - представил их Найл. - Очень приятно, - улыбнулась Сэм. Она была очень красива и очень похожа на брата: та же теплая заразительная улыбка и те же ярко-голубые глаза. - И нам тоже, - улыбнулся Луи, протягивая ей пакет с дорогущим коньяком, который Зейн успел прикупить сегодня утром. – С днем рождения. - С днем рождения, - повторил за ним Зейн, улыбаясь своей лучшей улыбкой. - Боже, не стоило, - засмущалась Саманта, принимая подарок. – Мы ведь толком не знакомы… - Ну, мы не могли прийти без подарка на день рождения, - оправдался Зейн. – Тем более на день рождения такой прекрасной девушки. - Осторожнее, Малик, - усмехнулся Найл. – Я все еще здесь, и я все слышу. - Боюсь, боюсь, - Зейн поднял руки в шуточном защитном жесте, чем рассмешил и девушку, и обоих друзей. - Что ж, - сказала Сэм, улыбаясь Малику. – Да начнется вечеринка!

***

Через полчаса Луи обнаружил себя попивающим коктейли в полном одиночестве за барной стойкой. Зейн ускользнул куда-то с одной из подруг Саманты, Найл и Лиам болтали на другом конце стойки (Лиам явно горел желанием быть рядом с Луи каждую секунду, но не мог оторваться от Хорана), а толпа вокруг была совершенно чужой и абсолютно незнакомой. Единственное, что радовало – это музыка. Пел Эд, и его голос, скажем честно, магическим образом действовал на Луи и его расшатанные нервы. Было спокойно и комфортно, пока звучал очень, надо сказать, красивый голос парня. Кажется, песни были собственного сочинения, и они были прекрасно написаны. Это напомнило Луи о Гарри и «их» песне, и парень, тяжело вздохнув, осушил очередной бокал мартини. Второй парень (кажется, Ник) играл на барабанах, в то время как у Эда в руках была гитара. Еще один парень, которого Луи видел впервые, сидел чуть ниже сцены, справа, и что-то шаманил с огромной аппаратурой. Томлинсон никогда не понимал, что за волшебство эти «звукачи» творили за пультом, но музыка звучала просто изумительно хорошо, и этого было вполне достаточно. Закончив очередную песню и выслушав восторженные аплодисменты, Эд сказал в микрофон: - Что ж, я невероятно рад, что вам понравилось мое выступление, но вообще-то, я не солист, - он улыбнулся слушателям. – Наш солист только что прибыл, извинился за столь грубое опоздание и теперь готов представить вам песню собственного сочинения. Встречайте, дамы и господа, Гарри Стайлс. Имя больно резануло по слуху, и Луи даже пришлось зажмуриться на секунду, чтобы прийти в себя. Ну почему в Англии столько Гарри? Почему в Лондоне так много Гарри и Гарольдов? Это действует на нервы. Зазвучала гитара в руках Эда, и спустя несколько аккордов клуб наполнился бархатным голосом. So your friends been telling me (Твои друзья всё рассказывают мне) You've been sleeping with my sweater (Что ты спишь в обнимку с моим свитером) And that you can't stop missing me (И что никак не перестанешь скучать по мне) Луи буквально приклеило к стулу. Он знал этот голос. Он знал каждый оттенок каждой эмоции, который может звучать в этом голосе. Он знал, как говорит этот голос, как он поет, шепчет, кричит и стонет. Он слышит этот голос во снах каждую чертову ночь. Он. Знает. Этот. Голос. Bet my friends been telling you (Уверен, мои друзья говорят тебе) I'm not doing much better (Что я сам справляюсь не лучше) Because I'm missing half of me (Потому что мне не хватает своей половинки) Луи вскочил со стула, резко оборачиваясь к сцене. Высокая фигура солиста привлекала внимание мгновенно: кудрявые волосы, красивые руки и шикарные татуировки на них, узкие черные джинсы на бесконечно длинных ногах. Луи начал пробираться к сцене, бесцеремонно расталкивая людей, по несчастью оказавшихся на его пути. Кажется, его позвал обеспокоенный голос Лиама, а через несколько секунд даже Зейна, но Томлинсону было плевать. Ему нужно было рассмотреть лучше, нужно было убедиться, что это не сон. Ему нужно было увидеть глаза. And being here without you (И быть без тебя ) It's like I'm waking up to (Это словно, просыпаясь, видеть) Only half a blue sky (Лишь половину голубого неба) Kinda there but not quite (Почти такое же, как и всегда, но чего-то не хватает) I'm walking round with just one shoe (Я хожу как будто лишь в одном ботинке) I'm a half a heart without you (Без тебя я потерял половину своего сердца) Слова песни больно били по самому уязвимому – по сердцу, и Луи задыхался, лавируя между людьми. Он упорно упрашивал себя не поддаваться ложной надежде, потому что это все, скорее всего, очередной сон. Этого всего нет, и он снова проснется потерянным и разбитым, с половиной сердца в груди. I'm half the man, at best (В лучшем случае, я – лишь половина человека) With half an arrow in my chest (Живя с обломком стрелы в груди) I miss everything we do (Я скучаю по всему, что мы делали вместе) I'm a half a heart without you (Без тебя я потерял половину своего сердца) Луи добрался до ближайших к сцене столиков и, наконец, оторвал взгляд от собственных ног лишь для того, чтобы уставиться ими на Гарри. Да, это был Гарри, это просто не мог быть кто-то еще. Он сильно похудел с их последней встречи (как и Луи), а его кудряшки стали чуть ли не в два раза длиннее (как и волосы Луи). Под потухшими зелеными глазами залегли темные круги, а руки, держащие микрофонную стойку, чуть заметно дрожали. Он выглядел так, будто был очень болен, но это был Гарри. Это был его Гарри. От этого осознания подкосились коленки и сердце забилось в тысячи раз быстрее, будто оно и не было разбито на миллиард кусочков несколько минут назад. Каким-то чудом Луи устоял на ногах, отчаянно стараясь поймать взгляд любимых глаз и не начать размахивать руками, чтобы привлечь внимание. Forget all we said that night (Забудь всё, что мы наговорили друг другу той ночью) No, it doesn't even matter (Нет, теперь это не имеет значения) Cause we both got split in two (Потому что мы оба словно расколоты надвое) If you could spare an hour or so (И если бы ты мог сберечь для меня час или два) We'll go for the lunch down by the river (Мы бы сходили вместе на ланч вниз к реке) We could really talk it through (Мы могли бы обо всём поговорить) And being here without (И быть без тебя) It's like I'm waking up to (Это словно, просыпаясь, видеть) Давно потухшие когда-то ярко зеленые глаза наткнулись на знакомую фигуру в толпе. Осмотрели стройные ноги, руки, в волнении сжатые в кулаки, несколько расстегнутых верхних пуговиц идеально сидящей рубашки, прекрасные и такие желанные губы, и столкнулись с тусклыми серыми глазами, в которых с неимоверной силой разгоралась давно забытая надежда. В этот момент Луи понял: это не сон. Это реальность, и в реальности его прекрасный принц стоит перед ним и поет серенаду. Это его ожившая сказка, и он не был бы Томлинсон, если бы не заметил, что Гарри его узнал. Узнал и был шокирован настолько, что следующую строчку пропел слегка дрожащим голосом, что заставило Эда с Ником обеспокоенно переглянуться. Only half a blue sky (Лишь половину голубого неба) Kinda there but not quite (Почти такое же, как и всегда, но чего-то не хватает) I'm walking round with just one shoe (Я хожу как будто лишь в одном ботинке) I'm a half a heart without you (Без тебя я потерял половину своего сердца) I'm half the man, at best (В лучшем случае, я – лишь половинка человека) With half an arrow in my chest (Живя с обломком стрелы в груди) I miss everything we do (Я скучаю по всему, что мы делали вместе) I'm a half a heart without you (Без тебя я потерял половину своего сердца) Гарри пел, не отрывая взгляда от Луи, и с каждым словом его глаза обретали прошлую зелень. С каждым спетым словом сердце Луи разрывалось от боли, потому что эта песня была о них. Она была о нем. Для него. С каждым словом глаза Гарри наполнялись влагой, будто повторяя за глазами Луи, из которых уже давно градом текли непрошеные слезы. Он нашел его. После стольких дней, после двух месяцев постоянной боли, поисков и неудач, после стольких бессонных ночей и выкуренных пачек сигарет, Луи, наконец, нашел его. Он нашел Гарри, нашел свое счастье, нашел свой смысл жизни. Half a heart without you (Без тебя потерял половину своего сердца) I'm a half a heart without you (Я потерял половину своего сердца без тебя) Though I try to get you out of my head (И хотя я пытаюсь выбросить тебя из головы) The truth is I got lost without you (Правда в том, что без тебя я потерян) And since then I've been waking up to (И с тех пор, как мы расстались, я, просыпаясь, вижу) Only half a blue sky (Лишь половину голубого неба) Kinda there but not quite (Почти такое же, как и всегда, но чего-то не хватает) I'm walking round with just one shoe (Я хожу как будто лишь в одном ботинке) I'm a half a heart without you (Без тебя я потерял половину своего сердца) Гарри все еще пел только для него, и Луи не нужно было ничего большего в данную секунду. Он слышал за словами песни самого Гарри, он слышал его боль от расставания. Такую же боль, какую сам Луи испытывал уже очень и очень долго. Так долго, что казалось, будто она всю жизнь была в его сердце. Но теперь оказалось, что Луи был не единственным, кто испытывал все это. И тут его будто озарило. Гарри никогда, никогда не относился к нему, как к обычному курортному роману. Он всегда был рядом, он ревновал к каждому прохожему, он постоянно делал ему комплименты. Он нашел любимый кофе Луи в шесть утра в Доминикане, он написал для Луи песню (теперь даже две). Гарри всегда проверял, не холодно ли Лу, хорошо ли он поел и удобно ли ему в одежде, которую они вместе выбрали. Гарри всегда смеялся над его самыми ужасными шутками, всегда защищал перед другими постояльцами, даже если Луи действительно был виноват. Гарри держал его в своих руках как самое дорогое сокровище Вселенной, Гарри целовал его с таким чувством, с каким никто и никогда не делал этого. Гарри отдавал Луи всего себя, физически и духовно, Гарри считал его великолепным. Гарри любил его. I'm half the man, at best (В лучшем случае, я – лишь половинка человека) With half an arrow in my chest (Живя с обломком стрелы в груди) I miss everything we do (Я скучаю по всему, что мы делали вместе) I'm a half a heart without you (Без тебя я потерял половину своего сердца) Without you, without you (Без тебя, без тебя) Half a heart without you (Потерял половину своего сердца без тебя) Without you, without you (Без тебя, без тебя) I'm half a heart without you. (Я потерял половину своего сердца без тебя) Все это время все эти чувства, что разрывали Луи на тысячи кусочков, были взаимны, и он, как истинный идиот, не видел этого. От неожиданного осознания сердце затопила какая-то абсолютно детская восторженность, склеивая осколки в единое целое. Луи любил и был любим в ответ, и сейчас он снова смотрел на самого прекрасного, невероятного, родного, любимого человека во Вселенной. Который, к слову, натянуто улыбнувшись в ответ на шквал аплодисментов, быстро развернулся к Эду, шепнув ему что-то на ухо, и так же быстро скрылся за кулисами небольшой сцены, пропадая из поля зрения Луи, вызывая тем самым чуть ли не паническую атаку у растерянного парня. Томлинсон рванул обратно к барной стойке, снова расталкивая ни в чем не повинных друзей Саманты. - ЛИАМ! – крикнул он, и через две секунды уже стоял, перегнувшись через барную стойку, буквально вцепившись в плечи шокированного друга. – Куда он пошел? - Луи, что за хрень? – испуганно спросил Лиам, видя оттенок безумия в глазах друга. - Куда он делся? Певец?! – Луи почти кричал, привлекая внимание окружающих. Найл, не на шутку испугавшийся за Пэйна, аккуратно убрал руки Луи с его плеч. - Он ушел в комнату за сценой, ребята из группы оставили там свои шмотки, - все еще немного напугано пробормотал Лиам. – Что за истерика, Томмо? - Все в порядке? – спросил подоспевший разволновавшийся Зейн. - Где эта комната? – Луи было плевать на все в этой Вселенной, лишь бы найти Гарри. Лишь бы окончательно доказать, что это все же не сон. - Да вон там, - сказал Лиам, махнув рукой в сторону неприметной двери. – Что стряслось-то, Луи? Но Луи уже не слышал его, оборачиваясь и находя глазами ту самую дверь. В следующую секунду из нее буквально вылетел Гарри, ошалело оглядываясь по сторонам, прожигая толпу взглядом. Еще секунда, и его глаза натыкаются на барную стойку и Луи. Стайлс замирает на секунду, после чего начинает пробиваться сквозь толпу, не сводя взгляда с парня. А Луи не мог пошевелиться. Его сердце билось со скоростью света, глаза снова были на мокром месте, он не мог дышать. За спиной три очень взволнованных голоса звали его по имени, требуя объяснить, что за черт происходит, но Томлинсон никак не реагировал. Он неотрывно смотрел на любовь всей своей жизни, любовь, которую он по глупости своей отпустил, а теперь снова нашел, любовь, которая упорно и даже яростно отодвигала мешающихся людей, чтобы поскорее добраться до него. Луи понимал, что должен бежать со всех ног в сторону Гарри, но тело решило взять выходной и перестать слушаться мозг, поэтому он лишь стоял, глядя на стремительно приближающегося Стайлса и пытаясь унять дрожь в коленях, которые так и норовили подставить его и подкоситься в любую секунду. Гарри задыхался, пробираясь к Луи, пытался взять себя в руки и привести мысли если не в порядок, то хотя бы в его подобие. С каждой секундой он был ближе, с каждой секундой его жизнь становилась осмысленнее и светлее. Добравшись, наконец, до стойки, Гарри остановился в шаге от чуда, снова ворвавшегося в его жизнь, вглядываясь в такие знакомые, такие родные черты. Луи сильно похудел, сгорбился, будто под тяжестью неподъемного груза, под его невероятными глазами залегли глубокие тени, которые кто-то (явно этот Зейн) пытался замаскировать тональным кремом. Впрочем, безрезультатно. Весь внешний вид Луи заставлял сердце Гарри болезненно сжиматься, обливаясь кровью, и лишь снова горящие надеждой голубые до боли глаза внушали трепет и вызывали чувство абсолютного безграничного счастья. Гарри протянул дрожащую руку и сказал: - Гарри Стайлс. И Луи готов был кричать так громко, насколько это было возможно, потому что, черт возьми, это не может происходить на самом деле. Он осторожно протянул не менее дрожащую руку, сказав: - Луи Томлинсон, - и сжал теплые пальцы.