Нарисуй меня, пожалуйста...

Любовь — имя чувствам моим, Мой Шестикрылый Серафим. Твои глаза — два океана; А поцелуй — для сердца манна. С тобою я жив. Без тебя очень плохо. Тебя я люблю до последнего вздоха. Я буду маяком, и я задам маршрут. Чтоб не разбился ты о скалы там и тут. И чтобы в бухту имени меня приплыл. И там моим возлюбленным прослыл. В моей душе последний день Помпей В пустое сердце может крикнуть 'эээй'? (Неизвестный источник)

***

— Антон, мы опоздаем! — Саша ждала в дверном проёме, пока юноша соберётся, но тот, как на зло, собирался медленно — так казалось девушке. — Бо-о-о-оже, ну ты и черепаха…       Сегодня ребята всем классом должны были поехать в театр — скучный, унылый театр, в котором совсем нечем себя занять во время представления, но благодаря сообразительности Павла Алексеевича, весь класс поедет на квест. Эта новость очень понравилась ученикам и очень не понравилась классной руководительнице, так как «Не школьное это занятие». Пришлось её долго уламывать, но всё же, по многочисленным просьбам учеников, она отпустила их. Отпустила под строгим контролем Добровольского.       Естественно, Антон забыл про поездку и не приготовился за день до неё, поэтому пришлось очень быстро собираться утром. Парень не любит спешить по утрам, ведь однозначно, не сомневаясь, что-нибудь да забудет. Так и произошло. Давайте подумаем: что же мог забыть Шастун? Каковы ваши предложения? Что говорите? Еду? Неееее… Это было бы слишком просто. Телефон? Пфффф, нет, конечно, он этот гаджет и на минуту из рук не выпускает. Ключи? Не, ну он как-то же закрыл дверь… Нет больше догадок? Я вам помогу. Этот чудила забыл деньги на проезд и вспомнил об этом только тогда, когда уже дошёл до школы, а обратно его не пустили, потому что уже пора отправляться. — Сань, ну я верну, честно, — занять деньги тоже не удаётся, ведь никто не додумался, что их худая оглобля опять накосячит и забудет взять средства на проезд. — Ну, Тош, блин, нету у меня… С радостью бы, но нету. Прости… — Земницкая отказала, как, впрочем и все друзья. Никто лишних денег не взял. Обидно. Досадно. Ну и ладно…       У других просить нет смысла — Антон с ними просто не общается (тупо не о чем), а просить заплатить за себя учителя русского — гордости не хватает. Так и живём. Юноша, усевшись на бордюр, взгрустнул. Поехать хочется, но денег нет, хочется сгонять за ними домой — не пускают… Серьёзно, блин?! Очень смешно (нет). — Держи, — донёсся голос сзади, протягивая что-то через плечо Антона. Деньги? Юноша резко повернул голову назад и вскинул от удивления бровь, столкнувшись со взглядом двух леденяще-голубых глаз. — Что ты так смотришь? — С ума сошёл? Я не возьму. Нам на проезд и квест нужно всего две шестьсот, а тут пять. Я столько не смогу вернуть… — Ну, так можешь не возвращать, — Попов улыбнулся, обнажив зубы, не убирая купюру, как бы не упрашивал его Антон, — бери-бери. — В чём подвох? — насторожился зеленоглазый. — А подвох в том, что если ты не возьмёшь деньги, то мы уедем без тебя, а в ближайшее время поездки с классом куда-либо не планируются. — Так Добровольский же сказал, что едут все… — Пришлось попросить, — ну, теперь понятно, это дело рук Арсения, — не хотел, чтобы ты пропустил. — Спасибо, конечно, но к чему это всё?       «Эх, Антон, Антон, твоё любопытство тебя до добра не доведёт» — Просто… — лишь произнёс Арсений и зашёл в только что подъехавший автобус.       Это всё подозрительно. Даже слишком. И как бы странно это не казалось, но то, что Антона тянет к темноволосому юноше — неоспоримый факт! Не-не-не! Вы не подумайте! Не как к парню, а просто, как к человеку. Это разные вещи… Или нет?       Поездка до места планировалась на два часа, и все эти два часа нужно хоть чем-то себя занять. Кто-то лазил в телефоне, смотрел фильмы, переписывался и т.д., кто-то просто слушал музыку, кто-то беседовал друг с другом, а кто-то (вернее только Антон) сидел и рисовал. Можно было подумать, что парень пытается изобразить природу за окном (честно говоря, он изначально так и хотел сделать), но пейзаж лишь мелькал, из-за движущегося транспорта, в котором сидит Шастун. Ему почему-то захотелось нарисовать того, кто не выходит из его головы — Арсения. Можно было бы конечно начать рисовать его дома, но заняться всё равно было нечем, поэтому юноша рискнул и открыл альбом сейчас, но у Антона была слабость — он не может рисовать что-либо из головы, ему нужна либо натура, либо фотография. Пара лёгких движений, чтобы разблокировать телефон; заходит в ВК; ищет в сообщениях нужного получателя.

Арсений Попов онлайн📱

Арсений, скинь свою фотку, плиз

Ух ты… Зачем?))

Передёрну на тебя…

ЧЕГО??!

Да шучу я! Ты же просил тебя нарисовать…

Аааа… О’кей, сейчас

Жду

[Фотография]

Спасибо

      Осталось самое сложное — беспалевно начать рисовать, чтобы не было различного типа вопросов, мол, кого рисуешь, зачем, почему и так далее. Просто иногда правда выбешивает. Антону очень приятно, что новые друзья интересуются его жизнью, хвалят его творчество и вообще как-либо обращают внимание на него, но бывают случаи сверх любопытства, которые как раз таки ненавидит Антон — о некоторых вещах друзьям в общем-то знать не стоит… Например, о том, что он рисует одноклассника-гея, о том, что считает этого самого одноклассника прекрасным, о том, что им заполнены все его мысли… Просто пока что ребятам не нужно об этом рассказывать, так же, как и Арсению. Для всеобщего блага. — Что делаешь? — раздался тихий шёпот за ухом, и Шастун резким движением прихлопнул альбом, чтобы Дима не смог разглядеть. — Ну… Я же только посмотрю.       Антон не подал больше никаких признаков жизни, он просто сидел и смотрел на стену напротив, подложив под себя альбом с рисунками. Не прошло и минуты, как рядом с юношей оказался его ненаглядный очкастый друг, жаждущий подробностей и надеющийся на то, что ему покажут сие творение, спрятанное под пятую точку зеленоглазого. Рука Позова медленно и осторожно пододвигается к заднице Шастуна, будто подкрадываясь, но Антон это явно заметил и резко пододвинулся ближе к окну, от чего на него сквозь линзы очков с недоверием, и даже неким возмущением, посмотрели два карих глаза. — Ты что-то скрываешь? — всё таки произнёс Дима, но в ответ ему лишь прилетело коронное: «нет, отстань!»       Резкий рывок — и Дима цепкой хваткой выдёргивает альбом, на котором сидел Шаст. Парню стало прям вообще не по себе, даже не от того, что в альбоме находились его рисунки, которые он не очень-то и любил показывать, ему стало не по себе от того, что на одной из страниц, уже почти в полной красе, светился портрет старосты-Арсения-нарисуй-меня-Попова! Антон глубоко зарылся в кофту, уставившись в окно автобуса, чтобы не подавать вида, что он до сих пор находится здесь. — А э-э-это что? — тихо и протянул Дима, тормоша Антона за плечо. — Шаст. Что. Это. Такое??!       Опасения подтвердились. Поз добрался до того, до чего не надо было добираться… Арсений, мать его, Попов… Взгляд пронзительных карих глаз напротив сводит Антона с ума: сказать Диме — немного опасно что ли, напротив, не сказать — неуважительно по отношению к другу. Как же все сложно в этом мире…       Парню было как-то очень неловко от своих же мыслей. Во-первых, его просто попросили нарисовать портрет, а ведь в этом ничего такого плохого нет, во-вторых, Антон же относится к Арсению просто, как к хорошему человеку, так, непринуждённо и по-дружески. Ведь так? Только бы это оказалось правдой.       «Была не была!» — Я тебе сейчас всё объясню…       Если что, покупайте гроб и копайте Антону могилу. — Господи, ты меня прям напугал, — Дима поднял глаза наверх, будто действительно обращался к высшим силам, — Шаст! Мне ты можешь доверить любой секрет. И то, что он тебя просто попросил черкануть его на бумаге — в этом нет ничего такого.       «Угу. Если бы…» — Поз, есть ещё один небольшой нюанс… — парень сделал паузу в ожидании чуда, например, что его друга внезапно заберёт птеродактиль, и ему не придётся ничего говорить.       Да. Как вы уже поняли, Антон слегка (нет) поехавший. — Он тебе нравится? — Дима то ли закончил за Антона предложение, то ли спросил лично для себя. По интонации не было понятно.       Шастун не мог признаться в этом даже себе, не говоря уже об окружающих. Арсений, вроде, симпатичный, нормальный такой, одевается хорошо… ДА КОГО МЫ ТУТ ОБМАНЫВАЕМ?! Попов вот прям очень сильно красивый, добрый, милый, искренний, с шикарным телосложением. Очень странно, но этот парень был первым, кого таким образом оценил Антон, учитывая то, что раньше для Шастуна было две категории: «дебил» и «вроде норм поц». Никогда, за всю жизнь, сколько себя помнит Шастун, у него не было такой тяги к человеку одного с собой пола. Не было тяги, даже как к другу, ведь уже известно, что у Антона не было друзей. — Он милый, искренний, весёлый и очень добрый. Дима, прости, но да, кажется, он нравится мне. — Шастун опустил голову, будто ему было стыдно. — Я пойму, если ты не захочешь общаться со мной. — Дурак что ли? — Дима обнял свою длинную ходячую проблему, уверяя, что всё в порядке. — Шаст, если ты человек хороший, то с какого перепуга я должен переставать общаться с тобой или же дружить? Даже если ты…ну…гей. — Эти слова отразились эхом в голове парня. То, что ему нравится его симпатичный одноклассник — неоспоримый факт, но что-то как-то Антон пропустил мимо сознания факт того, что он, походу, голубой. Голубой! АНТОН ШАСТУН, МАТЬ ЕГО, ГОЛУБОЙ!       «Если мамка узнает, убьёт», — пронеслось в голове Антона, ведь действительно, мама у парня ярый гомофоб, так что, ему хана 100%. «Антон сидел и рисовал на школьной территории портрет дорогого ему человека, который никак не мог закончить. Было бы больше свободного времени, рисунок был бы уже давно готов, но, что есть, то есть. — Тош, что делаешь? — кто-то шепнул на ухо юноше, но сразу же поняв, кто сзади, Антон повернулся и вовлёк любимого человека в поцелуй. — Тебя рисую, — ответил он так же тихо Арсению, смахивая с альбома остатки от ластика, — только я никак не могу определиться с фоном. — Пошли со мной! — внезапно воскликнул брюнет и, схватив Антона за запястье, куда-то повёл за собой. — Я тебе покажу одно о-о-очень красивое место за школой, оттуда открывается прекрасный вид… Так стоп! По-моему, это мы где-то уже слышали? Арсений вывел Антона за пределы школы. Там действительно было невыносимо красиво… Дежавю? — Это идеально место для фона! — воскликнул Антон. — Я люблю тебя, Арс! — И я тебя, солнце моё, — Попов улыбнулся, оголяя белоснежные зубы. Эта его улыбка сводит с ума до паралича. Только Арсений мог улыбаться одновременно искренне и по-доброму прекрасно.» — ШАСТУН! — громкий вопль раздался возле уха юноши. — Тебе требуется особое приглашение?       Антон раскрыл глаза, и всё моментально испарилось. Голос Павла Алексеевича вернул его в реальность.       «Спасибо. Низкий вам поклон»       Это был сон. Это был лишь прекрасный сон. Сон, хорошо описывающий мечты и пожелания Шаста.