Рыжий

Пускай сегодня нам было труднее, чем вчера, Я помогу тебе забыть боль прошлых ран, Пока решаю это сердцем, что умеет доверять…

©

Лис лежал на смятых простынях, рассеянно глядя на решётчатый потолок. Опустошённость. Так люди называют это чувство. Укус волка не остался бесследным. Метка пульсировала, жгла огнём; всё тело рыжего было покрыто следами от чужих зубов и губ, спермой, но они так и не дошли до конца. Волк отказался брать его, не принёс желанной боли и забытья. Даже сейчас лишь ласково, успокаивающе водил рукой по обнаженной коже, гладил по голове, нежным ушкам. И не разрывал повисшей тишины. От этой горькой нежности становилось только хуже. Ведь сердце — это всего лишь сердце. Раз разбившись, оно не перестанет биться сильнее из-за плена чьи-то рук. Оно не перестанет искать успокоения. Но лис покоя не хотел. Не этого он ждал. — Зачем ты это делаешь? — смысл вопроса прошёл мимо ушей серого. Волк покровительственно посмотрел на избранника. — Мне плевать, что о тебе думает стая. Мне плевать на то, что ты спутался с человеком. И на твоё прошлое тоже. Отныне… — пальцы коснулись метки, расположенной у основания шеи у самой сонной артерии, несильно, но весомо надавили, -…ты принадлежишь мне. Поздно отступать. — Я и не собирался… — тихий, безжизненный вздох.

***

Они сбежали. Вместе. Оставив всё на своих местах, просто исчезли. Логово, сородичи и воспоминания — всё это больше не имело для них значения, было не нужно. И стая выла им вслед оповещая о том, что предатели не будут прощены. Они никогда не забудут того, чего не могут простить. Хотя скорбь и проклятия их предназначались в основном волку, ведь он был одним из них, сильный статный, желанный… Ему же не было до этого дела. Он не слышал рёв голосов, лишь смотрел на того, кто в эти минуты бежал рядом с ним. На рыжую стрелу, обгонявшею его на добрых полтела; на переливчатый мех, казавшийся в темноте зелёным, на быструю работу лап, шикарный хвост, которым он сам не мог похвастаться, на подрагивающие черные усы, на устремленный только вперёд взгляд зелёных глаз. Под звёздным сияющим небом быстро бежала пара зверей из родных мест на чужбину, через бетонные джунгли, земли людей. И это было самым опасным. Потому что волк боялся, что стоит лису учуять знакомый запах и он свернёт с намеченного пути и бросится к свежей могиле. И едва ли волк сможет оттащить его оттуда, даже за шкирку. Ведь он так не хотел причинять ему вреда. Поэтому сам бежал рядом с границей, до последнего оттесняя лиса ближе к территории Диких. Но лис и не думал сворачивать. Он закрывал глаза, ускорялся, но не смотрел по сторонам. Он просто не мог себе этого позволить. И вот, наконец, черные лапы коснулись песка. Запах океана, пена, оглушающий прибой… за белой полоской пляжа неизведанные, нетронутые священные леса. А ведь говорят, что там живут ёкаи… Какие они, интересно? Поладят с ними? И кто они сами — ни люди, ни звери, ни духи… Их ждёт смерть? Покой? Они не знали ответа на эти вопросы. И лишь одно было известно точно — это будет уже совсем другая жизнь. Не выдержав нагрузки, лапы задрожали и подкосились. Лис кубарем полетел в траву и прильнул к земле, пытаясь отдышаться. Сколько же вёрст они пробежали? Рядом плюхнулся волк, взмыленный, порядком уставший. Придвинулся ближе, кладя серую морду на холку избраннику, инстинктивно беря под свою защиту, закрывая он черных ветвей гигантских деревьев, тенями нависших над ними, меж кронами которых лениво серел небосвод. Взмахнув большими крыльями, сова издала громкий пугающий звук и взмыла в воздух — полетела разносить по лесу новость о пополнении разношёрстного населения горного леса. — Хм… Кто тут у нас? — молодой парень с большими чёрными крыльями за спиной сидел на толстой ветви, увешенной белыми ленточками, хранившими сокровенные желания людей и, кривя губы в ухмылке, потягивал из блюдцеобразной чарки священное саке. Ярко отражалась в напитке луна и касаясь его губами, он словно ласкал её, святящуюся и недостижимую. Рядом с ним, одетый в чёрные хакама и такого же цвета кимоно, стоял во весь рост бескрылый юноша с коротким ежиком серебристых волос на голове. Он казался обычным человеком. И даже аура, которую парень искусно контролировал, не выдавала его. — Только не надо к ним лезть. Я первый отправлюсь туда. — А ты как всегда любишь командовать, Цу-кун, — растягивая гласные первый засмеялся — словно ворона закаркала. Совсем не подходящий смех к его обворожительному внешнему виду. Его собутыльник фыркнул. — В этом не было бы никакой необходимости, если бы вы не вели себя как в конец напившийся человек, сенпай. Учитывая то, что вы не пьянеете даже, когда пьёте. И резко шагнул с ветви вниз, стремительно полетел на землю и в воздухе расправив чёрные крылья, резко сменил угол полёта, бесшумно пролетая над серебристой спящей травой. Цукишима, молодой тенгу, только недавно ставший самостоятельным взрослым ёкаем сегодня был дежурным на этой территории вместе со своим неугомонным сенпаем. Он должен был хорошенько поприветствовать гостей.

***

Громко хлопнула дверь. Тихо шмякнулась на пол сумка, полная продуктов. От пришельца потянуло странной смесью запахов леса, целебных трав и людского рынка, который мог смешать даже не смешиваемые запахи. Молодой загорелый мужчина поморщился и повернул голову к стене, сильнее обнимая подушку, не желая просыпаться. — Ты не представляешь, что сегодня произошло! — сияя во все тридцать два зуба говорил молодой мужчина с рыжими волосами до пояса, подвязанными зелёной лентой в цвет глаз. Он подошёл к кровати и аккуратно сел на её край, будто не замечая, что человек, лежащий там, пытается поспать. — Аика-сан приняла меня на священника!.. Клацнули зубы и лис, успев только охнуть, упал на спину и тут же был подмят под более сильного волка, сверкавшего белыми клыками. Ушки и хвост, которые молодой лис так упорно скрывал, показались, выказывая крайнее удивление своего хозяина. Но в глазах хитреца плясали чертята. — Ты невыносим! — волк выдохнул и уткнулся лбом в плечо своего возлюбленного, позволяя его наглым лапам оглаживать его плечи, проводить вдоль позвоночника к пояснице, вызывая толпу мурашек, оглаживать крепкие бедра и снова подниматься вверх, зарываясь в волосы. — Ты сам на это подписался. Так вот, — вспомнив, о столь волнующей его теме, лис продолжил свой сбивчивый рассказ о том, как весело сходил на базар, где встретил молодую девушку Айку и как та, узнав, что он живет в горном храме, попросила изгнать с территории её дома наглых ёкаев, таскавших урожай. И что этими ёкаями оказалась их хорошо знакомая парочка тенгу. — Ох и цирк был! Как они бросились наутёк, когда меня увидели… какая актёрская игра… даже я позавидовал! — Да неужели? Такого прохвоста ещё поискать надо. — Ну!.. Волк слушал рассказ в пол-уха, удобно устроившись на плече лиса и скорее обращая внимание на мелодичность голоса, нежели на смысл слов. Перед глазами всплывали картины залитой солнцем поляны, журчания ручья, родных запахов… С лисом он везде был дома. Волк приподнялся и лизнул открытую белую шею. Лис замер отводя взгляд, но это его не остановило и он провёл дорожку поцелуев от ушка до груди. Да, пускай рыжий всё ещё пассивен, пускай он полностью не принял его и на это понадобиться время, намного больше, чем прошедшие полгода, пускай… однажды, когда-нибудь он станет для него единственным. Он подождет. Уж это волк умел делать, как никто другой. — Нет, вы только посмотрите на них! И не стыдно же… в бывшем храме! — звонкий каркающий голос заставил волка отвлечься от увлекательного вылизывания чужого тела и обернуться. В дверях, подперев косяк, стоял молодой тенгу с самым нахальным выражением лица. -Сенпай, вы слишком нетерпеливы, — Цукишима, стоявший рядом со старшим товарищем фыркнул, пристально оглядывая парочку и вместе с этим разминая затёкшие крылья. Лис выглянувший из-за плеча волка как-то странно вперился в них, лоснящихся на солнце, то складываемых, то расправляемых взглядом, но Цуки не обратил на это никакого внимания. А зря. Три… — Но и вам стоит быть более пунктуальными… Два… … ведь если вы сейчас не соберётесь — мы всё пропустим. Один… — Так что поторо… Ноль. Резким длинным прыжком лис повалил тенгу на землю, с видом победителя уселся сверху, придавливая к земле конфуженную жертву своим немалым весом и гордо отрапортовал: — Итак, грозный «лекциичитатель» повержен. Старший Тенгу согнулся пополам, из его глаз брызнули слёзы, но он просто не мог сдержать каркающего хохота. -Нет, ну ты определённо нечто! Наконец, поманив лиса к себе, мужчина потрепал его по голове и потянул в сторону, где принялся в красках описывать какую-то ну совсем бредовую идею, от которой пахло проблемами. Но судя по азартному блеску в глазах лиса, последнему эта идея пришлась по душе. Тяжело выдохнув, Цуки возвёл глаза к молчаливому небу. «Он точно меня доканает» Внезапно голубой простор небес перегородила смуглая рука. — Давай, — помогая ворону подняться, волк улыбался, но улыбка его была больше похоже на насмешливый оскал. И тенгу знал, что в этом не было вины серого — тот просто родился с такой улыбкой и с эти, увы, ничего нельзя было поделать. — Эй, если вы не прекратите шушукаться мы таки опоздаем!

***

Дружная компания взобралась на священный холм. Священный, потому что раньше здесь был храм сильного божества. Теперь же он привлекал лишь ёкаев. Ведь здесь открывался проход на ежегодное Великое шествие духов. Главное — не прозевать первые огни… Внезапно раздался громкий взрыв, заставивший Диких вздрогнуть. Где-то далёко люди запустили в небо сияющий фейерверк. Один, второй и ещё… Небо наполнилось громом и расцвело яркими цветами. — Красиво! Ну и выдумщики эти люди, да, Цуки? — Угум… Лис обернулся на город и впервые за полгода посмотрел на него с высоты холма. Сердце сжалось. Он даже не услышал вопроса, пораженный осознанием. Дыхание перехватило. Дрожащие руки сильнее вцепились в шёлк синей юкаты волка. На смуглую кожу, капля за каплей стекая по щекам, пролились холодные слёзы. Переглянувшись, Тенгу учтиво отвернулись, не спрашивая причин; волк смахнул прозрачные капли и те разбились, словно сами были были фейерверком. А лис, склонив голову, кусал губы. И плакал, бессилен остановиться. И только лишь горячая ладонь партнёра крепко сжимавшая холодные руки, и его тело, делившееся теплом, заставляли держаться рассудок на грани, не впадая в темноту. Кто же мог подумать, что убегая от воспоминаний они, сами того не осознавая, придут в родной город Тацуи?..