Глава 1.
20 апреля 2017 г., 09:30
Прижав ладонь к животу, Реджина наблюдала, как Генри уходит со счастливой толпой.
«Увидимся», — звучало эхом в её голове. Она с трудом сглотнула, прилагая все усилия, чтобы устоять на ногах.
Голд смотрел на неё с едва заметной усмешкой.
— Мои поздравления, — сказал он. — Ты только что воссоединила мать и сына. Может быть, в один прекрасный день они даже пригласят тебя на ужин.
Реджина не ответила, её глаза щипало от слёз. Она молча вышла из антикварной лавки и юркнула в салон машины.
Долгое время она сидела неподвижно, уронив голову на руль, и отчаянно пыталась не расплакаться. Помогло лишь отчасти; жгучие слёзы собирались в уголках припухших глаз, но ей удавалось сдерживать всхлипы. Впрочем, подумала Реджина, любой, кто прошёл бы сейчас мимо, увидел, что она совсем никакая.
Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь, Реджина заставила себя поднять голову. Она посмотрелась в зеркало заднего вида, пытаясь радоваться хотя бы тому, что не потёк макияж. Через силу улыбнувшись, дождалась, пока на щёки вернётся румянец, опустила на глаза солнцезащитные очки и завела двигатель. По дороге Реджина переключала радиостанции, но как бы громко не играла музыка, в ушах у неё всё ещё звучали последние слова Генри, а перед глазами стоял его удаляющийся силуэт.
К моменту, когда Реджина подъехала к особняку, она чувствовала себя довольно… необычно. В переносице возникла острая боль, и всё тело отозвалось на редкость неприятными ощущениями. Когда она, покачиваясь на нетвёрдых ногах, поднялась на крыльцо и попыталась дрожащими руками открыть дверь, твердила себе, что это обычная простуда. Впрочем, в глубине души она чувствовала, что это неправда.
«Чёртово проклятие!» — подумала Реджина, когда дверь поддалась. Войдя в дом, она на мгновение прислонилась спиной к двери, ущипнула себя за переносицу и затаила дыхание.
Как только Реджина почувствовала себя более-менее сносно, она направилась на кухню, то и дело опираясь на стены, чтобы прийти в себя.
«Чай», — решила она. — «Я приготовлю чай. А потом немного вздремну. Или просто полежу».
Усевшись за кухонный стол, Реджина уронила голову на сложенные ладони и принялась ждать, пока закипит вода. Она почувствовала, что её зрение немного затуманилось. Когда чайник на плите засвистел, Реджина из всех имеющихся в доме трав выбрала ромашку и имбирь в надежде, что волшебное сочетание поможет справиться с поднимающейся изнутри тошнотой.
Реджина с наслаждением вдохнула пар, отнесла кружку в гостиную, где сбросила туфли и забралась на диван, поджав под себя ноги. Она сделала небольшой глоточек и попыталась сосредоточиться на вкусе напитка, на его успокаивающих свойствах, а не на собственных ощущениях.
Время двигалось очень странным образом. Реджина могла поклясться, что прошло всего лишь мгновение, а когда посмотрела на часы, оказалось, что минуло без малого два часа. Должно быть, она отключилась и даже не заметила этого. Оглядевшись по сторонам, она попыталась собраться с мыслями, но безуспешно. Всё вокруг казалось таким далёким и неестественным. Окружающий мир опасно накренился, и Реджина снова закрыла глаза. Головная боль усиливалась с каждой минутой, и она почти физически ощущала, как гудят её кости.
«Кровать», — подумала она устало. — «Мне надо просто лечь. Утром всё будет хорошо».
Реджина заставила себя встать и на дрожащих ногах пошла в спальню. Тошнота накатывала волнами, и ей приходилось то и дело опираться на перила. Слишком много ступеней. И зачем только приобрела дом с такой большой лестницей?
Когда она почти добралась до спальни, чувствовала себя так, будто каждая клеточка её тела горела огнём. Не в силах бороться с собой, она ворвалась в ванную комнату и рухнула на колени перед унитазом, сотрясаемая рвотными позывами, прежде чем обессиленно упасть на холодный кафельный пол. Реджина не могла понять, сгорает она или замерзает, но одно было ясно — у неё болел каждый нерв. Перед глазами плясали чёрные точки, всё тело скручивали болезненные спазмы, и ей казалось, что они разорвут её на части.
«Боже мой», — подумала она в отчаянии. — «Что я натворила?»
Ощущение сюрреалистичности происходящего росло по мере того, как от Реджины уходило сознание. Она не могла справиться с жестокой лихорадкой, продолжавшей сотрясать её тело. Периодически приходилось собираться с силами, чтобы, оттолкнувшись дрожащими руками от пола, снова склоняться над унитазом, пока у неё внутри не осталось ничего, кроме желчи.
А потом пришли галлюцинации.
Первым она увидела сердитого донельзя Генри.
«Оставь меня в покое!» — кричал он. — «Оставь всех в покое!» — а потом: — «Добро побеждает. Добро всегда побеждает. Ты должна это знать лучше, чем кто-либо другой», — и Реджине стало интересно, если добро побеждало, значит ли, что всё происходящее — последнее наказание за все совершённые ей зверства?
Потом откуда-то появилась Кора.
«Любовь — это слабость!» — сказала она и вытянула перед собой руку с сердцем Генри, даже не взглянув на дочь, которая оплакивала своего сына.
«Моего сына!» — услышала она гневный выкрик Эммы, а дрожь всё сотрясала, сотрясала и сотрясала её несчастное тело.
