Останься ради меня

Ради меня он не остался – кто удивится? Ради меня он не остался – пронзать лишь взглядом. Пожав ему руку, я дал рваному сердцу разбиться. И отправился дальше, оставив полжизни рядом. Алфред Эдвард Хаусмен (1859–1936) Перевод с английского: Duncan Rossiter © 2017

* * *

Налоксон, также известный под торговой маркой Наркан, это безопасный и эффективный препарат, который может устранить последствия передозировки опиоидов. Он блокирует рецепторы нервной системы, с которыми связаны героин и другие опиаты, чтобы восстановить нарушение дыхания, что в противном случае может привести к смерти от передозировки. Действие продолжается 30-90 минут.

Разум Джона работал в хладнокровном кризисном режиме. Измерить, оценить, диагностировать – рука Шерлока в его собственной, повёрнута кверху, два пальца на пульсе, ладони вспотели. Мэри слегка подтолкнула Джона ногой со своего места напротив, он проигнорировал её, считая удары сердца и наблюдая, как поднимается и опадает грудь Шерлока. Дыхание слегка угнетённое. Тридцать пять минут после приема последней дозы. – Майкрофт, – резко окликнул Джон, нарушая напряжёную тишину. – Ещё. Майкрофт залез во внутренний карман пиджака, извлёк оттуда автоинжектор и, ни слова не говоря, протянул его Джону. Тот прижал инжектор к бедру Шерлока и надавил кнопку активации, как только появился красный индикатор. Шерлок сделал судорожный вздох, и его голова откинулась на спинку сиденья – героин-морфин-оксиконтин силой вытеснялись из опиоидных рецепторов. В пределах пяти минут после внутримышечной инъекции до полного эффекта. Этого недостаточно. – Мне нужно больше, доставьте на Бейкер-стрит в течение тридцати минут, – распорядился Джон. – Ампулы, не инжекторы. Внутривенные инъекции эффективнее. Майкрофт молча взял телефон и набрал короткое сообщение. Джон оглядел Шерлока с головы до ног, затем снова и снова.

Пациент начнёт функционировать сразу после введения дозы, включая восстановление дыхательной функции, речи и возможности самостоятельно передвигаться, но должен будет оставаться под медицинским присмотром из-за серьёзных побочных эффектов и симптомов абстиненции, которые, как правило, начинают проявляться уже в течение последующих нескольких минут. В некоторых случаях, например после принятия значительной дозы или применения опиатов длительного действия, таких как метадон, пациенту может потребоваться ещё одна доза налоксона и более продолжительное наблюдение.

Шерлок уставился в окно, якобы погрузившись в размышления о Мориарти, но по едва заметному напряжению его век и губ Джон видел, что тот борется с чем-то – типичные симптомы абстиненции включают тошноту, головокружение, мышечные боли, потливость, раздражительность, тревогу, усталость – Шерлок держался прекрасно, как всегда, но во влаге под этими слишком светлыми глазами и бессильной расслабленности рук и ног Джону виднелся нацарапанный Шерлоком список. Повезло. Эта мысль была Джону ненавистна. Кокаин, конечно, кое-что ещё, но обильно приправленное смесью опиатов. Смертельный коктейль, который, однако, мог быть нейтрализован при своевременном и правильном вмешательстве. Повезло. Повезло. Он прервал свои рассуждения прежде, чем мысль успела укорениться – самоубийство, самоубийство, самоубийство – и скрылся за профессиональной беспристрастностью. Измерить, оценить, диагностировать.

Налоксон способен обратить только действие опиатов, таких как героин, метадон, морфин, опиум, кодеин или гидрокодон. Это не распространяется на другие виды наркотиков, таких как бензодиазепины (препараты, включающие диазепам, мидазолам, или алпразолам), антигистамины (такие как фенирамин или фенерган), алкоголь или другие седативные средства (такие как фенобарбитал) или стимуляторы, такие как кокаин и...

– Джон, – резкий голос Мэри вырвал его из задумчивости, как вой сирены. Он хмыкнул ей в ответ, не отводя глаз от Шер... от пациента. Пальцы пациента дрогнули в руке Джона, и он поднял взгляд – холодные, светлые глаза остановились на его собственных, затем едва заметно скользнули в сторону, оценивая ситуацию. Джон задержал взгляд, едва заметно тряхнул головой, опуская глаза на свои пальцы на запястье Шерлока. Считая удары сердца. (Рука Шерлока в его руке, судорожно сжатая, уже мёртвая к тому времени? Рукопожатие – нечто большее – соприкосновение обнажённых ладоней, долгое. Рука в руке с мертвецом.) Машина плавно остановилась у дома 221 на Бейкер-стрит, и Джон выскочил со своей стороны, бросаясь к противоположной двери, чтобы подхватить Шерлока под руку, когда тот, пошатываясь, выбрался наружу. Да, опиаты сейчас находились под контролем, но недолговечный кокаин, должно быть, уже выветрился, и пришёл черёд абстиненции. Следующие несколько часов будут… – Джон. Снова Мэри. Жёстко, настойчиво. Рядом с ним во плоти, но не более, чем далёкая тень в его мыслях. – Шерлоку необходим постоянный присмотр до тех пор, пока опасность не минует. Иди домой, Мэри. – А знаешь, прямо сейчас твой ребенок пинается в моих внутренностях. – Она подождала. Не получив никакой реакции, задела глубже. – Ты так же каждый раз будешь бросать всё ради него, как только ему понадобишься, даже когда родится малышка? Большую часть беременности ты уже пропустил. – Ну, и чья же это вина? – выпалил Джон прежде, чем подумал остановиться. Он закрыл глаза, перевёл дыхание. Прощение. Точно. Как бы не так! Он не продержался и недели. – Майкрофт, пожалуйста позаботьтесь о том, чтобы Мэри благополучно доставили домой. Я позвоню позже. Майкрофт прочтёт между строк. Майкрофт всё поймёт. Я сам не могу. Присмотрите за ней. Пожалуйста, присмотрите как следует. – Это смешно, Джон. С ним всё будет в порядке. Он делал такое множество раз и рань... – Хватит! И внезапно они оказались в прошлом, полгода назад, все вместе в гостиной квартиры 221-b: Джон в ярости, Шерлок при смерти и Мэри – сомнительное сочетание холодности и сожаления. Они обречены возвращаться в то мгновение снова и снова, подумал Джон. Всякий раз, когда дело касается Шерлока, Джон не сможет оставаться в стороне. Всякий раз, когда Шерлок нуждается в нём, это будет для Джона приоритетом. И Мэри всегда будет представлять опасность. – Майкрофт, мне нужен налоксон через двадцать минут, – только и сказал он вслух, затем перекинул руку Шерлока через своё плечо и повёл его к двери, не оглядываясь. Позади них дверца машины хлопнула, взревел двигатель, и та отъехала. Шерлок оставался на удивление молчалив на протяжении всего разговора, что само по себе давало большой повод для беспокойства. На лбу у него выступил пот, и Джон чувствовал первые судороги в лежащей на плечах руке. Несомненное проявление симптомов абстиненции. Надо скорее добраться до кровати. – Где твои ключи? – негромко спросил он Шерлока, когда они оказались у входа. Шерлок залез в карман своих брюк и вытащил брелок, металл тихонько позвякивал в дрожащей руке. Джон бережно взял ключи, сразу машинально выбрав нужный, и открыл дверь прихожей. – Давай уложим тебя в кровать. Ближайшие часы будут невесёлыми. – Да, Джон. Я вообще-то уже проходил через такое раньше, – фыркнул Шерлок. Джон крепче схватил его за талию, сдерживая накативший гнев. – Наверное, сейчас не самый подходящий момент, чтобы напоминать мне об этом. Первые несколько ступенек они преодолели молча, затем Шерлок произнёс: – Хотя приятно для разнообразия не быть при этом одному. Джон снова обхватил его покрепче, но уже по совсем другой причине. Держи себя в руках. Когда они добрались до первого этажа, Шерлок шатался уже в полусне. Джон вёл его в гостиную, не отрывая взгляда от его нетвёрдых шагов и нашёптывая на ухо всяческие ободрения. Войдя внутрь, Джон осмотрелся, чтобы погрузиться в уютное зрелище 221-b – ещё неделю назад бывшей ему домом, местом, где жило его сердце, его… Джон остолбенел. Сердце: запнулось, стукнуло. Разбилось. Коробки, повсюду. На благотворительность. Хлам. Продать. Для мамули. Для Майкрофта. Для ДВ. Жизнь – рассортированная и упакованная. Предметы мебели громоздились молчаливыми призраками в голой квартире. Каждая частичка скарба, жизни, их самих, сложена и запечатана скотчем. Не было лабораторного оборудования, папок, бумаг, незаконно хранимых улик; не было тарелок на кухонных полках и чайника на столе. Скрипка Шерлока в закрытом футляре лежала на коробке, помеченной Ноты. Никаких писем, приколотых ножом к каминной полке. Никаких картин на стенах. Никакого черепа. Болезненный стон вывел Джона из оцепенения, он повернулся к Шерлоку, но тот молча смотрел на него в ответ, наблюдая за его реакцией со старательно непроницаемым выражением лица. У Джона перед глазами поплыло, в горле встал ком, исторгнув оттуда новое ужасное рыдание, и все его барьеры разом рухнули, давая волю худшим опасениям. Не вернётся. Никогда больше не увижу. Шесть месяцев навскидку. Самоубийство. Самоубийство. Самоубийство. Нет. Джон почувствовал, как по телу Шерлока пробежала дрожь, и загнал всё внутрь, запрятал подальше. Затянул потуже в марлю и бинт, сделав гипс для своего сердца, чтобы не дать ему рассыпаться на части. Не сейчас. Не время. Будь врачом. Будь солдатом. Джон зажмурился, стиснул зубы, сжал кулаки и несколько раз тяжело вздохнул. Выпрямился. – Давай уложим тебя спать.

* * *

Джон стоял, уставившись на незастеленный матрас, пока Шерлока глухо рвало за дверью ванной. Голая кровать оказалась почему-то самым худшим из всего. Гостиная была сутью их совместной жизни, которая начала рушиться уже давно, но кровать – это единственное место, что целиком олицетворяло Шерлока. Раз последняя кровать в доме свободна, значит он окончательно покинут. Смотреть на это было невыносимо. Простыни. Подушки. Сделай же что-нибудь. Стопка коробок у дальней стены выглядела многообещающе. Он сорвал скотч с ближайшей из них и раскрыл створки. Одежда, изысканные костюмы Шерлока сложены и помечены на благотворительность рукой Майкрофта. Джон ощутил во рту привкус желчи. Следующая коробка: сертификаты, призы – трофеи, которых Джон никогда не видел. Где всё это скрывалось? Фехтование, бокс, академические награды, два диплома Кембриджа в рамках. Совершенно другая сторона Шерлока, привилегии познакомиться с которой Джон никогда не получал. А ты никогда не спрашивал. Тебе следовало спросить. Еще одна коробка: одеяло и наволочки. Он отставил их в сторону. Еще одна: носки вперемешку с дорогими боксерами тёмных расцветок, без какой-либо системы и порядка. Джон закрыл коробку, не дав себе времени задуматься на этот счёт. Наконец-то. Прекрасное мягкое постельное бельё и подушки. Сначала натянуть наматрасник. Потом простыню. Разгладить. Больничные уголки. Грохот, раздавшийся из ванной, внезапно лишил его спокойной сосредоточенности. – Шерлок, ты в порядке? – крикнул он, от волнения голос звучал высоко и сдавленно. Он бросился к двери, не отрывая взгляд от расплывчатого силуэта Шерлока за матовым стеклом. – В порядке. Просто… ищу свою зубную щётку. Полилась вода, и Джон отпрянул с бешено колотящимся сердцем. Назад к насущной задаче. Оставь ему личное пространство. Одеяло, ужасно измятое от того, что было втиснуто в слишком маленькую коробку, расстелено и подоткнуто с левой стороны. Подушки в чехлах, все три, ещё хранившие слабый непередаваемый аромат теплого спящего Шерлока. Дверь ванной открылась в тот момент, когда Джон раскладывал их на кровати точно так, как делал Шерлок на протяжении месяцев, пока выздоравливал после ранения. Джон обернулся и увидел его, бледного и дрожащего, в полурасстёгнутой рубашке прислонившегося к дверному косяку. – Я не могу... – начал он, но Джон подскочил к нему прежде, чем тот успел закончить. Он довёл Шерлока до кровати, усадил на край и ловко принялся за дело. Ботинки и носки снять. Манжеты расстегнуть. Пальцы замешкались на напряжённых пуговицах на груди Шерлока, но, преодолевая подступивший к щекам жар, он заставил руки дойти до самого низа и провести по сильным плечам, чтобы снять ткань. В невольном защитном жесте он на мгновение накрыл ладонью пулевой шрам, а затем легонько надавил. – Ложись, – сказал он, придерживая Шерлока за плечи и осторожно опуская на постель, чувствуя как худое тело сотрясает дрожь. Собравшись с духом, он поднёс руки к ширинке его брюк, расстегнул пряжку и потянул застёжку молнии. Быстро, деловито. Бесстрастно. Стащил тонкую ткань с длинных ног и сложил брюки, затем помог ему забраться под одеяло. Вся иллюзия хорошего самочувствия исчезла. Налоксон помог Шерлоку поддерживать эту видимость почти час, но здесь, когда они остались наедине в пустой оболочке их общего дома, Шерлок дрожал и потел, с молчаливой мольбой в больных глазах. Джон сел на край постели, смахнул влажные локоны со лба Шерлока, который свернулся клубком вокруг него, прижимаясь лбом к его бедру, и сдавленно выдохнул: – Джон… – Я с тобой, – прошептал Джон, проводя рукой по вздрагивающему телу. – Мы переживём это. Всего несколько минут спустя Шерлок провалился в беспокойный сон, и Джон чувствовал на себе его легкое неровное дыхание. Проверив еще раз на всякий случай пульс, Джон заставил себя отойти от Шерлока и вышел из комнаты. Будь полезным. Помоги. Но как только он оказался в гостиной, всё накатило снова. Сложенные и помеченные коробки, пространство, которое без домашнего скарба сильно смахивало на пещеру – всё это ломилось в двери его восприятия, но мозг отказывался постичь суть. Несколько долгих минут он стоял, невидяще уставившись на голые стены, пока звук шагов на лестнице не вернул его в реальность. Майкрофт вошёл в квартиру, протянул Джону пакет с лекарствами, а затем, не дожидаясь приглашения, сел в кресло Шерлока. Джон опустился на диван, стиснув лоб в ладонях и зажмурившись, пока наконец не смог выдавить из себя слова. – Он бы не вернулся. Пауза. – Нет. Он надеялся продержаться шесть месяцев, в лучшем случае. Джон кивнул в свои плотно сжатые ладони. – Самоубийственная миссия. – Изгнание. – Казнь, – вырвалось у Джона, удушающая тяжесть в его груди сделала голос низким и грубым. Он оторвал руки от лица и, стиснув кулаки, закрыл глаза и тяжело сглотнул. – За всё надо платить, доктор, – беззлобно ответил Майкрофт. – Ему предложили варианты. Он сам сделал выбор. Джон прикрыл рот рукой и отвернулся. Через окно струился солнечный свет, освещая столб частиц пыли, которым было не на что осесть. – Оно того не стоило, – наконец произнёс он. Майкрофт утвердительно хмыкнул. – Но ведь Шерлок никогда слишком не дорожил своей жизнью. Особенно, если на кону стояла ваша. И с этими словами Майкрофт удалился, по пути его зонт один раз стукнул о лестничную площадку, а Джон продолжал смотреть в пространство, которое тот только что занимал. Стопки коробок. Голая, начисто вытертая мебель. Пустые книжные полки. И записка, прикреплённая к креслу Джона, на которой рукой Шерлока нацарапано: Предложить JHW. У Джона перехватило дыхание. Его грудь разрывалась от приливов удушья и боли, пока он с воспаленными глазами, спотыкаясь, брел через кухню назад в спальню Шерлока, к Шерлоку, к Шерлоку. К Шерлоку, чьё дыхание снова стало тревожно слабым, чьё лицо даже во сне было искажено от боли, которого трясло и знобило, несмотря на одеяло. Возьми себя в руки. Он сделал для тебя всё. Всё, всё, падение, выстрел, свадьба, костёр. Соберись и сделай это для него. В последний раз судорожно вздохнув, Джон уронил пакет, который до сих пор сжимал в руке, на тумбочку. К счастью, Майкрофт позаботился также о шприцах и стерильных салфетках, потому что Джон был не в состоянии проверить, остались ли шприцы в его собственной аптечке. Он взял правую руку Шерлока и протёр сгиб локтя спиртом, прослеживая взглядом места скоплений следов старых и новых уколов. Шерлок пошевелился, чуть приоткрыл глаза, но не сопротивлялся, пока Джон пальпировал область укола, наполнял шприц и вводил его в вену, собрав всё мастерство, на которое был сейчас способен. Шерлок вздохнул, потом застонал, когда налоксон в очередной раз подействовал, его дыхание нормализовалось, но симптомы абстиненции набирали силу. Вскоре он снова погрузился в тревожный сон. Задача выполнена. Джон глубоко вздохнул, отложил шприц и позволил своим профессионализму и крепости духа вытечь через щели между половиц, отчего в его ногах и сердце почти не осталось сил. Он рухнул на колени у постели, как на молитве в церкви, и уронил голову на сцепленные руки, которыми облокотился на матрас рядом с безжизненно бледной рукой Шерлока. Прости меня. Прости меня. Я думал только о себе. Я поддался гневу. Я поддался страху. Пожалуйста, прости меня. И, как если бы это была самая естественная и необходимая вещь на свете, он побрёл к другой стороне кровати, залез поверх одеяла и остался лежать без сна, неся свою вахту. И только спустя два часа, когда дыхание Шерлока оставалось по-прежнему ровным и глубоким, Джон позволил себе смежить веки, и беспамятство накрыло его, заполнив собой всю боль и пустоту внутри. Они заснули вместе.