Останься ради меня

Здоров ты не был, но и не болел; Лишь утомлен немного, с красотою, Подернутой забот или предчувствий дымкой, что оттеняла И углубляла задумчивую грацию лица. Ни на мгновенье я не сомневался, что ты мертв. Я знал, что это правдой быть должно, хоть и во сне. Ушел ты прочь – как будто по делам – В удачный, полный сил и планов день. Мы будто дом покинули наш старый, Где жили в нагроможденьи ящиков каких-то и вещей, Все в беспорядке: это мне приснилось, Но и во сне я поражен был выраженьем твоего лица, реального физического факта, От моего лишь в дюйме – влюбленного, настороженного лица. Ты гладко выбрит. Почему же так сложно вспомнить мне Реальный образ твой без фотографий, без надрыва? Когда в лицо твое взглянул я – незащищенно искреннее, неповторимо Внимательный твой взгляд меня согрел своей сердечностью И мыслей чистотой – горячим крепким чаем – мы друг друга Держать в объятьях будем, сном отпущенное время. Благословен будь. Ты вернулся, чтоб смог тебя увидеть я Еще раз, явственно, к тебе приникнуть просто, зная, Что это счастье никому не причинит страданий И мысль прогнав, что ты воскрес из мертвых. Марк Доти "Объятия" © 1997 Перевод с английского: Duncan Rossiter © 2017

* * *

Джона разбудил сдавленный стон и тяжёлый удар лбом в грудь. Шерлок лежал рядом, свернувшись и прижавшись лицом к рубашке Джона, и дрожал всем телом, шепча едва слышные протесты от какой-то незримой угрозы. Одеяло, отброшенное в изножье кровати свидетельствовало о том, что даже во сне он судорожно и бессознательно искал защиты. У Джона защемило сердце. Он жив, и с нами всё хорошо. – Шерлок, – тихо позвал он, гладя тяжко вздымающийся бок. – Шерлок, проснись. Шерлок резко открыл глаза и отстранился на достаточное расстояние, чтобы его полный паники взгляд мог сфокусироваться на лице Джона. – Джон, – выдохнул он. – Я здесь, – ответил тот, продолжая медленно, ритмично поглаживать его. Шерлок напрягся. Джон заметил тот момент, когда он стряхнул с себя остатки сна и надел холодную непроницаемую броню, которую носил при свете дня, загнал всю беззащитность внутрь и затолкал поглубже, но собственное тело предало его. Он окинул взглядом сначала Джона, затем – комнату, дюйм за дюймом. Его дыхание участилось, а пульс, судя по биению сонной артерии, ускорился. Тревога. Паника.

Депрессия, тревога и раздражительность являются обычными составляющими кокаиновой абстиненции, как ответная реакция на эйфорию, вызванную наркотиком. Хотя, эти чувства нередко приобретают интенсивный характер в острой фазе абстиненции, они, как правило, проходят с окончанием этой фазы. Спровоцированные тревогой кошмары зачастую приводят к нарушениям сна в первые два дня.

– Шерлок, – начал Джон, но тот покачал головой и отодвинулся как можно дальше, к самому краю кровати. – Я в порядке, – сказал он. – Прости. Он дрожал и был весь в поту. Изучая Джона широко распахнутыми внимательными глазами, он собирал себя по кусочкам, связывая воедино и пряча подальше. Этот человек сделал ради тебя всё. И он тебя боится. Джон не мог его винить. Я не гей – не представляю, откуда пошли эти слухи – я не против – два человека, которых я люблю больше всего – я не гей – мы не пара – не гей – не… Слишком много противоречий, лжи, полуправды и недомолвок. Он был таким эгоистом. Теперь, однако, всё было иначе – лежать рядом с Шерлоком с осознанием этого, с головой, полной запакованных коробок и опустошённых полок. Без вещей, они тем не менее ломились под тяжестью. До отказа заполненные свидетельствами преданности Шерлока, его самопожертвования. Его… Чего именно? Если выражаться точно, а не на том смутном эзоповом языке, что у них сложился за эти годы. Что точно это значило? Джон протянул руку, медленно, чтобы не потревожить Шерлока, и смахнул влажные пряди с его лба. Шерлок проводил это движение взглядом и закрыл глаза, почувствовав прикосновение – невесомое, осторожное. Будь точен. Когда Шерлок постепенно расслабился, Джон продолжил гладить его бок. Хорошо. Пока всё хорошо. Он привлёк его ближе, пока их тела не оказались так же близко, как их свёл сон, и мягко прошептал на ухо: – Тише, всё нормально, ладно? С тобой всё нормально. Поговори со мной. Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, – эхом отозвался Шерлок, но прозвучало это совсем неубедительно. – Шерлок. Тот помолчал, затем прижался крепче. – Холодно. Жарко. Тошнит. Всё болит. – Он замялся. – Ломает. И мой мозг... отдельно. Тормозит. Напоследок он взмахнул рукой, случайно коснувшись груди Джона. Тот накрыл его ладонь своей и пожал. – Попробую раздобыть бупренорфин. С ним должно стать полегче, – сказал Джон.

Субоксон занимает те же нервные рецепторы, что перед тем занимали опиаты, "обманывая" мозг с целью замедлить абстиненцию и облегчить её самые острые симптомы. Субоксон, помимо бупренорфина, содержит налоксон, который делает невозможным злоупотребление при применении внутривенно.

Шерлок неопределенно-утвердительно хмыкнул и Джон отвернулся, чтобы выудить из своего кармана телефон. Шерлока может и возмущало вмешательство Майкрофта, но для блага самого же Шерлока, Джон был рад им злоупотребить. Особенно сейчас. отправлено Субоксон, 2 мг/0,5 мг сублингвальные таблетки отправлено Я не уполномочен выписать на это рецепт, но уверен, что для вас это проблемы не составит. Как можно скорее, пожалуйста. Реакция была почти мгновенной. Майкрофт Холмс Вы уверены, что хотите дать ему доступ к препарату с риском зависимости? Поджав губы, Джон зыркнул на экран и набил ответ. отправлено Чёрт возьми, Майкрофт, я врач! Я никогда не назначил бы лекарство, если бы не считал, что польза от него перевешивает риск. Джон оглянулся; Шерлок лежал на спине и тёр глаза ладонями, скривив дрожащие губы. Гримаса боли, страха и отчаяния. Он перекатывал голову по подушке из стороны в сторону, снова и снова. Неровный вздох – всхлип? Да, едва сдерживаемые всхлипы, его дыхание сбивалось каждые несколько секунд. У Джона тоже затряслись губы, и в следующем сообщении он выложил все свои наихудшие опасения. отправлено Честно говоря, меня больше волнует вызванная абстиненцией депрессия и риск самоубийства. Облегчение его симптомов может помочь. отправлено Приём будет осуществляться под моим непосредственным наблюдением и я сниму его с препарата сразу, как только позволят его симптомы. отправлено Пожалуйста Майкрофт Холмс Кто-нибудь будет через тридцать минут. Джон прерывисто вздохнул и бросил телефон на постель. Его собственный мозг тоже немного тормозил. Чай. Еда. Вода для Шерлока, у которого наверняка сейчас обезвоживание. – Я сбегаю вниз к миссис Хадсон и в “Спиди”. Вернусь минут через десять, максимум. С тобой всё будет хорошо? Шерлок отнял ладони от лица и повернул голову, глядя на Джона покрасневшими отсутствующими глазами. – Разве ты не собираешься вернуться домой к Мэри? Джон встретил и выдержал его взгляд, не отвернувшись. Как часто раньше он отворачивался? Как часто раньше их взгляды так же встречались, полные скрытого смысла и значения? И как часто при этом он трусливо прятал глаза, чтобы те его не выдали с поличным? – Нет, – ответил Джон. – Не собираюсь. Глаза Шерлока скользнули по его лицу, подмечая каждую мелочь, затем болезненно зажмурились. – Ты должен, Джон. Ты должен вернуться к ней. Джон невесело хохотнул и приподнялся на локте. – Почему ты продолжаешь подталкивать меня обратно к ней? Почему хотел, чтобы я простил её? Она стреляла в тебя, Шерлок. Она лгала. Она убийца, бога ради! Ты что, забыл? – Да потому что это то, чего ты хочешь! – воскликнул Шерлок. Он отодвинулся на край постели и сел, упираясь локтями в колени и обхватив сцепленными руками затылок. Когда он снова заговорил, его голос звучал глухо. – Это то, чего ты всегда хотел. Жена, дети, пригород, нормальная жизнь, скука. Джон фыркнул. – Знаешь, для гения ты иногда бываешь реальным тугодумом. – Но ты всегда к этому стремился... – И я был неправ. Я не хочу этого. Да, совершенно не хочу. Шерлок зарычал от досады, взъерошив руками волосы, но потом будто сдался и устало произнёс: – Ты бы жалел, что не вернулся к ней. Решайся. Будь точен. Джон медленно выдохнул, протянул к Шерлоку руку и провёл ею по обнажённой, покрытой шрамами спине. Ещё одна тайна. Ещё одна жертва; боль, перенесённая в его отсутствие. Ещё один отчаянно необходимый им разговор. Но это может подождать; пока что, пока он не уточнит вопрос с Мэри. И он будет точен, даже если бы это стоило ему жизни. – Нет, не пожалел бы. – Он сглотнул. – И не пожалею. Какое-то время они молчали, пока Джон продолжал медленно водить рукой по выступающим позвонкам и очерчивать пальцами шрамы, будто мог стереть их одним движением, вплести эти неровные линии в рисунок своих папиллярных узоров. Неотъемлемая часть его идентичности. Улика на месте преступления. – Она опасна, Джон. И что насчёт твоего ребёнка? Нутро Джона скрутило спазмом, но он кивнул. – Я буду начеку, удостоверюсь что Мэри не представляет для неё угрозы. Я останусь её отцом. И в крайнем случае получу полную опеку, если ты... Стоп. Слишком много допущений за раз. Всему своё время. – Я уверен, Шерлок. – Джон ободряюще сжал его плечо, затем неохотно отпустил и вылез из постели, пока разговор не зашёл слишком далеко. Слишком много всего и сразу. Слишком много для Шерлока в его нынешнем состоянии. Сделай так, чтобы он поправился. Приведи его в порядок. Теперь твоя очередь, Ватсон. – Я скоро вернусь. Может, примешь душ, пока меня не будет и тебе станет полегче, хорошо? Негромкое "ладно" – всё, что он получил в ответ. Он засунул руки в карманы, качнулся на каблуках и покинул комнату, подгоняемый молчаливой тоской и чувством долга. Пора начать отдавать. Проходя через кухню он остановился, чтобы наскоро проверить наличие предметов первой необходимости. В квартире слишком много всего было не так, но отсутствие чайника оскорбляло до глубины души. В коробке, ненадёжно пристроившейся с краю кухонного стола и помеченной Хрупкое, оказался микроскоп Шерлока и кое-что из его лабораторного оборудования, из которого тот, бывало, сооружал такой потрясающий хаос. Джон распаковал всё это и расставил как попало на столе. Уже лучше. В другой коробке находился классический шерлоковский инструментарий: стеклянные крышки, наручники, защитные очки, лакмусовая бумага, центрифуга и три маленьких склянки с одинокой дохлой пчелой в каждой. Он положил наручники обратно в их привычный ящик, добавил защитные очки к куче на столе и отодвинул коробку в угол. С третьей попытки Джон наконец нашёл то, что нужно: чайник, сахарница (пустая), несколько их (Шерлоковых) разномастных кружек… но кружки Джона с эмблемой Королевского военно-медицинского корпуса видно не было. Он так и не забрал её с собой к Мэри, не мог смириться с мыслью, что эта кружка покинет 221b, но её не было вместе с остальными. Тогда он вспомнил о коробке в гостиной. Для ДВ. Нет. Не сейчас. Пока не могу. Джон поставил чайник на стол, кружки – на полку в ряд и вышел из квартиры со смешанным чувством облегчения и тревоги. От того, что Шерлок остался один, пусть всего на несколько минут, сердце колотилось – самоубийство, самоубийство, самоубийство – хотя, расстояние позволило Джону немного собраться с мыслями. Он был абсолютно уверен в трёх вещах: Он не может остаться с Мэри. 221b – его дом. Шерлок любит его. Как именно, в каком точно смысле, он не знал. Но какая разница, в конце концов? Шерлок жертвовал собой ради него снова и снова, и снова. Это что-то да значило. Это значило всё. А он был слепцом и эгоистом. Да и как бы он мог заметить, когда был озабочен лишь тем, чтобы не показать собственных чувств. Отрицать. Скрывать. Джон позволил себе задержаться на мгновение и вдохнуть свежего воздуха, чтобы новые факты смогли занять свои места в пазле, прежде чем он вольётся в оживлённую толпу перед закрытием "Спиди". 3:15 дня – времени как раз хватит на то, чтобы заказать рыбы с чипсами, вегетарианского ризотто и кружку супа на случай, если желудок Шерлока не примет остального. Он сел за столик у входа в ожидании заказа и почти не удивился, когда кончик зонта и пара сделанных на заказ ботинок загородили ему обзор. И ещё один пакет с лекарствами, тихо хрустнув, упал на столешницу перед ним. – Что ещё я могу для вас сделать, доктор? – спросил Майкрофт. За напускным раздражением Джон слышал Майкрофта из самолёта. Того самого, взволнованного и растерянного, который просил Джона "присмотрите за ним, пожалуйста". Джон жестом предложил ему занять место напротив. Майкрофт настороженно сел. – Нам надо поговорить, – сказал Джон и сразу поморщился. Звучит как вступление к просьбе расстаться. Хотя, в каком-то смысле, так оно и было. – Я не могу вернуться к Мэри. – Если вы хотите развестись со своей женой, то советую вам нанять адвоката и поговорить с ней, а не со мной. Я не собираюсь подчищать за вами ваш бардак, доктор Ватсон. – Майкрофт надменно фыркнул и опёрся на зонт, собираясь встать. Джон остановил его. – Майкрофт, вы знаете, что ситуация необычна. Вы знаете, кто она такая. Что она сделала, на что она... способна. И вы серьёзно говорите мне, что не хотите разобраться с человеком, который чуть не убил вашего брата? Лицо Майкрофта было всё так же неприступно, однако, он остался сидеть на месте, молча наблюдая за Джоном и что-то мысленно прикидывая. – Разумеется, хочу. Единственная причина, по которой она до сих пор на свободе, в том, что Шерлок умолял меня об этом. Как обычно, ваше счастье для него было важнее собственной безопасности. – Майкрофт откинулся на спинку стула и пригвоздил Джона тяжёлым взглядом. – Вы уверены, что это именно тот путь, который вы хотите избрать? Вы не передумаете после рождения дочери, вымаливая у меня убежище для матери своего ребёнка? Джон открыл было рот, чтобы возразить, но Майкрофт продолжил наступление: – И что насчёт моего дорогого брата? Я надеюсь, вы не питаете иллюзий о том, что будете играть в счастливую семью и растить ребёнка на Бейкер-стрит? Или вы действительно думаете, что это получится? Прямое попадание. Сердце Джона болезненно сжалось, и он закрыл глаза, отгоняя рой смутных желаний, в которых сам себе не хотел признаваться, едва взглянув на них краем глаза. Они с Шерлоком сидят, прижавшись друг к другу на диване и смотрят телек, а у них на коленях пристроилась малышка. Они с Шерлоком лежат вместе в постели, пока детский плач из радионяни не заставляет его встать и подняться в свою бывшую спальню. Они с Шерлоком... – Вы должны сделать выбор, доктор, – сказал Майкрофт. – Быстро. В течение 24 часов, на самом деле. И быть в нём уверены. Ситуация с Мориарти грозит осложнить этот и без того уже... непростой вопрос. Джон покачал головой. – Выбора нет, Майкрофт. Я не могу жить с Мэри. Я ошибся. Я так ошибся, и я... – Он сглотнул, отводя взгляд. – Я не могу. Они с Шерлоком найдут свой выход из положения. Они что-нибудь придумают. Если придётся, он переедет с дочерью в 221C. Что угодно, лишь бы они оба были в его жизни. Может, если ему повезёт, Шерлок всех удивит и примет на себя роль отца со свойственной ему потрясающей компетентностью. Но всё будет зависеть от того, как будут разыграны ближайшие несколько ходов. – Вы можете организовать срочный тест на отцовство? Майкрофт моргнул. – Да, если вы убедите её согласиться на сбор образцов. У вас есть... сомнения? В ответ Джон резко рассмеялся. – Она лгала про всё остальное. Почему не про это тоже? Мы всегда соблюдали предосторожность. Я должен знать. Майкрофт кивнул, выражение его лица несколько смягчилось, несмотря на следующую фразу. – Я сделаю это, доктор Ватсон, но не ради вас. Я сделаю это ради Шерлока. Но не надейтесь, что я просто приду и всё устрою. Я задействую своих людей. Но порвать с ней вам придётся самому. – Да, – согласился Джон. – Завтра днём. По понедельникам она работает только до обеда. Я встречусь с ней у неё дома после работы. Тогда и сделаю. – Очень хорошо. Я прослежу за остальным. Когда женщина за прилавком произнесла имя Джона, он сгрёб одной рукой пакет с лекарством и встал из-за стола, Майкрофт напротив него сделал то же самое, но с бόльшим изяществом. Они молча посмотрели друг на друга, потом Майкрофт вздохнул и дважды стукнул кончиком зонта об пол. – Я очень надеюсь, вы знаете, что делаете. Будьте бережны с ним, доктор. Джон кивнул и Майкрофт ушёл, больше ничего не сказав. Я всё исправлю. Я поступлю так, как должен был поступить с самого начала.

* * *

Не успев переступить порог квартиры, Джон поспешил удостовериться, как чувствует себя Шерлок, и нашёл его в тот момент, когда он пытался натянуть на себя свежую майку, а та упорно липла к влажному телу. Джон отвёл нескромный взгляд. Душ, похоже, немного его освежил, однако, как только ему удалось одеться, он бросился лицом вниз на кровать и свернулся в клубок – прекрасный образ захандрившего без дела детектива. Разумеется, это была маска, но достаточно хорошо знакомая, чтобы вызвать у Джона невольную улыбку. Паршивец. Его тревога ненадолго улеглась, и он принялся за дело. Сначала лекарство; вряд ли Шерлоку удастся поесть, если не облегчить его симптомы и не успокоить желудок. Джон достал пузырёк, аккуратно разделил одну таблетку пополам, потом порылся в очередной коробке, нашёл стакан и наполнил его водой из-под крана. Вернувшись в спальню, он оставил и то и другое на тумбочке и присел на край постели, положив руку Шерлоку на бедро. – Эй, Шерлок, ты бы не мог проснуться ненадолго? Шерлок перевернулся на живот и со стоном уткнулся лицом в подушку, а потом взглянул на Джона, приоткрыв один глаз. – Зачем мне это делать? Джона будто ударили под дых. Конечно, Шерлок имел в виду – зачем ему просыпаться, когда он так устал, но мысль Джона отрикошетила совсем в другом направлении: самоубийство, самоубийство, зачем тебе было это делать, Шерлок, зачем... СТОП. Джон подтолкнул Шерлока в бок, чтобы он перевернулся, и помог ему сесть. – Вот, выпей, – сказал он, протягивая стакан. – У тебя наверняка обезвоживание, и тебе нужно достаточно увлажнить рот, чтобы таблетка растворилась. Шерлок осушил весь стакан, как велено, а потом посмотрел на половину таблетки в руке Джона. – Положи это под язык, пока полностью не растворится. Должно занять меньше десяти минут. Не глотай. Начнём пока с этого и подождём час или два, посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, после примешь ещё. Ладно? Шерлок что-то недовольно промычал, но послушно положил таблетку под язык. – Спасибо, – шепнул Джон и коротко сжал его колено. – Мне надо поставить чайник и сделать ещё кое-что. Скоро вернусь. Одолжить чай, молоко и сахар у миссис Хадсон, не ввязываясь в долгую дискуссию на тему судьбы Шерлока, было задачей непростой, но он справился с помощью набора врачебных отмазок и здоровой порции своей фирменной ершистости. Он наполнил и включил чайник, и поставил их кружки бок о бок, прямо как раньше. Прошла ведь всего неделя, в конце концов. Его пальцы, храня мышечную память, переходили от задачи к задаче сами собой. Он жив, и с нами всё хорошо. Мы дома. В ожидании, когда закипит чайник, Джон достал свой телефон и повертел в руках. Мэри. Он внимательно прислушался к себе, но не почувствовал ни намёка на конфликт или сожаление. Решение было простым. Без вариантов, как он и говорил. Его прощение было неискренним с самого начала. Он открыл окно нового сообщения. отправлено Провожу Шерлоку курс субоксона, ближайшие сутки буду занят, приду завтра днём, когда ты освободишься с работы, тогда и поговорим. "Прочитано в 15.35" появилось под сообщением мгновение спустя, но никакого троеточия в ожидании ответа. Слава богу. Джон потёр ладонью лицо и выключил телефон. Он не испытывал ни потребности, ни желания говорить с кем-либо, кто сейчас находился за пределами 221b. Это была их крепость, и пусть гулкое эхо гуляло по её голым обшарпанным полам, она хранила их двоих как и прежде, оберегая от внешнего мира. В 221b они были просто Джоном и Шерлоком - какие они есть на самом деле. Возможно, стоит Шерлоку напомнить об этом, чтобы помочь поправиться. В углу гостиной за стопкой коробок и папок, словно тень, притаился телевизор, и Джону в голову пришла мысль. Он наскоро переставил коробки к своему креслу, поднял плоский экран, прижал к груди и понёс в спальню Шерлока, оглушая звуком шагов пустую квартиру. Оказавшись на месте, он поставил свою ношу на стул рядом со шкафом и развернул к кровати. Шерлок озадаченно хмыкнул, но ничего не сказал – хорошо. – Я подумал, раз заняться нечем, может нам посмотреть что-нибудь по телеку, – сказал Джон, отодвинув одну из коробок, чтобы добраться до розетки. Тихий щелчок позвал его обратно на кухню, где он приготовил чай – молоко, сахар, чайные пакетики – самое британское средство от переизбытка подавленных эмоций. Он отнёс всё это в спальню вместе с едой из "Спиди". – Растворилась? – спросил Джон, взял с тумбочки пустой стакан и поставил вместо него чай и еду. Шерлок кивнул, поковырял рыбу с картошкой, но, судя по тому, с какой осторожностью он это делал, держа руку на животе, стало ясно, что ничего не получится. Джон сбегал в ванную, чтобы снова наполнить стакан под краном, старательно избегая встречи со своим отражением в зеркале. Шерлок и раньше мог видеть его насквозь, а сейчас Джону казалось, что всё написано у него прямо на лбу. Боль, сожаление, тревога – да, но ещё... желание. Надежда. Джон выключил кран и прерывисто вздохнул. Шерлоку сейчас нужна практическая польза от его любви, а не лишнее бремя. Он вернулся в комнату и протянул стакан. – Тебе надо пить, – сказал он твёрдо. – Да, мамуля, – парировал тот, но, против обыкновения, совершенно беззлобно. Пока Шерлок без всякого энтузиазма цедил суп, Джон уминал ризотто и щёлкал каналы Netflix; наконец он сдался, остановившись на фильме про Бонда, который они оба смотрели как минимум дважды. Сойдёт, чтобы хоть чем-то себя занять. Джон проверял пульс Шерлока каждые десять минут, взял свой стетоскоп и слушал его сердце и лёгкие снова и снова. Субоксон помог, судя по медленно расходящемуся напряжению между бровей и постепенному возвращению жизненных показателей в норму, но без другой половинки таблетки, скорее всего, не обойтись. В конце концов, Джон перестал бороться с собой и лёг рядом – один наушник стетоскопа в ухе, диафрагма на сердце Шерлока, а два пальца на его запястье. Завтра, если лекарство подействует как следует, тот будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы не спать, и ему потребуется занять себя чем-то более реальным. И Джон готов был это ему обеспечить. – Шерлок, – прошептал он достаточно громко, чтобы быть услышанным через стрельбу по телевизору. Тот вопросительно хмыкнул, и Джон перевёл дыхание, набираясь смелости. – Нам надо поговорить. Завтра. Как только ты будешь готов. – Неужели, Джон, – Шерлок недовольно засопел. – Действительно надо? Самоубийство, самоубийство, самоубийство. Падение. Выстрел. Свадьба. Костёр. Всё. Всё. – Да. Действительно, Шерлок. Хоть раз в нашей проклятой жизни нам, наконец, надо поговорить. – Тогда напомни мне завтра утром поспать подольше, – ответил Шерлок полусонным голосом, и Джон рискнул взглянуть на него. Глаза того на самом деле были закрыты, а лицо обращено к Джону, словно он собирался лечь на бок, но так и не решился. Джон расслабился, биение пульса Шерлока под пальцами и ровный, ритмичный стук сердца в стетоскопе успокаивали его мятущиеся мысли. Завтра. Завтра мы будем точны. И пока он проигрывал в уме сотню различных способов произнести "Я люблю тебя", Шерлок наконец-то улёгся на бок, прижимаясь к Джону, облегчённо вздохнул и пробормотал уже почти во сне: – Всегда хотел сказать, Джон. Джон наклонился к нему и едва заметно коснулся губами всё ещё влажных кудрей. – Я знаю, любимый.