Останься ради меня

Джон не был уверен в том, чего именно он ожидал от Шерлока в эти последние минуты перед рождением их дочери, но Шерлоку удалось превзойти все его опасения. Он то сидел, глядя куда-то вдаль, то вскакивал на ноги и расхаживал туда-сюда, то кидался к Джону и взволнованно вцеплялся в него, а затем отстранялся с влажными глазами и лихорадочной улыбкой. Его настроение поминутно менялось, и Джон был близок к нервному срыву. Впрочем, это было нормально. Даже по-своему очаровательно. Хотя немного бесило. Частная комната по соседству с палатой Мэри была любезностью Майкрофта, разумеется, за что Джон был искренне признателен. Гладкие персиковые стены, спокойные непритязательные картины в простых рамах, заправленная кровать с немного пугающим комплектом приспособлений. Драгоценный шанс побыть наедине с Шерлоком, вдали от дорогих друзей и членов семьи, ожидающих в холле. Шанс быть как можно ближе, когда родится их дочь, тем более, что Мэри запретила им присутствовать в родильном отделении. Когда Шерлок вскочил уже в четвёртый раз, Джон не выдержал и тоже встал. – Шерлок, прошу, – сказал он, поймав того за локоть. Шерлок обернулся и открыл было рот, чтобы возразить, но тут из соседней комнаты раздался детский крик. – О боже, – прошептал Джон, и его глаза наполнились слезами. Они переглянулись, Шерлок отчаянно зажмурился. – Джо-о-о-н… Джон изо всех сил схватился за Шерлока. – Она уже здесь, она здесь, Шерлок, господи... Шерлок прижался лицом к макушке Джона, едва дыша. – Джон, я не смогу, я снова подведу тебя, у меня не получится… – Прекрати сейчас же, – Джон посмотрел Шерлоку прямо в глаза и поцеловал его – долго и жестко. – Ты сможешь. Мы сделаем это вместе. Ты ведь любишь меня, так? – Да, люблю, – кивнул Шерлок. Джон снова обнял его, покрывая быстрыми поцелуями его лицо. – Значит у тебя уже есть все, чтобы стать прекрасным отцом. А с мелочами разберёмся по ходу дела. Шерлок отступил на шаг, зарылся руками в свои волосы и со всей силы потянул, у Джона сердце зашлось при виде своего лучшего друга, любви всей своей жизни, который отважно боролся со страхом, чутко вслушиваясь в крики их дочери за дверью. Им остались считанные секунды. Джон взял ладонь Шерлока в свою и поцеловал кончик каждого его пальца, очерчивая губами слабые контуры папиллярных линий, таких же уникальных, как и всё тому присущее. Сквозь запахи больницы и дезинфицирующего средства Джон ощутил на языке солоноватый привкус кожи, ставший за последние полторы недели ему хорошо знакомым. Они оставляли довольно много времени в магазинах, скупая всё, что может пригодиться ребёнку, но каждую свободную минуту проводили в постели, касаясь, пробуя, ощущая, любя. И даже когда они были заняты друг другом, их не оставляло постоянное предвкушение прибавления. Их дочь. Их дочь. Они держались друг за друга ещё несколько долгих мгновений, в наступившей тишине стало слышно жужжание люминесцентных ламп, вдруг дверь в смежную комнату распахнулась, и оттуда появилась медсестра. У Джона чуть сердце не выскочило из груди, он до боли сжал руку Шерлока и уставился перед собой широко распахнутыми глазами. – Она... уже...? – Вы готовы встретиться с ней? – с улыбкой спросила сестра. Джон взглянул на Шерлока, тот чуть заметно кивнул. Медсестра ненадолго удалилась, и вернулась уже с небольшим свёртком в руках. Джон резко выдохнул, словно его ударили в живот. – Сначала ты, – пробормотал Шерлок, подталкивая его вперёд. Медсестра передала свёрток прямо в руки Джона, которые машинально приняли положение, упорно тренированное с Шерлоком всю прошлую неделю. И вот, наконец, он прижимает ее к себе: моргающую голубыми глазами, с крошечным носом, тихо сопящим у него на груди. – Шерлок, – выдохнул он, не пытаясь сдержать слез и желая разделить этот момент, чувствовать его вместе с ним. И, не в силах отвести глаз от их дочери, он ощутил, как Шерлок обнял его, положив подбородок ему на плечо. – Вот, – сказал он и начал расстегивать рубашку Джона. – Контакт с кожей, помнишь? Обеспечивает многочисленные преимущества, включая улучшение... Продолжая бормотать множество информации по теме, он отогнул край одеяльца, то и дело прикасаясь длинными пальцами к пухленькой ручке девочки, так что она лежала теперь прямо на груди Джона, после чего обнял обоих. Они окружили её любовью и Джон, прижимая её к себе, не уставал поражаться каждому её движению, каждому изданному ею звуку. Потрясающе. Чудесно. Так продолжалось до тех пор, пока на руку Джона не упало что-то мокрое, заставив его взглянуть вверх и заметить, что потрясенное лицо Шерлока было мокрым от слез, пока он с восхищением рассматривал их дочь, положив свою большую ладонь на её головку. Джон потянулся к нему и дотронулся до его носа своим. – Эй, – прошептал он, широко улыбаясь. – Мы папашки. У нас есть дочь. Шерлок тихо усмехнулся. – Твои способности к дедукции прогрессируют на глазах, Джон, – сказал он мягко приглушённым голосом и прикоснулся губами сперва ко лбу дочурки, а потом и Джона. Они так и стояли, застыв в молчании, пока медсестра неожиданно не напомнила о себе. – Прошу прощения, – вежливо сказала она. – Мне придётся её забрать, чтобы обследовать и дать покормить её... её суррогатной матери. После чего её вам вернут, и через пару часов вы сможете забрать её домой. Если вы уже придумали имя, я могу пока принести вам бумаги. Шерлок схватил Джона за руку, и тот сразу понял, чего тот хочет. Он передал ему свою ношу и отступил на пару шагов, чтобы как следует насладиться самым прекрасным в мире зрелищем: Шерлок Холмс, чьё светящееся счастьем лицо приобрело здоровый оттенок, держал на руках их дочь, и зажмурившись, вдыхал аромат её головки, покрытой светлым пушком. – Уиллоу, – сказал Джон. – Уиллоу Кэтрин Ватсон-Холмс. Несите бумаги. Шерлок улыбнулся и поцеловал Уиллоу в лоб, прошептав её имя. Вскоре они представили Уиллоу её бабушке с дедушкой, миссис Хадсон, крёстным родителям и всей её большой новой семье. Наконец, когда стихли воркования, слёзы и поцелуи, пришло время отправиться домой. Что они и сделали. Пропылённые книги, навороченные микроскопы, бесчисленные папки уголовных дел, алфавитные кубики, чучела животных, яркие коврики для игр. Коробки детского питания на полках шкафа, мешки с отрезанными пальцами в холодильнике, счета, приколотые ножом к каминной полке в гостиной. Два кресла перед камином и маленький, пёстро раскрашенный детский стульчик между ними. Всё стоит там, где положено – или не положено, как зачастую бывает – и вся пыль, наконец, осела. Наконец все фрагменты встали на свои места, теперь жизнь действительно может начинаться. – Мы тут всё устроили для тебя в лучшем виде, Уиллоу, – пробормотал Джон, поцеловал Шерлока в щёку, осторожно погладил по головке их дочь и почувствовал, как сердце его переполнилось почти невозможным счастьем. – И знаешь, что? Тебе здесь понравится!