Останься ради меня

Мэри, абсолютно невозмутимая, сидела напротив Джона за столом из нержавеющей стали, и он не мог избавиться от ощущения впивающихся в спину когтей опасности. Адвокат семьи Холмс сидел рядом с Джоном, раскладывая бумаги на подпись под пристальным наблюдением Майкрофта. В помещении с ними находились четыре охранника, впрочем Майкрофт, по обыкновению чего-то недоговаривая, заверил, что Мэри не будет представлять угрозы ни Джону, ни ребёнку, которого носит. По крайней мере, Шерлок не здесь. Он дома в безопасности с миссис Хадсон. Прекрасно. И всё же, он не мог заставить себя взглянуть на неё, всякий раз глаза сами скользили в сторону, словно защищая его от неприятного зрелища. Почти-бывшая смотрела пристально и холодно, и сидела настолько близко к столу, насколько ей позволял выпирающий живот. Его ребёнок – внутри этой женщины, питаемый и вынашиваемый убийцей. Он поёжился. Осталась ещё неделя, и все они будут свободны от неё. – Так и будем молчать? – поддела Мэри. – Тебе нечего сказать матери своего ребёнка, Джон? У Джона свело живот. Боже, что тут скажешь? Пожалуйста, не навреди моему ребёнку? Пожалуйста, никогда больше не ищи со мной встречи? – Что ты хочешь от меня услышать? Мэри горько усмехнулась. – Мне было бы приятно услышать, как ты признаешь кое-что вслух. Не окажешь такую любезность? Ради меня, Джон. Ты знаешь, что мне нужно. Она придала голосу приторно-сладкую интонацию и захлопала ресницами, Джон едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Он бросил взгляд на Майкрофта, который махнул ему рукой со своего места. – Здесь нет записывающих устройств. Не беспокойтесь, что что-либо из сказанного здесь будет впоследствии использовано против вас. Адвокат продолжал тасовать бумаги, словно не замечая, как сгустилась атмосфера. Или нарочно не замечая, чтобы при случае всё правдоподобно отрицать. Джон сжал челюсти и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Какой от этого может быть вред? Возможно, это будет даже приятно. – Ты права, – слова жгли ему язык. – Наши отношения были самым плохим утешением, какое можно себе представить. Если бы знал, что Шерлок жив, я бы никогда не стал встречаться с тобой, не говоря уж о женитьбе. – И почему же, Джон? Давай, договаривай. Или ты до сих пор не можешь этого произнести? – Она подначивала его, испытывала. Он улыбнулся. Без злобы или горечи, просто… расслабил плечи, разжал кулаки и мягко улыбнулся, опустив взгляд. – Потому что я люблю его. Слова повисли в тишине, простые и откровенные. Джон взглянул на Майкрофта, тот слегка улыбнулся, и он продолжил. – Потому что я люблю Шерлока и всегда любил, но был трусом, чтобы предпринять что-либо прежде, чем он ушёл. Однако, не сомневайся, на этот раз я не упущу шанс. – Да ладно Джон, не притворяйся, что уже не нагнул его через каждый... Майкрофт поморщился и прикрыл глаза, и Джон оборвал её. – Вообще-то нет. Пока между тобой и мной не будет всё кончено. Я не хочу, чтобы что-либо из этого... – и он указал жестом на них обоих, – омрачило то, что у нас с ним. – Ах, как благородно. Я могла бы поклясться, вы уже почти решились в тот день, когда я заявилась. Вы смотрелись так мило, собирались во всём признаться, но мне не хотелось ждать, пока ты объявишь, что расстаёшься со мной. Прошу прощения. Джон сделал медленный ровный вдох, чтобы самообладание вернулось к нему. – А как насчёт тебя? Ты ничего не хочешь мне сказать? Пытаешься утвердить тут своё моральное превосходство, а сама застрелила его, зная, что потерять его... Адвокат откашлялся. – Думаю, мы можем приступить, если нет возражений. Джон схватил ближайшую ручку и щелчком открыл её. – Абсолютно никаких. С молчаливого согласия Мэри, адвокат начал подавать им бланки по одному на подпись. Майкрофт, оставшись сидеть у стены, объяснял процедуру. – Первая партия документов аннулирует брак на основании поддельной личности Мэри Морстен и её криминального прошлого. Обычно решение вступает в силу через шесть недель, но, как вы можете видеть, на бумагах стоит дата шестинедельной давности. Как только мы закончим, я передам их своему коллеге, и они будут утверждены немедленно. Оставляя свою подпись неразборчивым докторским почерком на каждом бланке, Джон испытывал сложные чувства. Он не хотел её. Он не скучал по ней. Всё между ними было ложью. И вот простым росчерком пера они стирают весь прошлый год боли и разочарования, словно пыль с каминной полки. Несколько бумажек, и их брака как не бывало. Расписавшись на очередной странице, Джон передавал её Мэри без капли сожаления. – Вторая партия, – продолжал Майкрофт, – касается опеки над ребёнком. Юридически мы оформляем это как суррогатное материнство. Поскольку мать не может отказаться от своих прав прежде, чем ребёнок достигнет шести недель от роду, мы датировали документы вперёд мартом этого года. Мэри согласилась подписать их сейчас, чтобы они могли быть поданы в соответствующий момент без необходимости снова обращаться к ней. Здесь две формы. В первой говорится, что Мэри отказывается от всех прав на ребёнка. Вторая предоставляет полные родительские права Шерлоку Холмсу. Адвокат отделил часть бумаг, положил в конверт и отдал Джону со словами: – Здесь потребуется подпись мистера Холмса. – Я передам ему это сегодня вечером, – сказал Джон, принимая конверт, как некую хрупкую драгоценность. Мэри хрипло хохотнула и, подписав последний документ, бросила ручку на стол. – Для тебя всё сошлось как нельзя удачно, не так ли? Ну что ж, трахай Шерлока и наслаждайся. У меня есть своя жизнь. – В тюрьме? – спросил Джон. Мэри изобразила вялую ухмылку, почти скрыв под ней свою досаду. – Посмотрим. Желаю счастья в личной жизни, Джон Ватсон. Всегда пожалуйста за дочь. Она нетвёрдо поднялась на ноги, и охранники тут же обступили её, сопровождая к двери. У Джона сжалось сердце, и он решительно опустил взгляд в стол, пока его некогда-жену выводили из комнаты. Она спасла его. Она помогла ему выжить. Но по мере того как шаги отдалялись, напряжение в его груди мало-помалу ослабевало, зола облетала с его обожжённого сердца, оставляя после себя нечто новое и саднящее. Он посмотрел на конверт в своей руке, улыбнулся и встал. – Провόдите меня? – попросил он Майкрофта. – Охотно, – ответил тот. Джон пожал адвокату руку, поблагодарил его за его услуги, и вышел вслед за Майкрофтом в ранние сумерки, как свободный человек.

* * *

Джон послал Шерлоку сообщение, чтобы встретиться с ним у Анджело. Они нечасто покидали квартиру, пока Шерлок выздоравливал, разве что гуляли в парке, если позволяла погода. Настроение Шерлока было непостоянным, в иные дни просто вылезти из постели становилось непосильной задачей. Лечение шло неприятно, тяжело и медленно, даже для человека столь естественно прекрасного и одарённого, как Шерлок. Но он исцелялся. Джон сидел за их обычным столиком лицом к двери, рядом на сидении лежал конверт с документами на удочерение. Он заказал закуску и два бокала шампанского, а не бутылку – Шерлок уже почти отказался от субоксона, но лучше было подстраховаться – и приготовился ждать. Своего избранника. Он был уверен, что, сидящий здесь один и улыбающийся сам себе, он выглядит как идиот, но это его не волновало. Шерлок приехал всего несколько минут спустя и занял место рядом с Джоном, спиной к окну, мягко улыбаясь в свете свечи. Он тронул носком своего ботинка ботинок Джона под столом и многозначительно взглянул на шампанское. – Есть повод отметить? – Он откинулся, небрежно облокотившись на низкую спинку диванчика, но во взгляде была нежность и надежда. Джон тоже откинулся на спинку и сплёл свои пальцы с пальцами Шерлока. – Есть. Мой брак официально признан недействительным. Аннулирован. Вот так просто. Я свободен. Шерлок поднял бокал шампанского, подождал, пока Джон сделает то же самое, и чокнулся с ним. – Ну, не совсем свободен. По крайней мере, я надеюсь, что нет. У Джона потеплело на сердце, готовом разорваться от переполнявших его чувств. – Твой, – прошептал он. Они обменялись долгими заговорщицкими взглядами и отпили по глотку. Ароматные пузырьки, лопаясь на языке Джона, пропускали искрящиеся заряды упоительного предвкушения через все его тело. – И, к вопросу о твоём… – Джон взял конверт с дивана и подвинул через стол. – Ты можешь не торопиться с принятием этого решения, но Майкрофт сегодня дал Мэри подписать эти бумаги на случай… если ты захочешь. Шерлок схватил конверт и осторожно извлёк содержимое. Его глаза пробежали страницы и, к тревоге Джона, быстро увлажнились. – Шерлок? Что с тобой? Ты не обязан... Шерлок оборвал его, выхватив ручку из кармана пальто и подписав бумаги со всей тщательностью, какую Джон едва ли мог ожидать от человека, однажды пытавшегося заверить чек ударом ножа. Он спрятал ручку, снова просмотрел бумаги, и его губы тронула лёгкая улыбка. – Нам надо подумать над именем, – проговорил он наконец и взглянул на Джона из-под ресниц. – Да. Завтра мы можем сесть и составить список имён. Но, что касается фамилии, предлагаю сдвоенную. Ватсон-Холмс, или наоборот, как хочешь. Шерлок улыбнулся ещё шире и отвёл взгляд, опуская его на лежащие на столе бумаги. – Ватсон-Холмс. Да. Он опять взял руку Джона, медленно поднёс к губам, и жарко глядя в его глаза, провёл разомкнутыми губами по тыльной стороне его ладони. Дыхание Джона сбилось, участилось, и он перехватил пальцы Шерлока своими... как раз в тот момент, когда подошёл Анджело с закусками. Джон судорожно выдохнул и кивнул в знак благодарности, пока тот ставил между ними блюдо, куда Шерлок немедля зарылся. Его аппетит либо отсутствовал вовсе, либо был буйным, а эта ночь как раз обещала быть бурной. Хорошо. Силы ему понадобятся. У Джона имелись планы на этот счёт. Они приближались друг к другу, прокладывая себе путь между помидорами и моццареллой с базиликом, щедро сдобренными бальзамико. Когда блюдо опустело, они сидели тесно прижавшись, а их руки лежали на плечах друг друга. Джон вытер пальцы салфеткой и обернулся к Шерлоку спросить насчёт заказа ужина, но замер. Рот Шерлока был так близко. Джон облизнул губы. – Сделай это, – прошептал Шерлок, наклоняясь так, чтобы коснуться кончиком носа носа Джона. Джон провёл языком по внутренней стороне своей нижней губы и покачал головой. – М-м, думаю, я хочу впервые поцеловать тебя у нас дома, согласен? Шерлок улыбнулся уголком рта, и Джон с трудом оторвал глаза от его мягких манящих губ, чтобы встретить потемневший, пристальный взгляд. – Джон, только не тяни. Ты понимаешь, что уже через неделю у нас будет ребёнок? – Он уронил руку на своё колено и провёл ладонью вверх по внутренней стороне бедра. – Мы должны уделить как можно больше времени сексу, пока это возможно, и начать надо прямо сейчас. Джон перехватил руку Шерлока под столом и затрепетал. – Ну, может, начнем, когда вернемся домой? – Джон имел все основания опасаться получить стояк прежде, чем успеет покинуть ресторан, у него голова шла кругом, вряд ли от одного бокала шампанского. Он свободен, всё взаправду, они вместе, и его губы наконец-то собираются посягнуть на Шерлока Холмса. Он хотел попробовать его целиком. Шерлок сдавленно застонал, словно услышал каждую сладкую, нежную и непристойную мысль в голове Джона. Удерживая его взгляд, он сжал ногу Джона под столом. – Тогда, бога ради, Джон, идём. Затем вскочил с дивана и накинул на плечи пальто, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, пока Джон поднялся следом, забирая с собой бумаги. На выходе он помахал Анджело, и тот окликнул их: – Уже закончили на сегодня? Больше не хотите? Шерлок схватил Джона за руку и увлёк за дверь. – Спасибо, Анджело, но у нас срочное дело. Доброй ночи! Джон усмехнулся и позволил вытащить себя на тротуар, где Шерлок словно из воздуха раздобыл кэб и усадил Джона на заднее сидение. Они могли бы пройтись пешком, но Шерлок уже готов был наброситься на него, так что Джон поддался. Поездка домой прошла в мареве прижатых друг к другу тел, замерших в дюймах от прикосновения губ, разделивших один вздох, и желания. Джон целовал Шерлока в кончик носа, скулы, водил губами по подбородку, извлекая стоны и мольбы, и "Джо-о-о-н". Шерлок вытолкнул Джона из кэба, стоило машине остановиться, и приклеился к его спине, пока тот возился с ключами в замке. Наконец ворвавшись внутрь они выпутались из верхней одежды, их руки дважды столкнулись у вешалки, отчего оба рассмеялись. Джон поднялся по лестнице вслед за Шерлоком и обхватил его сзади за талию, как только они оказались на площадке. Он развернул Шерлока лицом к себе и подтолкнул в гостиную, тяжело дыша под его пристальным взглядом, пока они не оказались в эпицентре, окружённые своими креслами, в которых разделяли вечера, столами, за которыми разделяли работу, кухней, где разделяли общий хаос – всеми свидетельствами их совместно построенной жизни. Джон зарылся руками Шерлоку в волосы и прижался к его лбу своим, впитывая все запахи и звуки их дома, 221b, и самого Шерлока. Он сделал для тебя всё. Костёр, падение, выстрел, свадьба. Взамен отдай ему всё. Пора. – Позволь мне уточнить, Шерлок, – произнёс Джон, ведя кончиком носа по шее Шерлока, – Чтобы не оставалось никаких сомнений: я влюблён в тебя уже много лет. 221b всегда была мне домом. Ты – отец моего ребёнка. И я глубоко сожалею обо всём, через что заставил тебя пройти, но могу обещать, что до конца моих дней ты – моя жизнь. Шерлок улыбнулся ему в макушку и обнял крепче. – До конца моих дней ты – моя жизнь. Они стояли вместе, щека к щеке, на их пыльном потёртом ковре, под бдительными взглядами черепов, смайлика, летучих мышей, жуков и книг. Джон отстранился, чтобы посмотреть Шерлоку в глаза, ощутить это сладкое напряжение хотя бы ещё раз... потом преодолел последнее разделявшее их расстояние и прижался губами к губам Шерлока. Джон позволил поцелую Шерлока заполнить всю пустоту внутри себя, смахнуть пыль с давно заброшенных надежд и глубоко запрятанных желаний, всё наконец встало на свои места. Со всей переволнявшей его болезненной нежностью он прижался к губам Шерлока, его языку, его телу, и любил, любил, любил. Он жив, и у нас всё в порядке. И когда Шерлок потащил его в спальню, раскрасневшегося и полураздетого, Джон, стараясь не разорвать их поцелуй, пошёл свободно и охотно. Он увлёк Шерлока в постель и заключил в объятия, и впервые за всё это время позволил себе всем сердцем поверить. Мы живы. Мы в порядке. Мы дома.