Когда ты будешь готова

      Гермиона стояла в комнате перед раскрытым чемоданом, пытаясь собрать в него вещи, как и мысли в своей голове. Сегодня она с командой отправляется в Швецию. Тревога крепко обосновалась в ее душе, где–то в глубине сознания она знала ее причину, но не хотела признаться в этом даже себе.       Из мыслей девушку выдернул настойчивый стук в дверь. Она глянула на часы, пора выходить.       — Гермиона, команда ждет внизу, — сказал Виктор Крам, приоткрывая дверь.       — Да, да, я уже спускаюсь. Наше отбытие из здания городского аэропорта, мы не торопимся.       Она отвернулась, закрывая чемодан и поглубже заталкивая фотографию Люциуса, которая лежала на стопке вещей. С Крамом после той встречи в темном зале она старалась не сталкиваться и меньше разговаривать. Между ними повисла какая–то тягостная пустота, которую нечем заполнить. Девушка видела, что он не уходит, стоит на пороге.       — Я помогу донести чемодан, — сказал Крам, когда Гермиона его закрыла.       — А вот это лишнее, — услышала девушка голос из коридора.       В комнату по–хозяйски вошел Люциус.       — Спасибо, мистер Крам, — бросил Малфой из–за спины.       Гермиона озадачено молчала. Виктор помешкал у дверей и, сердито нахмурившись, удалился вглубь коридора.       — Что ты делаешь? — рассердилась девушка, прикрывая дверь.       Люциус обернулся к Гермионе и холодно улыбнулся. Девушке стало не по себе, в нем узнавался прежний высокомерный и злой Пожиратель, и ей очень не хотелось видеть его таким.       — Я лишь сказал, что помогу тебе сам. Разве это грубость?       Было видно, что Люциус зол.       — Мне уже пора выходить, команда ждет, — напряженно сказала Гермиона.       Она видела, как мужчина борется с собой, меняясь в лице. Девушка в который раз отказалась возвращаться в Англию, и он почти исчерпал запасы терпения.       — Хорошо, — процедил он, заколдовывая чемодан.       Гермиона молча взяла свою сумочку и вышла следом. Тридцать метров коридора показались ей вечностью, пока они шли в тишине.       — Тебе не обязательно ехать, — не вытерпел Люциус.       — Это моя работа, — вновь ответила Гермиона, — я не могу подвести всю команду. Мы увидимся позже.       Малфой остановился, он задумчиво смотрел вперед себя.       — Гермиона, почему тебя волнуют все, кроме себя?       Девушка пораженно замерла.       — Конечно, это не так, — попыталась возразить она.       Люциус повернулся к ней.       — Не так, — согласился он, — ты думаешь о себе, только когда надо бежать, и ты это делаешь. Бежать из Англии, прятаться от людей, от друзей. От меня! — выговорил Малфой. — Не думал, что Гермиона Грейнджер такая трусиха.       В коридоре повисло тягостное молчание, которое спустя секунды пронзил хлесткий звук пощечины. На лице Люциуса расползалось красное пятно.       Гермиона сбежала по лестнице в холл, где ее уже ждала команда.       — Отправляемся, — скомандовала она, не обращая внимания на Люциуса, спустившегося следом.       На улице уже ждал волшебный автобус наподобие Ночного рыцаря в Англии. Болгары загрузились и в хорошем расположении духа отправились в аэропорт. Гермиона посмотрела в окно, на выходе стоял Люциус; запустив руки в карманы, он хмуро провожал взглядом автобус.       Девушка на мгновение закрыла глаза. Ей вдруг показалось, что она вновь в Азкабане, холод пронзил ее тело, врываясь в воспоминания. Гермиона пыталась оценить свою реакцию на слова Люциуса, но разум будто был затуманен.       — Городской аэропорт, — вещала ведьма в автобусе.       Девушка с тяжелым сердцем вышла на улицу, отправляясь в еще большую неизвестность. Потерять Люциуса сейчас все равно что потерять себя, и с каждым шагом она понимала это отчетливее.       Швеция встретила гостей проливным дождем. Серое небо с любовью поливало пересохшую землю, вселяя при этом в душу Гермионы тоску. Давно она не чувствовала себя настолько одинокой. И только что она оттолкнула человека, пытавшегося всеми силами это исправить. ***       Вечером в общем зале гостиницы Гермиона смотрела на картину, всегда ее забавляющую: поклонницы, окружившие команду, всеми способами пытались добиться внимания знаменитых спортсменов. Она смотрела на Виктора, смущенно подписывающего колдографии. Одна из ведьмочек что–то говорила ему, интенсивно размахивая руками, Крам улыбался и заворожено смотрел на девушку. Она про себя тихо порадовалась, надеясь, что это не разобьет ему окончательно сердце.       Гермиона столкнулась взглядом с Виктором и ободряюще улыбнулась, но не дождалась ответной реакции. Крам встал, подавая руку иностранной девушке, и направился с ней к выходу. Где–то в душе она понимала, что не дала ему даже малейшего шанса, все ее мысли были заняты другим мужчиной. ***       Спустя неделю, Гермиона впала в состояние отчаянья. Она корила себя за пощечину, за то, что была так холодна. Девушка вздрагивала от каждого шороха, ждала совы, надеялась, что он придет, но день за днем была тишина. По вечерам лежа в постели, она гнала мысли прочь, просто пыталась забыться, но даже во сне тревога не покидала ее. Тюрьма, мокрые стены и его глаза в расщелине между камерами. Так холодно, что зубы сжимаются все сильней.       — Хочешь, подержу тебя за руку?       — Хочу.       Она тянулась, пыталась добраться до его руки, видела, как он протягивает пальцы ей навстречу, но не могла. Рука бессильно упала, так и не почувствовав теплое прикосновение.       — Люциус!       Гермиона вскочила с кровати. Полночь, вновь она одна. Девушка заметалась по комнате, не в силах понять происходящего. Сон был слишком реален. Страх того, что она больше не сможет коснуться его, не сможет быть рядом, перечеркнул всю напускную гордость и боязнь быть непонятой. Она схватила листок. "Я больше не бегу",- все, что смогла черкнуть девушка.       Записка, привязанная к лапе совы, отправилась на поиски адресата, а Гермиона поняла, что еще на один страх у нее стало больше. Люциус может не вернуться. Она шептала про себя неведомую мантру: "Пусть он поймет, пусть он поймет". И он понял, стер свою злость, накинул посреди ночи мантию на плечи и, сжимая в руках записку, шагнул в зеленое пламя камина. ***       Гермиона стояла у окна, вглядываясь в темноту. Уже в который раз она ловила себя на мысли, что в любом прохожем мужчине ищет его. Сознание вновь подсунуло образ. Ей нравилась его уверенная походка, чеканящая шаг, горделивая осанка и сильные мужественные руки. По спине пробежали мурашки от воспоминаний, как он прижимал ее к себе. Теперь ей казалось этого мало, она хотела раствориться в его руках, признать свою слабость и просить большего.       Громкий стук вырвал ее из мечтаний. С колотящимся сердцем она подошла к двери. Неведомое чувство подсказывало визитера в столь поздний час.       На пороге стоял владелец гостиницы. Гермиона разочарованно оглядела его.       — Прошу прощения, за столь поздний визит, мисс Грейнджер. Девушка устало дернула плечами.             — Знаете ли вы некого Люциуса Малфоя?       В голове пронеслись самые ужасные мысли. У нее помутнело в глазах и сдавило грудь.       — Что с ним? — выдавила она.       Владелец испуганно глянул на девушку.       — С ним все в порядке. Он нарушил закон, воспользовавшись каминной сетью нашей гостиницы. Он не является нашим постояльцем, это запрещено.       Гермиона облегченно выдохнула. Из коридора донесся раздраженный голос столь важного для нее человека.       — Да отцепитесь же от меня! Вы уже все выяснили!       Люциус вышагивал навстречу Гермионе, за ним семенил маленький волшебник, пытавшийся задержать его.       — Теперь он постоялец, — сказала девушка, пропуская Малфоя в номер, — всего доброго.       Работники, откланявшись, вышли. ***       В номере Люциус устало снял мантию и сел, обхватив голову руками. Гермиона не знала, как подступиться к нему, как начать разговор.       — Ты же понимаешь, что игры кончились, — тихо сказал он.       Девушка, молча села возле его ног, пытаясь заглянуть ему в глаза.       — Азкабан не то место, где можно быть счастливым, но я попытался не похоронить себя и вернуться человеком. Я пронес воспоминания о тебе до самого освобождения, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Теперь мы пойдем вместе, стирая прошлое и создавая новую историю. Ты сказала, что больше не бежишь. Хочу услышать это от тебя, — холодно сказал Люциус.       — Не бегу. Я больше не боюсь, — прошептала она.       — Громче, мисс Грейнджер, — сказал Люциус, поднимая ее к себе.       — Я больше не боюсь! — громко сказал Гермиона.       Мгновение она смотрела в его глаза. Люциус хмуро молчал.       — Сегодня моя очередь целовать тебя, да? — улыбнулась она.       — Да, — подтвердил Малфой и сел, вальяжно откинувшись на диван.       Гермиона села ему на колени, обхватив за шею, и неуклюже наклонилась к лицу. Люциус неумело попытался скрыть ухмылку. Девушка нежно коснулась его губ. Мужчина все так же расслаблено улыбался, отдавая инициативу в ее руки. Гермиона еще несколько раз поцеловала его, все так же лишь нежно касаясь.       — Ты все? — хмыкнул Малфой, — могу теперь я?       Гермиона покраснела, а Люциус сжал ее голову ладонями, с силой притягивая к себе. Вжимаясь в нее, вновь и вновь сталкиваясь с ее языком и вырывая у нее стон. Девушка раскрывалась ему, двигалась в его такте, распаляя страсть между ними, физически ощущая эту тяжесть в теле. Люциус остановился, на секунду задержался взглядом на ее губах, провел по ним пальцем, и как можно спокойней выдохнул. Он боялся сорваться, слишком сильно он хотел эту девушку, и не хотел причинить ей боли или торопить события.       Гермиона пыталась усмирить колотящееся сердце. Она смотрела на Люциуса и понимала, как ей его мало. Девушка чуть подрагивающими пальцами расстегнула верхние пуговицы на его рубашке. Малфой удивленно смотрел за ее действиями.       — Не останавливайся, хорошо? — шепотом сказала она.       Люциус хищно улыбнулся.       — Как скажете, мисс Грейнджер.       Он провел языком по ее шее, захватывая ухо. Гермиона задрожала, закрыв глаза. Люциус перевернул ее на спину, нависнув сверху. Его волосы упали ей на лицо.       Она выдохнула, притягивая мужчину к себе, выгибаясь ему на встречу. — Потерпи, — тихо сказал он и оторвался от нее.       «Дежавю», — пронеслось у Гермионы в голове.       Люциус расстегнул рубашку и запустил руку ей под блузу. Кожа покрылась мурашками, а в животе теплой волной разлилась похоть, заставляя девушку, закусив губу, дышать ему в ухо.       — У нас будет долгая прелюдия, — протянул он, видя ее нетерпение.       Гермиона жалобно застонала, чувствуя его пальцы, скользящие по бедрам, поднимающиеся выше, стягивая с нее остатки белья.