Когда ты будешь готова

— Мерзкая погода, — пробормотала Гермиона, кутаясь поглубже в мантию.       Моросящий дождь слепил глаза и попадал за шиворот, заставляя ежиться. Укрыться от него зонтом не представлялось возможным, потому что огромная квиддичная трибуна была забита болельщиками, которым мелкие капли совсем не мешали. Гермионе как непосредственному участнику команды, конечно, приходилось присутствовать на всех играх. Она устало разглядывала красных и синих человечков на метлах и таких же кричащих фанатов с плакатами.       Каждый вскрик толпы больно бил по вискам, отчего девушка невольно вздрагивала. В эту ночь она совсем не спала. Ее кожа и губы до сих пор горели от ночных поцелуев, а сердце взволнованно вздрагивало от фраз, эхом отдававшихся в памяти. До самого рассвета Гермиона размышляла и вглядывалась в лицо мужчины, который вдруг вновь раскрыл перед ней двери к счастью.       Девушка прикрыла глаза, и даже шум арены не мог вырвать ее из дремы, пока на плечо не опустилась теплая ладонь. — Я говорил тебе, что ночь для сна, — приблизившись к уху Гермионы, сказал Люциус. — Я пыталась, — устало зевнула она.       Малфой присел рядом, загадочно щуря глаза. Впервые за долгое время Гермиона чувствовала, как беспричинно улыбается, ощущая его руку на своей.       С каждым забитым квоффлом болгарской команды на лице Люциуса появлялась довольная ухмылка, и он несколько раз даже изображал подобие аплодисментов. Гермиона недоуменно смотрела на него, не понимая радости. После нескольких часов напряженной игры болгарская команда одержала победу. Было видно, что Люциус очень доволен, даже как-то злорадно.       Они шли в отель для празднования и поздравления команды с очередной победой. Настроение Малфоя, казалось, ничем не испортить, даже недружелюбное рукопожатие Крама лишь позабавило мужчину. Все косились на Гермиону с Люциусом, а та ощущала, будто оказалась в толпе совершенно голая, отчего нервно крутила в руках бокал с шампанским. Хотя тут не было людей, которые лично знали Малфоя, молва шла далеко, и сейчас уже всем было известно, кто он. Кое–где слышалось «Dödsätare!»(пожиратель). Девушка спиной чувствовала взгляды и шепот, который так больно ранил ее душу. — Испытание, — протянул Люциус. — Что? — не поняла Гермиона. — Генеральная репетиция перед главным спектаклем, — усмехнулся Малфой.       Гермиона никак не могла понять, о чем он толкует с таким загадочным видом и азартным блеском в глазах. — Люциус, я не понимаю, — занервничала девушка.       Мужчина довольно улыбнулся, заигрывая с ней. Зазвучала музыка, и Малфой, поклонившись, увлек ее в танец. — Мы едем домой, — прошептал он ей на ухо.       Гермиона нахмурилась, опять этот разговор! Они договорились пока не поднимать эту тему, по крайней мере, о времени отъезда. Снова он за свое. — Я сказала, что уже не бегу, но не могу все сразу бросить. Это действительно моя работа, — закипела Гермиона. — Ты и едешь по работе. Удивительная мисс Грейнджер, которая видит все на десять шагов вперед, но не способная справиться с турнирной таблицей по квиддичу.       До Гермионы медленно стал доходить смысл сказанного. — Болгары победили, следующая игра с англичанами, мы едем в Лондон, — победоносно провозгласил Люциус. — Добился все–таки своего, — обиженно протянула девушка.       Мужчина промолчал, продолжая уверенно вести в танце, крепко прижимая Гермиону, показывая в первую очередь себе, что Азкабан не стер его манеры галантного мужчины и умения, привитые семьей.       Виктор Крам кружил в танце симпатичную ведьму, и Гермионе показалось, что впервые за долгое время он не следит за ней своим тяжелым взглядом. — Пунша, мисс Грейнджер, или шампанского? — деловито произнес Люциус, не сводя с нее взгляда. В такие моменты девушке казалось, что он смеется над ней. — Прекрати, — шепнула она. — Хорошо. Ночная прогулка или ночное веселье? Что предпочитаете больше? — не унимался он. — А ночное веселье выглядит как долгий безмятежный сон? — засмеялась Гермиона. Она никогда не думала, что имеет такое своеобразное чувство юмора. Люциус не сразу понял тонкого намека. — Мисс Грейнджер! — возмущенно воскликнул он. — Неужели я могу предложить вам только сон?       Гермиона покраснела. В разгар праздника они покинули вечеринку, стремясь остаться наедине, вновь получить порцию неизведанного до этой поры чувства спокойствия. Темные номера гостиниц стали теперь уютным пристанищем, а не унылым временным домом, как было раньше для Гермионы.       Из источников света в номере была только луна, тайком заглядывающая в балконные двери. Гермиона, шагнув в комнату, пошатнулась, потеряв равновесие. — Мисс Грейнджер, это шампанское на вас так действует? — хмыкнул Люциус, подхватывая ее под руки. Девушка смутилась, она действительно чувствовала легкое головокружение от выпитого пунша.       Малфой поставил ее на ноги и повернул к себе. В темноте были видны только блики в ее глазах и непослушные выбивающиеся из прически волосы. Хрупкая фигурка и ее изящные руки с тонкими запястьями на его груди. Он молча разглядывал ее, пытаясь справиться с незнакомыми ему чувствами. Люциус вспомнил ее образ из Азкабана — потухший взгляд, поникшие плечи, ее страх перед Дементорами. Вспомнил, как впервые захотел прижать ее к себе, когда она стала терять себя, стала лишь тенью Гермионы Грейнджер. В тот момент он и не думал, что мысли могут стать чем–то реальным. Люциус долго присматривался к ней, гнал ее образы, старался убедить себя, что она всего лишь запутавшаяся девчонка и между ними ничего общего. Пропасть в двадцать лет, статус крови, социальное положение. Все сомнения пропали, когда она шепотом сказала ему: «Дай мне руку». Он почувствовал, как дементоры в его голове отступают, что он все еще жив.       Гермиона видела внутреннее напряжение Люциуса, он задумчиво смотрел в темноту и сжимал ее руки. Она понимала, что рано или поздно серьезного разговора им не избежать, но сегодняшний вечер прошел чудесно, и тратить его на болтовню девушка не хотела. Она зажгла свет, оглядывая Люциуса. — Ты обещал мне ночное веселье, а сам похож на человека под империусом, — хихикнула Гермиона. — Малфои держат свое слово! Империусом, конечно, меня не возьмешь, а вот амортенция… вполне возможно, — сказал Люциус, усаживаясь в кресло, и утягивая Гермиону следом. — Амортенция не создает любовь, ты признаешь, что чувствуешь только влечение? — хмыкнула Гермиона. — Не силен в зельях, это к старине Снейпу, но то, что я пьян от происходящего, признаю, — сказал Люциус, уткнувшись носом в грудь Гермионы. Он вдыхал тонкий запах ее духов, ощущал ее теплую кожу под блузой и подогревал себя собственными фантазиями.  — А теперь я покажу тебе веселье, — облизнул губы мужчина и аккуратно столкнул девушку на пол, нависнув над ней сверху.       Он сел на ее ноги, обездвижив. Достал из кармана мантии эластичную ленту и завязал длинные волосы в хвост. Гермиона заворожено наблюдала. Люциус расстегнул рубашку, но снимать не торопился. Он помедлил, думая о чем-то. — Раздевайся, — улыбнулся он. — Сама? — удивилась девушка. — Да. Хочу посмотреть, — хмыкнул Люциус, и слез с нее. — Отойди подальше.       Гермиона смущенно сделала несколько шагов назад. — Никакого жеманства, мисс Грейнджер, — сказал Малфой, взяв пальцами ее за лицо и впившись в ее губы.       Девушка поняла его игру и приняла условия. Люциус сел на кровать, не сводя глаз с Гермионы. Мантия слетела на пол. Ее пальцы, чуть дрожа спускались по блузе от пуговки к пуговке, оголяя грудь в тонком кружеве. Юбка скользнула вниз по ногам, и Гермиона переступила через нее, оставаясь в нижнем белье. Руки потянулись к застежке лифа. — Стой, дальше я сам, — не выдержал Люциус.       Гермиона подошла к нему, проводя рукой по гладковыбритой щеке. Он затормозил ее, увлекая рядом с собой на кровать. Люциусу нравилось держать все под контролем, но сейчас, глядя на лежащую девушку, он понимал, что теряет его. Ее грудь напряженно вздымалась, она чувствовала его пальцы на своих бедрах. Тело пронзило разрядом, что было страшно двигаться. Люциус опустился поцелуем рядом с ее губами. Услышав разочарованный вздох, он скользнул языком по шее, оставляя влажную дорожку по ее телу. Спускаясь ниже, он освободил ее от бюстгальтера, задевая зубами нежную кожу, сжимая между пальцев соски девушки. Люциус подул на живот, вызывая холодную волну с мурашками. Гермиона заерзала под ним, учащенно дыша. Она попыталась приподняться, но он лишь прижал ее руки к кровати. Когда он подобрался поцелуями к линии трусиков, Гермиона не могла найти себе места. Люциус лишь довольно хмыкнул. — Шире ноги, мисс Грейнджер.       И она подчинилась, заливаясь краской, всхлипывая от удовольствия, когда он коснулся языком ее женственности, сначала еле задевая, и лишь потом пробуя ее полностью. В забытье Гермиона выгибалась и просила не останавливаться. Люциус чувствовал дрожь ее тела, как она содрогается, как сжимается вокруг его пальцев, и был доволен. — Продолжим? — спросил он, освобождая себя от одежды.       Гермиона кивнула, и двинулась на край кровати, свешивая ноги. Комната наполнилась стоном, когда он толкнулся в нее, и учащенным дыханием.       Даже луна скрылась за облаками, оставляя их наедине. *** — Отправляемся сегодня? — спросил Люциус, видя Гермиону у раскрытого чемодана. — Да, — нехотя ответила девушка, разбирая вещи. — Отличная новость, пожалуй, сегодня выпью на бокал виски больше, — заявил он.       На душе Гермионы лежал тяжелый камень. Она плохо понимала радость Люциуса, зная, что в Англии у них будет мало возможности для развития отношений. Грейнджер так и видела презрительный взгляд Драко Малфоя и Гарри Поттера. — Откуда у тебя это? — спросил Люциус, доставая из стопки документов свой портрет. Гермиона залилась краской. — Украла, — пробормотала она.       Люциус странно ухмыльнулся и положил его обратно. — Он тебе больше не нужен. *** Делегация болгарской команды прибыла на вокзал Кингс–Кросс, и сердце Гермионы заныло от тоски. Она сама не знала, как сильно истосковалась по дому, по серому дождливому небу и друзьям.