Всегда рядом

Are you with me after all Why can't I hear you Are you with me through it all Then why can't I feel you*

      Бахрейн 2017              — Льюис, скажите, что с вами случилось? В этом сезоне вы так спокойно реагируете, даже если финишировали вторым, не злитесь, анализируете. С чем связано такое ваше поведение по сравнению с прошлым сезоном? — спрашивает Култхард в интервью на подиуме по окончанию Гран-при Бахрейна.       — Не знаю, старею, наверное, становлюсь спокойнее, — Льюис только чуть улыбается и по-доброму отшучивается в ответ. — Скоро Вас догоню.       — Нет, меня точно не догоните, — смеется Дэвид и на том заканчивает интервью.       Победители позируют на многочисленные камеры журналистов. Льюис, слева рядом Себ — сегодня он на высшей ступеньке, дальше Валттери — все еще самая непривычная составляющая нового сезона, и в то же время Льюис почти рад видеть этого парня на месте своего бывшего напарника по команде. Почти, потому что сколько бы он ни пытался отогнать от себя мысли и воспоминания, они все равно настигают его. Даже сейчас, когда он идет по коридору после церемонии награждения и натыкается взглядом на фото. На стене среди ранее победивших в Бахрейне фотография прошлогоднего подиума. Льюис поспешно отворачивается и привычно натягивает кепку пониже на глаза. Он не хочет, чтобы хоть кто-то знал, как на самом деле ему не хватает Нико.       Никто уже давно не удивляется патологической зависимости Хэмилтона от гаджетов, а потому окружающие даже не обращают внимания, когда тот при первой же возможности отходит подальше от оживленно обсуждающих исход гонки членов команды в более спокойный уголок и достает телефон, просматривая последние уведомления. И если бы хоть кто-нибудь в этот момент пригляделся к гонщику внимательнее, то просто не смог бы не заметить, как вдруг в один миг меняется его лицо. Из сосредоточенно-задумчивого оно озаряется такой теплой и неподдельной улыбкой, спрятать которую просто невозможно. А Льюис, кажется, и не пытается скрывать. Он увлечен чтением чего-то такого, что даже второе место и отставание от Феттеля в общем зачете чемпионата отходят далеко на задний план.       "Ну что, уделали тебя сегодня?" — взгляд быстро пробегает по узким строчкам сообщения. — "А что ты чувствуешь, когда играет немецкий гимн? Наверное, скучаешь по мне особенно сильно?"       Льюис вчитывается в незатейливые строчки, не переставая улыбаться, однако, взгляд его становится сосредоточеннее. Умом он понимает, что последние слова — всего лишь шутка, сарказм, беззлобное желание поддеть, и все-таки в конце реплики нет уже ставших привычными в таких переписках смайликов. А потому, сам того не желая, Льюис задумывается, что же ответить. До ужаса хочется написать то, что он на самом деле чувствует все это время, но здравый смысл уговаривает этого не делать. Их взаимоотношения с Нико и без того слишком неоднозначные и местами сложные, так что не лучше ли оставить откровения на потом, а пока свести все в шутку?       Окончательный стратегически просчитанный вариант так и не успевает сформироваться в голове, потому что действия интуитивно верные, как правило, опережают работу мозга. Так часто случается в гонке, когда лучше довериться инстинктам, рискнуть, и Льюис поддается секундному порыву, быстро набирает ответ, после чего блокирует телефон и убирает в карман с глаз подальше. Он не хочет признаваться даже самому себе, насколько теперь боится получить что-либо в ответ. А не получить ничего боится еще сильнее. Чтобы заглушить любые лишние мысли, он, как можно скорее, возвращается к команде, после чего в компании двух других призеров Гран-при отправляется на пресс-конференцию.       В следующий раз Льюис берет телефон в руки уже будучи в своем номере в отеле. Там он ожидаемо остается один, и теперь можно не волноваться, что кто-нибудь увидит его растерянное или какое-то другое неподобающее выражение лица. Удобно устроившись на кровати, Хэмилтон вновь просматривает уведомления — социальные сети, пара пропущенных вызовов, какой-то спам в рабочей почте... Все это не привлекает внимания гонщика. Его интересует только один конвертик — отдельно запароленная переписка, словно бы там есть, что скрывать. Или действительно есть? Додумать эту мысль он не успевает, потому что пальцы в нетерпении вводят пароль, и первое, что попадается на глаза — его собственный ответ, отправленный в каком-то безумном порыве почти сразу после финиша.       "Уже второй раз в этом сезоне Феттель обходит меня, и второй раз играет этот гимн. И каждый раз я представляю, что если поверну голову, то увижу рядом именно тебя. Черт, я согласен отдать Себу все победы и даже титул, если бы это могло хоть на пару мгновений вернуть все назад..."       На какое-то мгновенье Льюису становится почти физически дурно от собственных слов. Их значение само по себе, то, кому они написаны, их более завуалированный смысл — все это кажется чем-то жутким, пугающим и уж точно лишним. Но уже через секунду эти ощущения сменяют другие, когда Льюис видит и перечитывает ответ.       "Ну уж нет, чемпион... Я не согласен на такие жертвы! Не ради меня. :) Хотя, если признаться честно, я тоже скучаю."       Льюис видит смайлик в конце, и сам смеется. Да, теперь все в порядке, как и должно быть. Будущему чемпиону мира не стоит уж слишком эмоционировать. Сентиментальность убивает настрой, а в их с Нико случае и подавно может повредить только-только ставшему более-менее человеческим общению.       Укладываясь спать и зарываясь поглубже в одеяло, чувствуя, как отпускает напряжение и усталость трудного гоночного уик-энда, а мышцы всего тела расслабляются, Льюис позволяет себе еще немного подумать о том, как все-таки особенно приятно такое вот общение с Нико. Еще несколько месяцев назад он и подумать бы не мог, что, казалось, навсегда утерянное взаимопонимание с когда-то лучшим другом еще можно вернуть. Но потом Нико просто прислал ему смс. Так странно — сейчас, когда множество способов переписываться в различных приложениях или социальных сетях, тот выбрал самое простое, но одновременно и неожиданное средство связи — писать смски. Сначала ничего не значащее поздравление с Рождеством, потом уже после тестов в Барселоне несколько слов о новых болидах и пожелание удачи. Росберг писал, что будет болеть за него дома перед телевизором. Льюис смеялся и не верил ни слову. Однако, когда пришло время первой гонки, снова с удивлением прочитал смс со словами поддержки. И от этого вдруг стало настолько легко и свободно внутри, что Льюис сам не заметил, как спокойно и с достоинством стал реагировать на чужие победы, как поддерживал Боттаса в непривычных для того условиях новой команды, как улыбался и шутил, стоя рядом со своим главным соперником в этом сезоне, который обскакал его уже второй раз за три Гран-при. Окружающие удивлялись и делали предположения, что Хэмилтон поумнел или повзрослел, а может быть, так действует на него избавление от нездорового соперничества в лице Росберга. Но уж точно никто не мог бы даже представить, что именно с этим своим главным соперником и одновременно лучшим другом, утерянным, но вновь обретенным, связано поведение Льюиса. Он просто не видел больше смысла нервничать и волноваться, не хотел кому-то что-то доказывать. Он был одним из лучших пилотов Формулы-1, а теперь еще и самым счастливым.       Глупости, конечно, — думает Льюис и набирает ответ перед тем, как закрыть глаза и провалиться в сон.       "Спасибо за поддержку, это очень много значит для меня. Правда."       Он слегка морщится, потому что ответ вновь кажется ему каким-то приторно-слащавым, но ничего умнее его мозг уже просто не в состоянии выдать сегодня. Да и Льюис почему-то уверен, что Нико все правильно поймет. Он закрывает глаза и окончательно отдается на волю сновидениям. На губах остается едва заметная улыбка, и даже во сне его согревает приятное чувство тепла в груди.       Льюис уже крепко спит, когда экран телефона вновь вспыхивает уведомлением о новом смс.       "Я всегда буду рядом. Как и обещал. Как в детстве, помнишь?.."       Льюис ворочается и что-то шепчет во сне. Конечно, он все это помнит...