Всегда рядом

All I ever do is think about you All I ever do is dream about you I can't live without you I can't breath without you*

      — Скажите, что вы думаете о вашем бывшем напарнике Нико Росберге? — задает очередной вопрос итальянская журналистка.       Льюис с трудом сдерживается, чтобы не усмехнуться, однако, на его лице не мелькает и тени какой-либо посторонней эмоции.       — Ничего. Мы несколько лет были напарниками, вместе трудились, а теперь он завершил карьеру. Я желаю ему всего наилучшего, — со всей присущей отстраненной доброжелательностью отвечает Льюис.       И правда, с чего бы ему думать о Росберге? Такие странные они, эти итальянцы.       Льюис совершенно точно не думает о нем. Ни тогда, когда выходит из душного помещения, где давал интервью. Ни тогда, когда летит ночным рейсом через океан в Нью-Йорк. Ни даже тогда, когда вдруг натыкается на фото Нико в Инстаграм и просматривает его профиль. Конечно же, случайно, потому что на Росберга он даже не подписан.       В Инстаграм Нико не так много обновлений, но взгляд Льюиса цепляется за селфи в кабине не то вертолета, не то самолета. Ему трудно понять. Все мысли утекают в ином, совершенно определенном направлении. Получается, что пока сам он рулил на сочинской трассе, Нико оттачивал навыки пилота на другом средстве передвижения. Эта мысль отчего-то заставляет улыбнуться, в воспоминаниях возвращая Льюиса на пару дней назад. Тогда, после полностью провального для него самого Гран-При России и финиша на четвертом месте, вместо привычной уже смс-ки он вдруг слышит сигнал входящего вызова, смотрит на дисплей и видит там имя "Нико". В тот вечер они впервые за пять месяцев разговаривают. И, наверное, впервые за последние пару лет это действительно похоже на нормальную человеческую беседу двух старых, если не друзей, то хотя бы приятелей.       Льюис не хочет обсуждать прошедший уик-энд, а потому чертовски благодарен Нико, что тот не задает об этом никаких вопросов. Он спрашивает: "Как дела?", но это лишь повод завязать разговор, не более. Короткого "Нормально, как сам?" ему вполне хватает, чтобы и впрямь начать рассказывать, как провел время на выставке машин в Монако, как видел там невероятную летающую конструкцию, а еще даже, возможно, скоро сам сядет за штурвал и осуществит свою детскую мечту — летать.       Льюис смеется — уж кто-кто, а Росберг точно знает толк в осуществлении давних желаний.       — Признайся честно, — Льюиса давно интересует один вопрос. — Ты не скучаешь по гонкам? Все эти адреналин, эмоции, шум трибун, рев моторов. Неужели их можно чем-то заменить?       Нико молчит несколько секунд, словно тянет с ответом, но потом начинает говорить, и голос его звучит абсолютно уверенно:       — Ты знаешь, нет, не настолько, чтобы действительно скучать. Скорее это приятная ностальгия, — он замолкает на мгновенье, но молчит и Льюис, а потому Нико заговаривает вновь. — В жизни есть еще столько всяких крутых штук, которые можно попробовать, и от них сносит крышу не менее, чем от гонок на скорости в 300 км/ч, будь уверен. Всегда можно придумать что-нибудь новое.       — Например? — Льюис не перестает улыбаться, ему нравятся такие рассуждения бывшего партнера по команде.       — Хм, например, — Нико думает, но совсем недолго. — Не знаю. Может быть, взойти на Эверест. Как тебе такое?       — Эверест? — Льюис задумывается, будто бы примеряя идею на себя. — Я не в теме, но говорят, что там очень опасно.       — Так в том и смысл. Ты же хочешь, чтобы адреналин и великая большая цель, как в гонке. К тому же, там невероятно красиво.       — Красиво? Тебе-то откуда знать? — беззлобно фыркает Льюис.       — Один знакомый сейчас там, — охотно поясняет Росберг. — Фото выкладывает каждый день. Смотрю, завидую ему.       — Ой, да было бы чему... — тянет Льюис, и его нарочито небрежный тон на самом деле скрывает под собой довольно противоречивые эмоции.       — Не спорь, — смеется Нико на другом конце. — Вот завершишь карьеру, и поедем вместе покорять Эверест.       — Думаешь, у нас получится? — голос звучит недоверчиво.       — Конечно, получится. Ты же знаешь, главное — цель и мечта.       Льюис вновь улыбается и кивает. Если вместе с Нико, то он готов ставить цели и мечтать, о чем угодно — хоть о штурвале самолета, хоть о походе к высшей точке планеты.       Льюис возвращается из воспоминаний в реальность, закрывает приложение, убирает телефон подальше в карман и делает музыку в наушниках громче. Оставшееся время полета он собирается спать.       В Нью-Йорке Хэмилтон посещает пару мероприятий, намеченных в календаре уже довольно давно. Потом отправляется на премьеру вторых "Стражей Галактики" и пытается вникнуть в сюжет, но фильм его совершенно не интересует. Льюис откровенно скучает, оглядывается по сторонам в темном пространстве зала кинотеатра и в итоге не выдерживает. Он достает телефон, ставит яркость дисплея на минимум и заходит в поиск. По запросу "Покорение Эвереста" на экране появляется множество фото, которые странным образом почти гипнотически действуют на Льюиса. Остаток сеанса он проводит, уткнувшись в свой смартфон.       Через пару дней он уже в Лондоне. Прилететь туда обязывает договор с одним из спонсоров. Чтобы не нарушать собственный график тренировок, Льюис решает с самого утра выйти на пробежку, и только потом отправиться по делам. И, конечно, он точно уж не думает о Росберге, когда вдруг слышит позади себя такой знакомый голос. Он останавливается, замирает посреди оживленной лондонской улицы, не в силах обернуться. Он сам не понимает, почему вдруг начинает так сильно волноваться. В голове мгновенно проносится несколько мыслей. Он успевает ухватить только две. Первая — Нико! И вторая — а если все-таки не он, ведь не может же быть, чтобы...       Додумать он не успевает. На плечо ложится рука, и от одного этого касания, которого не чувствовал почти полгода, но которое невозможно было с чем-то спутать, Льюиса буквально простреливает ощущение невероятного счастья. Он оборачивается, чтобы взглядом встретиться с глазами своего давнего соперника, напарника, лучшего друга и лучшего врага.       — Нико? — выдыхает он и даже не пытается сдерживать радостную улыбку. — Ты тут? Но как?       — Я тоже рад тебя видеть, — усмехается тот, и Льюис вдруг оказывается в его крепких руках. Всего на секунду он обнимает Хэмилтона и отступает на шаг назад. — Увидел тебя из машины и попросил остановиться.       — Что ты делаешь в Лондоне? — Льюис все еще немного растерян и даже не уверен, готов ли продолжать этот нехитрый диалог.       — По делам здесь, — Росберг не перестает улыбаться. Кажется, он совсем не испытывает неловкости или чего-то подобного.       Льюис даже немного ему завидует, потому что сам вдруг обнаруживает, что разговаривать по телефону и встретиться вот так вот — лицом к лицу, — совершенно разные вещи. Оказывается, он к этому попросту не готов.       Они смотрят друг на друга не более минуты, но Льюису начинает казаться, что мимо проносится целая жизнь. Вереница жизней, ни одна сотня людей, поколений, взрывов звезд и распадов вселенных. А они так и стоят, молча глядя друг на друга и только чуть заметно улыбаясь.       Из оцепенения их грубо вырывает громкий сигнал автомобиля. Нико вздрагивает и переводит взгляд на припаркованную чуть в стороне машину.       — Мне пора, иначе опоздаю, — выдыхает он. — Рад был тебя увидеть.       — Да, конечно, я тоже, — Льюис кивает.       Нико поворачивается и делает несколько шагов к машине, на ходу поправляя воротник пальто. Только сейчас Льюис замечает, что начал накрапывать дождь, но продолжает стоять, глядя в спину удаляющейся фигуре Росберга. В голове вертятся какие-то образы, ему хочется еще что-нибудь сделать, хоть что-то сказать, но мысль упорно ускользает. Он видит, как Нико подходит к машине, тянется к ручке и уже открывает дверь.       — Нико! – он оборачивается, смотрит на Льюиса, и тот готов биться об заклад, что для Нико все происходящее не менее важно. А потому он говорит первое, что приходит в голову. — Я погуглил! Там действительно очень красиво!       Нико смеется, и Льюис уверен — они понимают друг друга. Он не ждет больше и уходит раньше, чем машина скрывается за поворотом. Несмотря на дождь, внутри его не покидает ощущение какой-то заоблачной эйфории, и обыденные дела в Лондоне уже не кажутся такими скучными и обременительными.       — Не знаю, когда я завершу свою карьеру. Возможно, это произойдёт очень скоро, но может случиться и так, что я буду ещё долго выступать, — вещает Льюис в интервью на следующее утро. — Даже когда я перестану гоняться в Формуле-1, моя страсть к соревнованиям не угаснет.       Смартфон, который он не выпускает из рук на протяжении всей беседы с журналистами, оживает и посылает по его руке знакомую вибрацию нового текстового сообщения. Льюис старается незаметно, буквально одним глазом посмотреть, что там пришло.       "Ты еще в Лондоне?" — всего одна строчка, но Льюис чувствует, как его начинает накрывать уже знакомое чувство эйфории.       И дело, конечно, не в том, кто прислал сообщение. Он совершенно точно не думает о Росберге. Просто ему нравится заставка на экране – закат на вершине самой высокой точки Земли.