YuriO nIce

Вчераший день изобиловал событиями. Но сегодня был финал Гран При и обо всём другом нужно было забыть. На предыдущем отборочном у него отлично получилось освободить голову от мыслей. Он даже смог поставить новый личный рекорд. Однако в этот раз, в едва настроенную тишину в голове хлынули другие мысли. Те, которых он постоянно избегал даже в подсознании. Когда-то он поклялся, что не проронит ни слезы, пока не станет сильнее. Он не хотел быть слабым, не хотел поддаться своим страхам. Пока не стал сильнее – терпеть. Тогда, будучи маленьким мальчиком, чей потенциал заметили и оценили, он решил, что стать лучше всех – это главное - едиственное, ради чего он живёт. Для этого его ведь и забрал Яков, так? Зади побед и рекордов. Забрал от вечно занятых родителей, которые думали лишь о продвижении по карьерной лестнице и не замечали своего сына. Только если он громко кричал — тогда они нехотя, но очень быстро откладывали свои дела. Чтобы накричать в ответ. Как же удивлены они были, когда с насупленным семилеткой домой пришёл хорошо внушающего вида мужчина, с предложением огромных перспектив. Яков сумел их убедить — Юри до сих пор вспоинал, как зазвенело в ушах, когда Яков одним Молчать! переорал обоих родителей. И те, словно пристыженные псы, больше не пискнули. Фельцман был крутой, и дедушке он понравился. Они вдвоём решили все формальности с попечительством, и Юра мог покинуть дом. Он жалел только, что дедушка с ним не поехал. В конце концов, Фельцман не мог устроить всего, да и незачем ему было, иногда с горечью думал мальчик. Единственное,за чем тренер приехал — это Юрины победы. И их он получил. И с каждым успехом, заработанным потом и кровью, мальчишка упивался подтверждением своей исключительности. Своей уникальности и одиночества. Одиночество. Он был всегда один. Думал, что один. Теперь воспоминания событий, совсем новых и старых, захлестнули его, открывая перед ним свою другую сторону. Каждая минута прошлого — принесла ему этот момент. Всё, что он пережил — привело его сюда. Всё, что он совершил — сделало его таким. Все, кто был рядом — помогли ему преодолеть этот путь. Хотя он ничего этого не замечал. Он даже не заметил, борясь с внутренним отчаяньем, как восторженно на него смотрел мальчик из Казахстана. Он стремился стать сильным для себя, чтобы уметь обходить всех соперников. А Отабек увидел его силу, и помнил столько лет, тоже стремясь обрести свою индивидуальную силу. Они, действительно были похожи. Хоть они и соперники, Юра хотел иметь такого друга. И Юре впервые захотелось за кого-то ухватиться. Не найдя друга в раннем детстве, Юра сам себя постарался убедить, даже сам поверил, буд-то ему было лучше без. И одиночество закрыло его сердце на чувства других. Вовсе не удивительно, что Агапе так ему не давалась. Любовь, как все другие нежные добрые чувства, остались в Москве, и там бы их всегда хранил. Но Виктору нужны были чувства, и он до них добрался... этот самодовольный павлин. Как бы идеально технически Юра ни повторял движени программы, он продолжал хмыкать, что нет Агапе. Ледяной поток водопада призвал эти скрытые чувства из глубин затвердевшей души. И ему наконец открыли глаза. И только сейчас молодой фигурист увидел, что он не был даже одинок. У него даже были друзья. Просто, как Отабека, он их не разглядел. За назойливыми приставаниями, подшучиванием, наставлениями. Разражаясь и кидаясь в перепалки, он никогда и не подумал, что они лишали его одиночества. И давали ему свою дружбу взамен. Даже Котлета — на которого сам Юра чуть ли не ядом плевался, доверился ему, попросив научить прыжку. Его коронному прыжку. Это, конечно, могло быть просто признание японцем превосходства русского. Но обычно противники не обращаются друг к другу за помощью. И не пытаются помочь... Впрочем... В Японию, его устоявшееся мировоззрение начало давать трещины. У этого слабого японца были друзья, и сколько Юри ни одаривал их злобным взглядом — те не сжимались в страхе, а продолжали приветливо улыбаться. Странные.Добрые какие-то. Да и Кацудон тоже... Юра и сам не заметил, как его отношение к японской свинье изменилось. Эй, он ему помогал с техникой! Претенденту! И, чёрт, Виктор увидел как он помагает его поросёночку! Какой-то он странный стал после водопада. Нет, поросёнок, после мокрой процелуры ничуть не изменился. Что-то сдвинулось в нём самом. И Агапе он откатал как-то подругому... Он даже не понял, но чувства из прошлого тихо прокрались в его душу, и Агапе стала его Агапе Действительно, как Виктор и говорил... Юра больше не думал. Коньки скользили по льду в унисон с чувствами, без подсказок разума. Все поправки в программу, усложнённые элементы — он катал, будто в сотый раз. Будто это и был его танец с самого начала. Душа стала лёгкой и тело парило по льду, воплощая образ невинной любви, Агапе. Осознание происходящего вернулось лишь когда музыка остановилась, а вместе с ней, сама Агапе. И на льду снова стал Юра. Сквозь дымку возвращались восприятия и он услышал свой результат.