Сумеречный город

      Прим уже лежала в кровати, но всё равно не могла забыть то, что произошло. Сцены мелькают перед глазами. Трупы все в крови, чёрные, как у демона, глаза, они были настолько изуродованы, что лица были не похожи на человеческие. Её клонило в сон, и она даже не понимала, как после увиденного ей удастся спать. Глаза медленно закрываются, и кругом лишь темнота.       Она очнулась и заметила, что всё ещё тёмно. Жуткая боль в обеих руках давала о себе знать. При этом она чувствовала, как её руки будто бы переехала сотня машин. Осмотрев комнату, она заметила, что что-то было не так. Всё та же лампа в середине комнаты, всё тот же стол из чёрного дерева, всё та же обычная комната, но что-то изменилось. В глазах опять потемнело, и она опять заснула.       Утро было не таким уж и хорошим, оно было ужасным. Прим заметила на своих руках два заживающий огромных пореза. Ей сегодня придётся надеть что-нибудь с рукавами. Кисть, включая и пальцы, невыносимо болела. Такое чувство, что руки стали тяжелее самой Прим. Как же хорошо, что сегодня выходной. Родители, наверное, всё ещё спят. Отец любил поспать побольше, а вот мать… Прим даже не знает, то ли она сова, то ли жаворонок, в любом случае, она непостоянна. Только она начала спускаться на первый этаж, как сразу почувствовала запах панкейков. Мать сидела с ноутбуком за столом, попивая кофе, при этом она что-то писала. Видимо, это была та самая статья. Рядом с ней на столе, в аккуратной тарелочке стояла горка тех самых сладких вкусностей. Мать всегда отличалась своей тягой к чему-то новому, например, прошлая её работа – учитель. Миссис Грейд очень любит детей, особенно маленьких. Отец же проявлял к ним равнодушие.       Он всегда был каким-то холодным, это несколько пугало Прим. Джон носил только тёмные вещи, Прим никогда не видела его в ярко-желтых штанах или даже в зелёной майке.       Прим не хотела долго стоять и просто смотреть на еду. Запах такой приятный и манящий… Мать сказала Прим, чтобы она смело уплетала их, а та не стала возражать. Но боль в руках не давала забыть о себе. С каждой минутой она усиливалась. Кухня превратилась в подобие подвала… Именно это видела сейчас перед глазами Прим. Скромная уютная кухня стала сырой и темной. В глазах потемнело, и Прим, кажется, упала в бездну.       Она неожиданно очнулась у себя на кровати, а рядом сидели родители. – Ма–а–ам, что случилось? – тихо спросила она, чуть открыв глаза. – Ты упала… и потеряла сознание, – грустно сообщила мать. – Просто оставьте меня в покое, я сейчас хочу побыть одна…       Родители вышли, но отец ни слова не проронил. Он даже на неё не посмотрел. Он всегда был немногословен, а с того момента, как они переехали, они вообще почти не общаются… Она лежала на своей кровати и совершенно не двигалась, ей было больно, особенно шевелить руками.       Мать была очень обеспокоена Прим, в её голове вертелось много сюжетов. Может, она связалась с не той компанией? Заболела? Или ещё хуже…       Тем временем в доме Ханны всё было стабильно. Отец, как всегда, сидел в гостиной, он когда-то так же сидел и с матерью Ханны… Вот только её уже давно нет. Кейтлин и Джеймс Кин всегда были примером хорошего брака, они всегда любили друг друга. Вскоре у них появились такие же прекрасные дети. – Па–а–ап, будешь кофе? – слышался голос дочери с кухни. – Да, как всегда! – весело крикнул он.       Ничего не предвещающее утро, но только любопытство дочери очень пугало. Через несколько минут она зашла в гостиную с кружкой кофе. – Я тут хотела спросить… – она протянула напиток отцу. – Ничего нового больше неизвестно про убийцу? – Зачем тебе? Ханна, сколько я тебе уже говорил? Я не хочу тебя впутывать и не буду!       Она грустно вздохнула и пошла к себе в комнату. Неужели отец не расскажет ей? Она так надеялась на него. Он оказался слишком заботлив. Это одновременно радовало Ханну, но в то же время жгло изнутри. Она, несомненно, любит своего отца. Очень. Но он ей ничего не рассказывает, а вместе с этим делом он почти не бывает дома, только ночью и по выходным.

***

      Прим лежала на кровати, но неожиданно на первом этаже послышались крики. Это было странно… Родители ругались. Впервые. Вот уже слышался звук разбитой тарелки. В любом случае, Прим не хотела этого слышать, а мысль, что родители ругаются, предала Прим изнутри. Она уже чувствовала, как тот маленький мирок внутри неё рушится. Этот маленький мир остался у неё с детства, и родители единственные, кто поддерживал его. Выйдя из комнаты, она решила уйти подальше от этих воплей. Из-за чего они ссорятся? Прим не знала. Она думает, что из-за неё… А может, это так и есть.       Она тихонько пробирается на первый этаж, проходит гостиную и видит родителей в кухне. Грустные глаза матери смотрели в окно, они наполнялись слезами, а отец сидел за столом. Неожиданно по щеке Прим спустилась слеза, и она почувствовала резкую боль в руках. Внутри неё сейчас пустота, как будто она опустошенная копилка. Она заплела свои тёмные волосы в хвост и вышла из дома. Огромные тучи плыли над городом. Неужели опять дождь? Всё равно не вернётся в дом…       Тёмный город такой странный и уютный… Постоянно дождливый и с тёмным лесом. Она шла по дороге на одной из улиц, она совсем не понимает, куда идёт. Только туда, куда глаза глядят. Тучи покрыли всё небо, а блуждающий подросток даже не собирался идти домой. Рука тянулась к телефону, чтобы позвонить друзьям, но она не хотела их тревожить, ведь должны же они хоть день отдохнуть друг от друга.       В это же время родители Мейсона ушли в театр, и он хотел позвать к себе домой друзей. Он позвонил Ханне и договорился о встрече, она согласилась. Они решили дойти до Прим и позвать ее. Может, им стоит вернуться в лес и узнать, что там за существо? Так думала Ханна, а Мейсон пытался её отговорить. Они шли вдоль улицы, до дома Прим оставалось совсем немного. Тёмная улица, заполненная домами и деревьями. Ханна уже не шла, а бежала к двухэтажном дому подруги. Мейсон закатил глаза и поплёлся за ней. Ей не терпелось увидеть её за не столь долгое расставание. Она взяла телефон и уже звонила. Гудки раздавались, но никто не брал. – Странно, она не берет трубку, – возмутилась она. – Может, постучимся в дверь? – предложил Мейсон.       Ребята подошли к чёрной двери, Мейсон постучался, а в доме раздались быстрые шаги. Дверь открыл разъярённый мужчина, он не успел ничего сказать, только открыть рот, как Мейсон начал говорить: – Можно Прим? – Она никуда не пойдёт! – сообщил злой отец. – Нет, пойдёт! – раздался голос матери Прим где-то издалека.       Она начала подниматься по лестнице к комнате дочери, но судя по её испуганному голосу, её там не было. – Где Прим?! – вопила она.       Мейсон и Ханна испуганно переглянулись.       Телефон Прим валялся на земле, а она лежала рядом с ним. Она потеряла сознание, несмотря на тошноту и боль, она всё-таки пошла на улицу! И вот спустя время она уже без сознания, совершенно одна в незнакомом переулке. Прекрасно.       Через некоторое время на повороте появилась девушка с белой собакой. Собака была огромной, а породу было отличить легко – хаски. – Даг, кто там? – спросила у пса белокурая девушка.       Пёс вопросительно повернул голову и посмотрел на хозяйку своими голубыми глазами. Он искренне не понимал, чего она хочет, но сразу же «ожил», увидев валяющуюся на земле Прим. Пёс потащила хозяйку к ней. Он бежал совсем недолго, а потом сразу же начал обнюхивать её. – Эй! Очнись! – Она присела и начала будить Прим.       Когда пёс облизнул лицо Прим, она сразу открыла зелёные глаза и испуганно посмотрела на девушку. – Тебе нужна помощь? – спросила она и помогла Прим встать. – Я - Лиззи, а это мой пёс. Ты можешь считать нас твоими спасителями, – она искренне улыбнулась.