Не будите спящих

Ичиго всегда знал, что добром их приключения по потусторонним мирам не закончатся. И дело было даже не в том, что каждый раз приходилось врать сёстрам и отцу о своих «внеплановых поездках» с друзьями или классом. Даже не в том, что приходилось скрипеть зубами и кусать губы в кровь, отдирая вместе с засохшей коркой и кожей бинты от ран. Да даже не в постоянном адриналине, который заставлял сердце долбиться в грудной клетке и горле. Просто в один момент Куросаки понял, что когда-нибудь они допрыгаются. Он был в этом уверен на все двести. Потому что Госпожа Удача не может сопутствовать ему вечно. Настанет определённый момент, когда всё везение вмиг исчезнет и наступит такой откат… Поэтому хотелось поскорее вернуться домой и никогда больше не вспоминать Ад, в который ему пришлось спуститься. И пусть в этот раз ему несказанно повезло выбраться невредимым, получить от Воли Ада поддержку и силы низвергнуть Кокуто… Второго такого шанса может и не быть. Приходилось понимать всем своим естеством, что ему чертовски повезло. Им всем повезло вернуться целыми и почти невредимыми. — Сопли распускаешь, Король? — голос Хичиго мерзким скрежетанием отдался в голове. Куросаки поморщился и потёр висок. — Заткнись. После «прогулки» за Вратами Хичиго стал пробиваться в его сознание по поводу и без. Этот чёртов Пустой безмерно раздражал и не чурался всякий раз побесить Короля. И.о. шинигами даже сомневался иногда в здравости своего рассудка. Раньше Белый подавал голос только в критических ситуациях. Сейчас же — просто капает на мозги когда ни попадя. — Заткнись, — повторил Ичиго, как только уловил, что Пустой набрал в лёгкие воздуха для очередной фразы. Металлический смех в ответ прокатился по ушам раздражающим скрежетом, и Куросаки сдвинул брови на переносице, прибавляя шагу. Вот-вот начнёт накрапывать дождь. До звонка оставалось минут десять. Зонта с собой Куросаки не взял.

***

— …алуйста, позаботьтесь обо мне, — Ичиго перевёл ленивый взгляд с пейзажа за окном на новичка в их классе. Мелкий, тощий, тонкие ручки-ножки под школьной формой и абсолютно безэмоциональное лицо, скрытое за длинной тёмной чёлкой. Навскидку можно дать лет двенадцать-тринадцать. Не больше. Самому Ичиго было уже шестнадцать. Шатен выслушал наставление учителя, коротко кивнул, окинул класс безразличным взглядом и прошествовал до самых задних незанятых парт. Куросаки проследил за его неспешными шагами и с удивлением понял, что мальчишка-одноклассник идёт слишком уверенно для новичка, мягко, немного пружиня. Честно сказать, и.о. шинигами с чистой совестью всё прослушал, поэтому имени этого парня не знал. Новичок, проходя мимо Куросаки, притормозил, окинул рыжего парня странным заинтересованным взглядом и улыбнулся краешками губ. Кейго, сидевший за соседней партой, икнул, зацепив глазами выражение лица новичка. Ичиго непонимающе глянул на друга. Чего это тот так шарахнулся? Обычный вроде парень…

***

— Ты Куросаки Ичиго, да? — новичок приветливо улыбался краешками губ, щуря янтарно-золотистые глаза. Ичиго нахмурился и слегка кивнул, давая понять, чтобы парнишка продолжил. Но тот молчал, рассматривая и.о. шинигами своими странными глазами. Куросаки окинул его взглядом в ответ, подмечая, что копна густых взъерошенных волос, небрежно подхваченная в низкий хвост, не каштановая вовсе, а тёмно-медная, отливающая рыжим на солнце. Ресницы у новичка пушистые, тоже рыжие. Лицо не совсем японское, видимо, примесь европейской крови. Впрочем, сам Ичиго тоже не совсем японец, тут уж только на родственников сетовать остаётся. Родителей не выбирают. А даже если бы и выбирали, Куросаки с чистым сердцем указал бы на Масаки и Ишшина, несмотря на внешность, доставшуюся от них. А апельсинового цвета волосы были у мамы, это ниточка связывает его с ней. Рвать её и.о. шинигами не собирался ни в жизнь. Поэтому с тоской смотрит в зеркало, каждый раз цепляясь за ярко-рыжий цвет волос. — Савада Тсунаёши, — новичок усмехается и вырывает Куросаки из размышлений. — Позаботишься обо мне, а? — щурится шатен, закладывая руки за спину. Эдакий мальчик-одуванчик со шкодливыми искрами в глазах. «Кот», — вдруг понимает Ичиго. Дикий-дикий кот, нарочито покладистый, готовый в любой миг расцарапать лицо за неповиновение. В голове тут же вспыхнул образ Йоруичи. Эта женщина тоже походила на свою животную ипостась. Гибкая, нарочито мягкая с хитринками в изгибе губ и изломе тонких бровей. Но та кошка домашняя и с характером. Цапнет, расцарапает руки и уйдёт, вильнув хвостом, если не там погладишь. А этот Савада обманчиво спокойный дикий кот, и в помине не собирающийся подставляться под руку. Проявляет любопытство и осторожный интерес. И чуть что — готов осклабиться, показывая острые клыки. — В смысле? — Куросаки вопросительно глянул на мелкого новичка. Тот прикрыл глаза и состроил печально-брезгливое выражение лица. — Ну… знаешь, хулиганы, там, задиры… — Савада неопределённо повертел ладонью, небрежным движением описывая круги, и сунул руки в карманы школьных брюк. — А я парень мелкий, ввязываться в драки не хочу. А ты, как я понял, кто-то вроде местного авторитета. Поза у шатена предельно расслабленная, плечи опущены, а глаза блестят жидким янтарём. Ичиго задумывается. В принципе, что мешает ему взять… патронаж над новеньким? Конечно, в няньки он не набивался, да и возиться с кем бы то ни было не хотелось попусту. Совсем скоро активизируется Айзен, и ему, Ичиго, будет далеко не до дел мирских. Однако образ одуванчика с шипами почему-то цеплял. В ответ парень лишь неоднозначно пожал плечами, мол, как сложится. Савада кивнул и удалился, оставив на душе какой-то странный осадок. Вроде и не сказал ничего толком… а зацепил, с непонятным раздражением осознал и.о. шинигами. Во внутреннем мире Хичиго мерзко хохотал, щуря едко-золотые глаза. С каждым днём всё интереснее и интереснее. Старик хранил гордое молчание, балансируя на флагштоке. «Пусть, — думается Пустому. — Пусть этот кусок сознания Короля пока берёт верх. Пусть ведёт свою игру, с непонятной интонацией потягивая «Ичиго…». А время придёт. Придёт, вот тогда-то я повеселюсь…»

***

Учебная неделя пролетела быстро. Шумиха вокруг новичка утихла, и всё вроде наладилось. Ичиго старался приглядывать за Савадой, иногда кидая задумчивые взгляды в его сторону. Друзей мальчишка не заводил. Из принципа, что ли, или по какой другой причине, Куросаки так и не понял. Да и шарахались все от него почему-то. И.о. шинигами нахмурился и прикусил кончик карандаша. Через десять минут надо сдавать бланк ответов, а ему осталось решить одну задачу. Тсунаёши уже всё сделал и откровенно плевал в потолок, запрокинув голову. Его хвост свисал с плеч, щекоча поясницу. Удивительно, как он умудрился отрастить такую гриву, учитывая, как относится к различным финтам ушами современное общество. Не там стань — заплюют. А тут, вон, даже не цепляются к нему. Только обходят по широкой дуге под тихий смех и улыбку-оскал. Прозвенел звонок. Последний урок закончился. Задачу Ичиго так и не дорешал.

***

— Ой, — и.о.шинигами отступил на пару шагов назад, схватив Саваду за локоть. — Извини. — Ничего-ничего, — протараторил Тсунаёши, потирая нос. Ичиго налетел на одноклассника из-за поворота, чуть не сбив того с ног на пыльный асфальт. — Можешь отпускать, — как бы между делом заметил шатен, посмотрев в глаза напротив. Вдруг Ичиго нахмурился и поджал губы. Подбородок Савады защекотало что-то тёплое. — У тебя кровь, — Куросаки разжал пальцы на локте парнишки и осмотрел его лицо. Разбитая губа начала саднить и пульсировать. «Мукуро меня убьёт…» — мрачно подумал Тсунаёши, растерев между пальцами кровь. — А я думал, это кокосовое молоко, — ухмыльнулся шатен и тут же сморщился. — Не бери в голову, — он махнул рукой, поправил сумку на плече и уже крутанулся на пятках, придерживая у губы платок, как Куросаки дернулся следом, снова сцапав его за локоть. — Погоди, у моего отца клиника тут рядом. Пойдём, — Ичиго почему-то чувствовал вину. В последнее время его что-то гложет. Наверное, это смех Хичиго из глубин подсознания всё же заставил рассудок помутиться. Расплывчатое беспокойство и нервозность в край достали, но выплёскивать раздражение на других не позволяла совесть. А тут он налетел на одноклассника, разбил ему губу и едва не выдернул руку, судя по лицу самого Савады. Случайно, конечно, и не со зла… Но осадок остался, будто он это нарочно. Шатену не оставалось ничего, кроме как послушно отдать сумку рыжему парню и следовать за ним в клинику Куросаки. Что же… побыть иногда кисейной барышней тоже неплохо. Особенно, когда ущерб минимальный, а удовлетворение растекается патокой где-то в груди. Хотя дотошность некоторых его порядком достала. — Обхаживаешь новую подружку, Король? А как же та… глазастая, а? — со злорадством захохотал Пустой, на что Ичиго только поморщился и мысленно приказал ему заткнуться. Хичиго продолжал заливаться металлическим смехом. А Савада, прищурившись, сверлил взглядом спину своего невольного провожатого аккурат между лопаток. На рубашке отчётливо проступал тёмный след от духовного меча, когда-то пронзившего грудь и.о. шинигами. Тсунаёши дёрнул уголком губ, потревожив ранку. Что же сделали с этим дитя, раз у него такое странное энергетическое поле, что за кровь течёт в его жилах и почему ему передавали силу шинигами? «Нет, Мукуро однозначно меня прибьёт. А Кёя и Скуало ему помогут…»

***

— Ещё раз извини, — Куросаки неплохо управлялся с аптечкой, видимо, сказалось нелёгкое детство. Парень убрал коробочку с антисептиками и прочим. Тсуна сидел на кушетке и аккуратно трогал кончиком языка обработанную ранку, оглядываясь вокруг. — У вас тут миленько, — Савада хмыкнул и соскочил на пол. Ичиго вздохнул. — Юзу собиралась приготовить собу на обед-ужин. Останешься? Это в качестве извинений, — и пусть Куросаки не был столь общительным, но совесть глодала остатки души где-то на концах проеденной цепи в груди. Казалось, он снова оказался в яме под лавкой Урахары с заломанными руками и тремя сутками в запасе на то, чтобы выжить. Шатен пожевал здоровую губу и возвёл глаза к небу. — Почему бы и да?..

***

— Я убью его. Нет, я точно убью его! — Рокудо всплеснул руками, полыхая раздражением пополам с праведным гневом. Хибари, сложив руки на груди, меланхолично следил из-под тёмных ресниц за тем, как иллюзионист обходил комнату в сотый раз. Мукуро всегда был их ядовитой курицей-наседкой наравне с Гокудерой. Вот уж кого стоило называть мамочкой и папочкой их импровизированной семейки. Но Гокудера, конечно же, по всем параметрам давал фору Мукуро в озабоченности состоянием Савады. Поэтому и курил безбожно, наполняя мусорное ведро в собственном кабинете пустыми пачками. Как только лёгкие ещё не выплюнул. Сгнившие и почерневшие. — Не мельтеши, — прикрыв глаза, Кёя постарался успокоить поток мыслей. Голова уже начинала кружиться от карусели в исполнении Рокудо. Суперби, сложивший руки под грудью, с ностальгической ухмылкой поглядывал на этот концерт, притихнув около стола. — Он сбежал! Он сбежал, чёрт возьми! — иллюзионист от досады шаркнул ногой так, что сервант с коллекцией стаканов и виски содрогнулся и жалобно зазвенел. Облако только с нарастающим раздражением глянул из-под смоляной чёлки. — Савада взрослый мальчик, Рокудо. Пора бы уже это запомнить, — экс-ГДК вздёрнул подбородок, пытаясь взглядом осадить всполошившийся Туман. Иллюзионист только зашипел и исчез из кабинета во всполохе пламени. Видимо, он был не согласен с мнением Хибари. Скуало, подпирающий столешницу рабочего стола Савады, только хмыкнул и посмотрел в сторону Облака. — А может, этот хохлатый его просто достал? — Акула качнул головой в сторону, где ещё мгновение назад был Мукуро. Кёя дёрнул уголками губ. Терпению Тсунаёши мог позавидовать каждый. Но и у того были точки кипения. Не удивительно, что Савада в кратчайшие сроки подорвался с места и отправился на Грунт. Хотя кто поймёт, что творится в его лохматой и пустой — по мнению большинства их знакомых — голове. — Он достал не только его, — фыркнул Хранитель Облака, поднимаясь с диванчика, и подошёл к столу. Мечник тоже встал и направился к двери. — Когда свяжитесь с ним, передайте, что Занзасу шило в зад вперилось. Видите ли, окна в замке ему не нравятся! — скривился Суперби, взмахнув ладонью. — И? — брюнет окинул Скуало беглым взглядом, натыкаясь на перекошенное лицо. — И он разнёс резиденцию до подвала, — закончил Дождь, откидывая копну пепельных волос за спину. — Нам негде жить, Мармон проел — мне почему-то — всю плешь, а Бельфегор подался в бега, прихватив Франа. Лусурия на Грунте пропадает вот уже полгода, а Леви… — парень махнул рукой, поморщившись. — Дурдом, одним словом. Кёя понимающе хмыкнул. Когда было иначе-то? Их семейку никак по-другому назвать язык не поворачивался: сплошь больные психопаты и одержимые фанатики. Сам Хибари, к примеру. Про Грозу Занзаса и заикаться не надо было. А-Тан таскался преданной псиной за Скайрини, волоча за собой трон их Неба. А сам Занзас распивал вискарь и палил Яростью во всё, что движется. Даже Леви пару раз получал на орехи. Сам Скуало получал свою долю исключительно стаканами и бокалами, а следом — головомойками от Мармона. Вот и всё веселье. — А ты сбежал к нам, — усмехаясь, кивнул Хибари и сложил папки, оставленные боссом ещё до его финта ушами. Гокудера, кстати, новость о его пропаже воспринял с непробиваемым спокойствием и просто понимающе хмыкнул. А потом начал дымить, как паровоз, никак иначе не выказывая своего волнения за Небо. А вот Рокудо всполошился не на шутку, закатывая истерики по поводу и без. За ним хвостиком следовал Ямамото, стараясь успокоить или хотя бы немного умерить пыл. Мукуро продолжал истерить, плеваться ядом и костерить Саваду на чём свет стоит, размахивая то трезубцем, то хвостом тёмно-синих волос. Хром даже не пыталась воздействовать на учителя — бесполезно. Только непробиваемый Дождь ещё не терял надежды угомонить иллюзиониста. Наивный мальчик. Убийца под фанерой святой наивности. А ещё говорят, что Туманы — лжецы. Дожди — вот настоящие актёры на публику. И с самими собой — один чёрт притворяются. Прячутся от самих себя, а потом удивляются. Да так натурально, что сами в шоке. — Бывай, Хибари, — Скуало кивнул и громыхнул дверью. — Вро-о-а-ай! — и что-то в серванте задребезжало. Кёя вздохнул. — На кого ты нас оставил, Савада, а? — экс-ГДК возвёл глаза к потолку и спихнул все папки в мусорное ведро. Если гулять, так гулять. Нет босса — нет работы, нет порядка, нет дисциплины. А если нет дисциплины, её придётся устанавливать Первой Правой руке, выхватив из рукавов родные тонфа. Вторая Правая рука пока не пригодна для эксплуатации по причине подступающего нервного срыва и удушливого запаха курева. Левая рука — ввиду наступившей истерики, а вторая Левая из-за Первой. Только Реохей, Ламбо и Хром оставались вне титулов. Бовино с пофигистичной миной щёлкал леденцы, прихватив с собой вазочку с конфетами. Хром благоразумно ни во что не лезла, присматривая за учителем и поддерживая связь с Франом. А Солнце лечил синяки Ямамото, когда тому перепадало от Мукуро. И так они жили уже две-полторы недели. Весело жили. Никто не жаловался. Пока и Рокудо не пошёл штурмом на Грунт, схватив за шкирдяк не вовремя высунувшегося Хибари. И по прибытии тут же получил фонарь под глаз заботливой тонфа Облака и пинок под зад.