"Мама, папа, я гей"

— Что за чёрт! — гневно выпалил Малфой-младший, хлопнув дверью и небрежно бросив коробку с письмами на кровать. Оставшись наедине в своей комнате, мальчик вдруг явно ощутил, как сильно звенит у него в ушах. В висках пульсировало, и, казалось, каждый гулкий удар шептал «ненавистное» имя. «Поттер. Поттер. Поттер. Поттер. Мать его. Поттер». Драко весь вечер готовил длинную надменную речь, кою навешал бы на уши своим родителям, а те, оказывается, всё прекрасно знали. «Да ещё и насмехаться надо мной вздумали!» — негодовал парень. Он окинул письма настолько яростным взглядом, что те тотчас вспыхнули бы, не умей мальчишка контролировать свою беспалочковую магию. Он плюхнулся на кровать рядом с коробкой и обиженно засопел, стараясь не глядеть в сторону писем, однако минуты через две руки сами потянулись к первому попавшемуся конверту. Медленно вытащив из него слегка помятый пергамент и пробежавшись по нему беглым взглядом, юноша мигом нашёл строчку, в которой упоминал бывшего недруга: «… Вот за что так? Это тупое животное прокатило Поттера на своей спине, а меня чуть не изрешетило? Может, просто тупые твари тянутся к таким же тупым тварям? А этот поклон мерзкому чудовищу, отец? Где это видано, чтобы Малфои кому-то кланялись?..» Мрачно скривившись, Драко отбросил письмо и взялся за следующее: «… Отец, спасибо за новые мётлы! Теперь-то я точно обыграю Поттера!..» «Второй курс, — вспомнил парень и вяло закатил глаза. — Ну что за кретин! Почему нельзя было написать «обыграю Гриффиндор!» Через некоторое время Драко обнаружил, что отец явно преувеличивал, когда говорил, что в каждом его письме информации о Гарри было больше, чем о нём самом. Мальчик заметил, что, чем старше становился, тем меньше писал о Поттере; он силился найти хотя бы одно письмо без упоминаний о «ненавистном сопернике», но то и дело натыкался на строчки, в которых мельтешило злополучное имя. «… Прости, отец. Да, я подрался, — в голове Драко промелькнули события пятого курса. — Согласен, такое поведение недостойно наследника чистокровного рода. Но я всего лишь сказал Уизли правду о его отце! Ты спрашивал: что полезного вышло из этого маггловского мордобоя на стадионе? Так вот я отвечу: Поттера отстранили от игры!..» «Какой ужас!» — блондин тяжело вздохнул. Он вспомнил, как Гарри повалил его на землю, навалившись сверху всем телом; он тогда впервые ощутил, как заныло в паху от внезапного возбуждения. Драко открыл очередной конверт, и строчки на пергаменте показались ему до боли знакомыми. Свежими… «… Мама, тебе приходилось когда-нибудь считать звёзды, потому что не можешь уснуть? А глотать слёзы, потому что никто не должен видеть, как тебе одиноко и как недоступна твоя цель? Недоступна, как те самые звёзды в чёрном ночном небе… … Нет, мам, Панси ни при чём. Она скучная… … Прости, что так мало пишу…» Шестой курс, декабрь. Это было его последнее письмо родителям; когда грянула война, стало уже не до них. Мальчик медленно выронил пергамент из рук и поник. Он бы всё отдал за то, чтобы вернуться в те страшные полгода, когда ему некогда было думать о Поттере. Дверь отворилась, и на пороге возник Люциус. Его длинные платиновые волосы теперь свободно падали на плечи, а верхние пуговицы белоснежной рубашки были небрежно расстёгнуты. Заметив хмурое лицо сына, он мягко поинтересовался прежде, чем войти: — Можно? Драко коротко кивнул, отвернувшись в сторону. Мужчина неспешно подошёл и сел рядом с парнем, приобняв его за плечо. — Ну, прости. Мы с твоей матерью не хотели тебя расстроить. Хоть ты изрядно потрепал наши нервы за все эти годы, — тихо усмехнулся Малфой. — Вы так и не сказали мне, что думаете, — буркнул Драко. — Я надеялся, в ходе нашего разговора ты понял, что твоя ориентация нам не так уж и… — Я по поводу Поттера. Люциус замялся. Было видно, что он колеблется и обдумывает, как бы помягче выразиться, дабы не задеть чувства наследника. — Сын, — прошелестел тот, наконец, — если так случилось… Что ж. Значит, так тому и быть. Я, естественно, не в восторге, — мужчина поморщился для виду, — но слишком люблю тебя и приму любой твой выбор. Малфой-старший слегка потрепал плечо парня. Воцарилась томительная тишина, и Драко мыслями был уже в завтрашнем поезде, несущемся в Хогвартс, когда Люциус рассеянно пробормотал: — Ты мне вот, что скажи… Этот… Поттер. Он в курсе твоих чувств? Есть хоть какие-то намёки на взаимность? Сердце юноши беспокойно ёкнуло, и он болезненно выдохнул то, что волновало его больше всего: — О чём ты, отец? Я даже точно не знаю, какой он ориентации. «Ещё не хватало», — Малфой-старший украдкой закатил глаза. — Но я намерен это выяснить, — буркнул мальчик, вздёрнув подбородок. — Дракон мой, — осторожно проговорил блондин, — это последний год. Решающий для твоего будущего… — … «и я не хочу, чтобы ты потратил его на детальный разбор ориентации Поттера», — закончил за него Драко. — Так, отец? Судя по выражению лица Люциуса, тот хотел изъясниться почти что теми же словами, однако в последний момент, поймав и без того печальный взгляд подростка, осёкся и деликатно промолвил: — Я просто не хочу, чтобы твои чувства помешали твоей учёбе и экзаменам, вот и всё, сын. И если вдруг этот мальчишка откажет тебе… Глаза парня мгновенно почернели от накатившей на него грусти, ведь он полагал, что в 99% случаев так оно и будет. Малфой, отследивший этот тяжёлый взгляд, тут же добавил: — Хотя кто тебе может отказать, Дракон? — мужчина ласково проехался кулаком по скуле юноши. — Ты себя в зеркале видел? Да на тебе вся школа виснет… — А я выбрал грёбаного Поттера, да? — недовольно булькнул Драко. — Я вижу, к чему ты клонишь, отец. И, поверь мне, если он откажет, я не погрязну в депрессии, если ты об этом. Со всеми мучившими меня вот уже много лет чувствами я уже долгое время лучший на курсе, и ты это знаешь. Так что же мне сейчас помешает с тем же успехом сдать экзамены? — Я уверен в тебе, родной, — твёрдо изрёк Люциус и, притянув к себе голову мальчика и поцеловав того в висок, поднялся. — Как бы то ни было, я желаю тебе удачи. Помни, мы с мамой всегда на твоей стороне. — Спасибо, отец, — с искренней благодарностью произнёс мальчик, который вдруг осознал, что этот вечер, в его мыслях обещающий до краёв наполнить Малфой-мэнор криками, угрозами и отречением от родных, стал для него одним из самых утешительных за всё время, что парень варился в своих губительных чувствах, не имея возможности ни с кем поделиться. И это вдохнуло в него силы и толику решимости. Люциус, выходящий из комнаты, остановился в дверях и, развернувшись, надменно отчеканил: — А знаешь, если этот твой Поттер не ответит тебе взаимностью… то он самый настоящий кретин. Драко ухмыльнулся в пустоту, вновь оставшись наедине. Прежде чем лечь спать и погрузиться в очередной беспокойный сон, он вытащил из коробки ещё один конверт наугад и, развернув письмо, скользнул по нему любопытным взглядом: «… ещё не успел доехать до Хогвартса, а проблемы уже начались. Поттер подслушал мой разговор! Нет, ты только представь! Он ехал на верхней полке, укрывшись мантией-невидимкой, и слушал наш с однокурсниками трёп! Этакий бесполезный багаж без ручки, чтоб его! Да вот только я его заметил. Каюсь, врезал. Назвался багажом — полезай обратно на полку (я его знатно "упаковал" и накрыл мантией, надеялся, что уедет обратно тем же поездом). Но он как-то добрался до здания школы, да ещё и быстрее меня!..» Мальчик не сдержал мимолётной улыбки, вспоминая тот день: больше всего его поразило то, что Гарри в принципе следил за ним (и это было несказанно приятно). Вероятно, на радостях Драко и бил его сильнее обычного… Парень неоднократно прокручивал данный эпизод в своей голове; его воображение то и дело вырисовывало занятное продолжение этой истории: Малфой помнил, что в поезде никого больше не было, и вполне можно было воспользоваться моментом, чтобы… Юноша сглотнул, представляя, как смачно поимел бы обездвиженного Поттера на том самом полу в поезде. Но тотчас одёрнул себя, ибо в таком случае все его мечты в одночасье бы рухнули, и он не смог бы по-настоящему сблизиться с мальчиком… «А ведь его друзей рядом и не оказалось в тот момент, — неспешно размышлял про себя Драко, как вдруг в его голове резко зажёгся Люмос. — Точно! С тех пор, как Уизли и Грейнджер стали парой — фу, бля, смотреть противно, сосутся на каждом углу! — он уже несколько раз ехал в купе один…» Малфой неожиданно понял, что завтра в поезде ему представится реальный шанс, упустить который он не имел никакого права. Это был единственный раз, когда парень молился за «убогую парочку» — лишь бы голубки за лето не разошлись, и Гарри опять поехал бы в одиночку! Драко тревожно вздохнул, понимая, что грядущая ночь будет самой долгой в его жизни.