Псина и трупак

      После подписания договора король вампиров попросил всех оставить их наедине. После кивка от короля оборотней все сопровождающие королевских особ покинули зал.       — Я хотел поговорить с Вами об одном деле, — начал Мин и позволил себе сесть чуть расслабленно в своем кресле, — это касается моего сына. Триста лет назад для оборотней закончился самый кровавый период войны.       Это действительно было самым ужасным временем — целый век жестоких расправ со стороны вампиров, оборотни были почти подавлены своими огромными потерями — но оно неожиданно закончилось, словно и не было этого вовсе. Знаковыми фигурами той эпохи стали Красный Глаз Луны, бывший король и генерал армии вампиров, и Кровавый Туман — вампир из личного отряда генерала. Оба отличались особой жестокостью, и каждый стоил целого полка врага.       — Кровавый Туман, — седовласый вампир немного замялся, но продолжил, — на деле это был мой сын. Но тут нет его вины, правда.       Он поспешил успокоить разъярившегося Чона, который потерял своего деда в битве против Кровавого Тумана. Хотя его дед всегда говорил, что умрет на поле боя, чем в своей постели от пришедшей старости, ведь ему уже было 302 года, а оборотни обычно больше трех веков не живут.       — Кто тогда виноват, что ваш сын псих и маньяк? — гневно спросил оскалившийся оборотень.       — Я, — Мин-старший смотрел прямо и открыто, — он был слишком мал когда я вступил на трон, и вместо того чтобы заняться им, я искал пути скорейшего примирения между нашими народами. В итоге, его воспитанием занялся мой отец, Красный Глаз Луны, но я не знал об этом, ведь мы с ним крупно поссорились из-за его жестоких способов в прошедшей войне.       Он снова вздохнул и налил обоим по бокалу вина со стола, они молча осушили их.       — Я слышал, что Глаз Луны был казнен, — сказал темноволосый мужчина, кинув хмурый взгляд на бутылку, словно прикидывая стоит ли выпить еще.       — Да, это так, — вампир нервно потер переносицу, — мой отец проводил жестокие обряды над молодыми соплеменниками, желая вечной жизни и огромной силы. Когда мы нашли его было уже поздно, он закончил забирать силы у моего сына. И только Великая Дева Луна вернула Юнги жизнь, но не его силы. И…мой сын больше не приемлет жестокости, так что не относитесь к нему плохо. Это все-таки моя вина, что я не был хорошим отцом после того как стал королем.       Король Мин неожиданно положил свою руку на руку собеседника и посмотрел в чужие глаза, словно пытаясь в них что-то разглядеть.       — Я говорю Вам о слабости принца только потому что мы с вами партнеры и будущая семья, — он продолжал глядеть своими вдруг вспыхнувшими огнем глазами, — вы должны понимать, что он не только единственный наследник вампиров, но и мой единственный сын.       Суровый король Чон небрежно кивнул.

***

      Перед Чоном-младшим стоял сложный вопрос. Подняться в спальню он не мог, там Юнги, но спать хотелось жутко. Он походил перед дверью спальни туда-сюда, но не нашел силы открыть ее.       — Сынок, помни что ты принц, который станет сильным королем, — сказал Чонгуку отец перед его отъездом, — и ты должен притвориться что ваш брак удачен ради счастливого будущего всех последующих поколений.       Сильный король, счастливый муж, пример подражания подчиненным, как мантру бормотал он, стоя перед дверью. Распахнув ее, он увидел, как другой принц спит калачиком посреди огромной кровати. Лягу с краю, подумал Гук и тихонько зашагал к своей цели, но только он коснулся желанного места, как знакомый теперь бас фыркнул.       — Куда это ты? — у Юнги один глаз открыт и смотрит прямо на нелепо застывшего младшего, — обернись.       Гук послушно оборачивается.       — Коврик в углу видишь? — голос вампира так и наполнен едкостью, — фас, Шарик.       Но уязвленный Чонгук бросается на Юнги и давит своим весом через одеяло. Тот шипит и дергается, пытается хотя бы руки освободить, их так больно придавило.       — Фу, Шарик, фу! — продолжает дразнить Юнги, дыша в одеяле через раз. Каким-то образом освобождает одну руку и пользуясь своей силой скидывает с себя оборотня. Гук не успев упасть, снова нападает, но старший уже свободен и не дает себя ударить. Служанки, краснея, пробегают мимо спальни королевской четы, услышав шорохи постели и сдавленные стоны.       Чонгук получает под дых и выдыхает с трудом, старательно выворачивая руки вампира. Юнги уже думает укусить его как вдруг они слышат бодрый голос короля Чона.       — Эй, голубки, до ночи не потерпите? — и как по мановению волшебной палочки они оказываются в метре друг от друга.       — Идиот, — одними губами произносит Мин, злобно сверля глазами младшего.       — Самокритично, — с улыбкой шепчет в ответ Гук. Оба строят друг другу страшные рожи, синхронно отворачиваются и ложатся спиной друг к другу на разных краях кровати. И сразу же засыпают как убитые.       Долго ли коротко ли за окном тем временем вечерело, начали загораться первые бледные звездочки на стремительно темнеющем небе. Намджун уперто расталкивал спящего без задних ног принца.       — Вставайте, вашевсочество, — канючил он, безрезультатно тормоша его минут пять, — ну пожа-а-а-алуйста.       Юнги оставался таким же безмолвным, так что Джун просто хлопнул его по спине и гаркнул изо всех сил.       — Встал живо! — и что удивительно, тот действительно подскочил чтобы сердито прохрипеть «а ну повтори еще раз, смертник».       За пробуждением последовали гигиенические процедуры. Мин сидел в огромной ванне, вокруг него плавали красивые и ароматно пахнущие лепестки цветов. Ему очень нравились такие штуки для ванн, но заикнись кто-нибудь об этом, сразу бы зыркнул так, что язык отсохнет мгновенно.       — Поспешите, вашевсочество, церемония скоро начнется, — прокричал Намджун из-за стенки.       — Вечно ты все портишь! — беззлобно кричит в ответ ему принц, лениво выбираясь из теплой воды. Накидывает теплый халат и выходит.       — Работа такая, — хохочет тот, подавая полотенце для волос. За его спиной широкие двери открываются и забегает стайка служанок.       — Чего это они? — удивленно смотрит на них Юнги.       — Они вам помогут надеть свадебный наряд, — ответил помощник и щелкнул пальцами — занесли белоснежное одеяние, обшитое узорами серебряных нитей.       — Ну, а что я, одеться сам не смогу? — фыркает Мин и машет рукой — девушки сразу исчезают из комнаты.       Наследник вампиров пыхтит и пытается вылезти из какого куска ткани, явно не предназначенного для того что он сейчас с ним делает. Намджун давит смешки и смотрит на его усилия, пока ему не прилетает тапком по голове.       — Я иду, вашевсочество! — и не сдерживая смеха снимает штаны с головы фыркающего время от времени и запыхавшегося Юнги.       Несмотря на долгие сборы опоздать себе новоиспеченный жених не позволяет. Спускается уверенно и замечает Гука в таком же белом одеянии, только одно отличие — у того на поясе висит длинный меч.       — Мне это не нравится настолько же насколько и тебе, — сразу заявляет Юнги и берет за руку опешившего младшего и идет быстрым шагом к алтарю, давя ненатуральную и слишком счастливую гримасу. Толпа умиляется, Хосок щурится.       — Пливетствую вас, дологие возлюбленные! — жрец луны взмахивает широкими рукавами и попадает по лицу Чонгука под довольный смешок Мина, — сегодня мы соблались чтобы связать эти селдца узами блака и дать им благословение девы Луны!       Продолжая сладко улыбаться принц вампиров чуть-чуть наклоняется к жрецу и шепчет.       — Еще раз так крикнешь, и только луна будет знать где ты закопан. И тебе лучше поторопиться со всем этим.       Чонгук это тоже слышит и внутренне выражает согласие, уж больно громогласный этот жрец.       — Пелейдем же к клятвам, — выдавливает бедный служитель луны, — клянетесь ли вы быть вместе и под светом солнца, и под светом луны.       — Угу, — незаинтересованно прозвучало с двух сторон, но короли за их спинами кашлянули, и принцы горячо выразили свое согласие, напугав еще раз жреца.       — Мин Дитя Луны и Великой Матели Дал Света и Чистоты Юнги, согласен ли ты под ликом святой девы Луны отдать свою жизнь Чон Чонгуку?       «Ну и стремное у него имя» — услышав это, подумали оба принца.       — Да, — обреченно вздохнул тот.       — А вы…       — И я да! — выпалил Гук, заметив, что жрец снова набирает свою громогласность. Толпа восторженно захлопала, Хосок все еще щурился. Когда оборотень услышал эти аплодисменты и крики, к нему неожиданно пришло осознание, что он сделал — женился на парне, по-настоящему женился. Эти мысли так глубоко захватили Чонгука что он не заметил, как его резко подтянули и прокусили кожу на шее, горячая кровь потекла по ней, пока ее ловко не слизали, — ну и варварство.       Он бы даже сморщился, но слишком много глаз смотрит на них, поэтому Гук просто закрывает глаза и откидывает голову, чем удивляет Юнги, который старательно кусал побольнее в качестве мести.       — Ну и варварство, — возвращает колкость Чонгуку Юнги, подставляя шею, чтобы тот смог поставить метку. Пришло время второй церемонии, которая была назначена на время заката. И вот под лучи теплого солнца Чонгук смущенно оставляет свою метку.       «Вкусно пахнет» — думает он, задерживаясь у щеки хмурого вампира.       И во второй раз не вовремя задумывается, не замечая, как его легко отталкивают. Приходит в себя он уже на торжественном пиршестве. Вино льется рекой, вкусные блюда и веселый гомон над длинными столами. Гук поворачивает свою голову налево и видит его — слишком бледного даже для вампира — и тот даже не притронулся к еде. Ему очень хочется спросить что с Юнги случилось, но язык не поворачивается: с чего бы это оборотню беспокоиться о вампире? Пока тот борется с самим собой, Мин тенью выскальзывает из-за стола и незаметно для всех выходит в темный сад.       — Что за херня, — голова у вампира кружится и мутит словно он выпил пару бочек вина, Юнги садится в укромном местечке на лавочке и глубоко дышит. Главное, чтобы его никто не увидел, да и кто вообще забредет так далеко в глубь сада!       — Что ты тут делаешь? — от этого надоевшего за весь день голоса вампир вздрагивает и выплевывает пару сильных ругательств. Что-то с ним правда не то, он любого за пару километров чувствовать должен.       — Как ты меня нашел? — Юнги не собирается отвечать на тот вопрос.       — По запаху, — Чонгук, словно подтверждая слова, потер свой нос, который не чувствовал ничего, только запах этого вампира, — довольно стремно когда твой запах ходит отдельно от тебя.       Юнги фыркает.       — Довольно стремно когда не вся кровь в тебе твоя, — он снова тяжко вздыхает, оборотень тоже и садится рядышком. В наступившей тишине Юнги слышит тихие шорохи в соседних кустах и злобно рявкает в темноту.       — Кто там?       Испуганные криком девушки с визгами выбежали из кустов и бросились врассыпную. Кто-то из них успел пропищать: «Юнгуки — канон!», а ей ответили из других кустов: «Вот это любовь, девочки!». Смущенный Гук тупил взглядом в землю, а Юнги сделал вид что ничего не слышал, не забыв до этого презрительно фыркнуть.       — Слушай, а если ты нарушишь клятву с тобой что будет? — любопытство в Чонгуке берет вверх, он не мог так долго молчать.       — Ну, твоя кровь что скоро попадет в мое сердце свернется и затвердеет, и я умру, — от такого ответа лицо младшего в ужасе вытягивается, — ты что, правда повелся?       Мин бессовестно хохочет, а у Чона от души отлегло. Потому что он не знал, что тот не шутит.       — А у нас на меня никто не обратит внимания, потому что по запаху я занят. И так можно одному прожить до конца жизни.       Мда, от брака либо умрешь, либо будешь жить как одиночка, — фыркнул мысленно Юнги, — хорошую вещь браком не назовут.        Вспомнив, что он как бы терпеть не может младшего, Мин встает и уходит.       — Я тебя не видел, и ты меня тоже, — в последний раз вздохнув, вампир притворно бодрым голосом говорит самому себе, — если мне плохо, то сделаем же еще хуже! Вина мне!       Убьется же, грустно думает Чонгук и идет следом, чуть задержавшись. Отобрать вина у Юнги не получилось, так что младший решил перепить его. В итоге, ближе к утру он тащит упитого вусмерть и брыкающегося Мина в спальню, но спотыкается об свои же ноги, и они валятся на ковер возле кровати.       — Это мне, в бедро, что упирается? — подозрительным тоном с трудом произносит вампир.       — Мой меч, — Юнги готов фыркнуть — что за самомнение у тебя, мальчик — но слышит бряцание оружия, которое легло рядом с ним, и прикусывает язык.       Но нормально поспать им не удалось, через час на весь дворец стоял звон и громкий голос звал на улицу подраться. Злющая королевская чета подлетает к окну и через минут пять отборной нецензурщины наконец спрашивает высокого юношу внизу что за падла он такая.       — Не падла я, я — жертва, — парень обиженно надувает свои и так большие губы, — меня с соседней деревни к вам на милость прислали.