Always be together

— Брэд? — Отстань. Я прокрастинирую. Кристиан грустно улыбнулась, садясь на кровать рядом с Брэдли. Конечно, они все волновались. Бонни отказалась помогать, не хотела больше рисковать своей жизнью, и неправильным гибридам приходилось надеяться лишь на себя. В теории у них должно все получиться, а на практике… черт его знает. — Пойдем. Габ уже там, говорит, что Хейли уже хочет тебя сожрать, — ничем не выдавая своего волнения, продолжила Кристиан. Теперь говорить о Брэде и оборотнях было очень трудно. — И, мне кажется, ее не остановит то, что беременные оборотницы не перекидываются, — улыбнулась Хеммингс, потянувшись за расческой. Надо же было привести Сальваторе в порядок. — Габ быстрее сожрет, — хмыкнул вампир. Крис сжала кулаки так, что ногти почти вонзились в кожу. Он специально? Он что-то подозревает? Подслушивал? Или это совпадение? — Вы трое мне не нравитесь. Габ хмурый, ты нервная, Вай шугается от всего. — Брось. Мы просто нервничаем с этими ведьмами, — отмахнулась девушка. Брэд дал себя расчесать, но смотрел так, как будто не верил ни единому слову. Хотя, скорее всего, так и есть. — Ты готов? Габ говорил, что ты вчера сильно увлекся с иллюзиями. На самом деле, Габриэль был более эмоциональным. Он в красках расписывал, как «этот больной ублюдок» увлекся так, что «чуть не довел меня до инфаркта», но «я ему врезал» и «имею огромное желание убить его во второй раз». Кристиан даже хотела предложить парню успокоительное, правда почти тут же передумала. Бушующую оборотничью кровь ничем не утихомирить. — Он преувеличивает. Он вообще всегда преувеличивает, глупый волчонок. Я собираюсь дожить как минимум до сорока, — легкомысленно отозвался Брэд. — Отлежался и прекрасно. Готов снова творить херню. — А прокрастинируешь от большого энтузиазма? — не сдержавшись, уточнила Кристиан. — Брэд. Все должно пройти отлично. С каких это пор ты в нас не веришь? А в итоге едва удержалась от того, чтобы не рассказать о своем страхе. После разговора с Селеной Уэллс Кристиан действительно стала очень нервной. И пусть Хеммингс пропустила большую часть беседы, пусть Габ так и не рассказал, о чем был их диалог с мертвой ведьмой, лисица прекрасно понимала, что все очень-очень плохо. — И часто у вас такое? — чуть улыбнувшись, поинтересовался Джереми. Пришедшая в себя Кристиан отчаянно требовала сладкого, и Гилберт не мог отказать пострадавшей девушке. Именно поэтому сейчас они сидели в «Мистик-Грилле» в компании карамельного чизкейка с шоколадной стружкой и латте настолько сладкого, что охотника передернуло. Мерзость, наверное. Но у Крис улыбка от уха до уха, так что… — Почти каждый день, — чуть улыбнувшись, отозвалась оборотница. — Постепенно привыкаешь к постоянному риску. Это уже обыденность. Джереми в очередной раз перехватил взгляд Мэтта, который пялился на них, не понимая, что за девушка сидит рядом с Гилбертом, и в сердцах пригрозил ему кулаком. Мэттью, где твои манеры? Крис красивая, не поспоришь, но нужно же знать меру. — Друг? — тут же заинтересовалась девушка, помахав рукой бармену. Донован мгновенно смутился и отвернулся. — Милый друг. Он обычный? — По-моему, последний мой друг человек, — улыбнулся Гилберт. — Но пытающийся найти человечность в первородной вампирше. Для Мистик-Фоллса это почти норма. Как ни странно, в баре было пусто. Из клиентов присутствовали только Джереми и Кристиан, официантки хихикали в служебном помещении, Мэтт стоял за барной стойкой. Поэтому они и говорили, особо не таясь, ведь подслушивать-то некому. Кристиан молчала, рассеянно скидывая шоколад с десерта. Встреча с погибшей ведьмой выбила ее из колеи, а Джереми даже примерно не представлял, как можно ее поддержать. Да и помогут ли тут какие-то утешения… — Постепенно привыкаешь к постоянному риску, — повторила Хеммингс. — Но не к тому, что можешь потерять кого-то близкого. Брэд, когда мы только познакомились, говорил, что ни к кому нельзя привязываться. А в итоге никто из нас не смог. — Все будет хорошо, — как-то глупо произнес Джереми. Грустная улыбка лисицы и полный отчаяния взгляд говорили об обратном. — Я верю. Просто в последнее время трудно быть похуистом, — с иронией отозвался Брэдли, задумчиво почесав заросший подбородок. — Погнали. Терпеть не могу разъяренных оборотней. Сразу хочется почесать за ушком, а нельзя, руку еще отцапает. — А что, вампирская регенерация не отрастит тебе руку? — засмеялась Кристиан, вставая с кровати. — Да, нас ждут великие дела! И хотя на душе все еще было паршиво, Хеммингс тянула губы в улыбке, пытаясь то ли Брэдли, то ли саму себя убедить в том, что все хорошо. Получалось, кажется, неплохо, Вайолет показала ей большой палец. — Не скучай, мелкая, — добродушно бросил Брэд. — Если все пройдет удачно, то куплю тортик. С этими словами он поднял Кристиан на руки, и мир снова завертелся перед глазами девушки. Она все никак не могла привыкнуть к вампирской скорости. Поэтому, когда Брэд и Крис оказались у особняка Майклсонов, лисице понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя и не расстаться с содержимым желудка прямо здесь. Удостоверившись, что ведьме легче, Брэдли невероятно нагло открыл дверь, ногой, да, зашел внутрь и просто разогнал всех первородных, сказав, что им нужна только Хейли. Маршалл оскалилась довольно, а Кристиан чуть не засмеялась — от убийства Сальваторе Древних удержал только полный мольбы взгляд Габриэля. — Ты ужасен, — оповестил оборотень Брэдли. Только долго хмуриться у Габа не получилось, потому что вампир невозмутимо чмокнул его в щеку. — Да, ты отвратителен. — Меня сейчас стошнит, — капризно протянула Хейли, скрестив руки на груди. — Они всегда такие сопливые? — Вопрос, обращенный уже к Кристиан. — Двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, — отозвалась Крис, показав парням язык. — Ну что, начнем? — А я все еще не знаю, как создать иллюзию энергии, которая исходит от этого ребенка, — протянул задумчивый Брэд. — Начнем. Чем быстрее закончим, тем лучше. Для объединения энергии нужен телесный контакт, поэтому они снова взялись за руки. Неправильные гибриды взвинчены до чертиков, и нет, Крис, конечно же, не заметила, как Брэд ободряюще улыбнулся Габу. Несмотря на то, что их всего трое, все должно пройти отлично. Кристиан уже позабыла это ощущение. Пальцы закололо, и Хеммингс почувствовала два мощных источника энергии. Ее магия казалась каким-то глупым и ненужным дополнением, но Крис понимала, что втроем вероятность справиться намного больше. Пора сосредоточиться. Создавать иллюзии намного проще, когда рядом с тобой есть нужный объект, поэтому Хеммингс внимательно изучала волчицу, пытаясь воссоздать каждую деталь. И про ребенка не забывала. Как раз насмотрелась картинок, чтобы все получилось максимально реалистично. Сосуды снова не выдержали нагрузки. Сосредоточиться с кровью, текущей по лицу, было трудно, еще и Брэд нервно дернулся, хотя выпил целый пакет вчера. Крис сбилась, и волосы новой Хейли получились чуть светлее, чем нужно было. Хорошо, что кто-то из парней заметил ошибку. Маршалл ахнула. Причина удивления оборотницы была понятна, ведь рядом с ней появилась полная ее копия. Хотя, пожалуй, живот был несколько меньше, чем надо, но это не столь заметно. Лицо созданной иллюзии расплывалось перед глазами, рассмотреть его не получалось. Все ведь хорошо? — Нам нужен чей-то взгляд со стороны, — объявил Брэд вошедшему Колу, самому нетерпеливому из Древних вампиров. — Да без проблем, — хмыкнул первородный, испарившись. Едва только Кол ушел, в комнате появился сам отец ребенка. Оглядел работу ведьмаков и чуть усмехнулся. — Неплохо. Габ сиял, как самый счастливый ребенок на свете. Брэд же максимально презрительно фыркнул, как бы говоря, что так себе благодарность за спасение дитя. А Крис просто пыталась утереть кровь рукавом, наплевав на чистоту кофты, все равно уже закапала ее. Этого времени Колу хватило для того, чтобы вернуться с их «взглядом со стороны». И Крис покраснела, понимая, что предстала перед Джереми Гилбертом в очень стремном виде. Кол специально, да? — Нам точно нужно поговорить после этого, — пробормотал охотник, не понимая, зачем его выловил Кол. Оказалось, что Гилберт действительно был первым, кого встретил Майклсон, и тот решил не заморачиваться. — Ага, — охотно согласилась Кристиан. Даже спорить не захотелось.

***

За два дня до полнолуния Кристиан ушла на свидание с Джереми Гилбертом. Чем ближе превращение, тем хуже чувствовал себя Габриэль, поэтому он уснул почти сразу после ухода Хеммингс, не дожидаясь ее возвращения, хотя и было очень интересно. Но о покое Габ мог только мечтать. Дом казался ему смутно знакомым. Габриэль огляделся по сторонам, невольно умиляясь царившему вокруг уюту, и вдруг… выбежавшего с кухни мальчика оборотень узнал сразу. Ему около пяти лет, но в голубых глазах уже взрослая насмешка, а черные кудри забавно растрепались из-за того, что ребенок не сидел на месте. — Он раньше любил играть в прятки, — послышался уже знакомый грустный голос. Иллюзия мальчика пропала. Габриэль остался наедине с его матерью. — Садись. — Чего ты опять от меня хочешь? — устало поинтересовался Майклсон, присаживаясь в кресло. Удивительно, но спать хотелось даже сейчас. — Ты не хочешь отвечать на мои вопросы, я хочу сделать все, чтобы твой сын не оказался рядом со мной послезавтра. Я думал, что мы уже закончили с этим. Селена вдруг материализовалась за его спиной и потрепала по волосам. Габ, позволяющий нарушать свое личное пространство только Вайолет, Кристиан и чаще всего, конечно же, Брэдли, отшатнулся от нее, как будто в руке ведьмы был аконит. Женщина вздохнула, но ничего говорить по этому поводу не стала. — Я просто хотела сказать, что Брэд должен остаться с тобой в полнолуние, — вдруг произнесла Селена. — И ты должен его укусить, как бы тебе этого не хотелось. Габ растерялся. О чем говорит эта сумасшедшая? Сначала Селена твердила о таинственной связи, о том, что Габ должен защитить Брэда, а теперь…? И нет, ведьма не шутила, она выглядела вполне серьезной, Майклсон с трудом подавил желание ударить ее, вовремя вспомнив о манерах. — Ты издеваешься? — на всякий случай уточнил оборотень с ледяным спокойствием в голосе. Получив отрицательный ответ, Габриэль стремительно начал закипать. — Хорошо, сейчас же проснусь и немедленно убью твоего сына, спасибо за совет. — Ты не понимаешь! — воскликнула женщина. — Если ты не укусишь его, если именно ты не спасешь его, вам никогда не выиграть битву с ведьмами! — Даже если так, — начал Габ, пытаясь сохранять самообладание. Сном управляет Селена, маловероятно, что ведьма позволит причинить себе вред, но с контролем у Майклсона сейчас были проблемы. — Даже если я Брэда укушу. Я ведь пойду к отцу и буду просить его крови, верно? — И только потеряешь драгоценное время, — заявила Селена в ответ. — Твоего отца не интересует ни твоя жизнь, ни жизнь твоих друзей. Смирись с этим. Никлаус не даст своей крови, он может лишь только изменить тебя. Парень до боли сжал кулаки. Неужели нельзя объяснить все нормально? Или специально издевается, как может? Брэд считал, что Габ мог бы стать первым гибридом трех сущностей. Селена сейчас говорит именно об этом? Но разве гибриды отца могут лечить вампиров от укусов оборотней? Все это время Габриэль не особо интересовался творениями отца. Да и вообще, странно как-то, крови не дам, но в гибрида обращу? Или же Габ просто не так понял ведьму. Что, собственно, ожидаемо, ведь она говорила слишком туманными фразами. — Я просто хочу предупредить, чтобы ты даже не тратил время на Никлауса, — продолжила Селена. — Слушай сердце, свои чувства, тогда ты спасешь его. И после этого вы сможете победить. Иногда нужно жертвовать своими близкими. Спроси лисичку, что случилось с ее старшим братом, удивишься… — Ты несешь херню. Снова, — заключил Габ. Хотя фраза о Кристиан его заинтриговала. — Я все еще не извлек ничего полезного из нашего диалога. — Извлек. И скоро ты сам удостоверишься в этом… — Проснись и пой, птенчик мой! Вай усиленно твердила мне, что какао — божественный напиток, но на деле мерзость, поэтому мне надо это кому-нибудь споить! Хотя зефирки крутые, признаю. Габриэль сонно щурился на очень взбудораженного и шумного Брэдли, ставшего причиной его пробуждения. Интересно, если бы Сальваторе знал, кто и что снится Майклсону, как бы он отреагировал? Точно без восторга. — Ты отвратителен, — в очередной раз повторил Габ, убирая плюшевого волчонка, которого реально теперь из рук не выпускал, на тумбочку, и забирая кружку. А с игрушкой спалось спокойнее. Без кошмаров. -Терпеть тебя не могу. — Я тоже тебя люблю, дорогой, — усмехнулся Брэдли, садясь на кровать. Увидев, что подарок глупому волчонку понравился, вампир довольно улыбнулся. — Как там Маршалл? Пока не родила? — И не собирается. Все хорошо, я не знаю, где она, но говорит, что вокруг нее много ведьм, которые на стороне отца, и ей там весело, — отозвался оборотень. Он так и не притронулся к напитку, намереваясь начать серьезный разговор. Появление Селены во сне только усилило это желание. — Послушай, Брэд… Габ готов был поклясться, что Брэд знает, о чем пойдет разговор, прекрасно видел это торжество в голубых глазах. Иногда создавалось ощущение, что стены докладывали хозяину все. И пока Габриэль пытался подобрать слова, Брэдли улыбался довольно. — Я приду, — протянул довольный вампир, избавив оборотня от необходимости продолжать. — Что? Ты же ведь не доверишь Крис приковать себя, верно? А иначе ты разнесешь весь дом, а я чертовски не люблю убираться. — Я… — Сам себя прикуешь так, что вырвешь все цепи сразу же? Ох, волчонок, ты иногда такой смешной, — перебил его Брэд, и в этом мурлыканье Габриэлю на мгновение примерещилось странное безумие. Добавить к этому лихорадочную взволнованность и голос, более громкий, чем обычно, так вообще сомнительная картина получится. «Переклинило», — шепнула бы ему встревоженная Вайолет, если бы решилась появиться в комнате, а не испугалась гнева Брэдли. «Причем жестко», — добавила бы Кристиан, запираясь в своей комнате, чтобы лишний раз не разозлить Сальваторе. «А мне охуенно», — оскалился бы Брэдли в ответ. Годовщина смерти матери. Сам уже не помнил, какая по счету. Он все-таки поехавший, больной на голову, потому что потеря матери, смерть от рук родного отца, новая сущность, ставшая проклятьем на всю жизнь, панический ужас и постоянные бега, все это оставило неизгладимый след в душе мальчишки, который так сильно хотел любви. Брэдли Сальваторе был любимым ребенком. Нет, не так. Брэдли Сальваторе был любимым ребенком, которого никто не хотел. Селена знала, что не сможет долго удержать Деймона рядом, он слишком был одержим своей Кэтрин. И тогда Уэллс, молодая, красивая, решилась на отчаянный шаг. Якобы последняя ночь вместе, а потом две полоски и виноватые улыбки. Деймон злился, Деймон оставил в напоминание страшные шрамы на шее, но не ушел. Совесть взыграла? Черт его знает. Мальчишка был очаровательным. Ангельские глазенки, черные кудряшки, абсолютная любовь к матери и робкая — к отцу. А когда еще и колдовать научился… Мама была в восторге, а папа снисходительно улыбался, говоря, что ничего от него в сыне нет. Брэдли и не хотел быть похожим на Деймона, продолжая охотно ластиться к Селене. У них была семья. Настоящая семья! Ему выдумывали сказки про Санта Клауса, дарили подарки, ставили в угол, когда особенно вредничал. Родители ходили и в школу — мама охотно слушала про успехи сына, а вот отец драматично вздыхал на плохое, говоря «Дома-то ты у меня получишь». «Весь в тебя», — говорил Деймон, возвращаясь. И ничего более. Рука не поднималась. Более того, у него даже был этот неловкий разговор о том, как нужно вести себя с симпатичными девочками! Только полученные от отца знания оказались бесполезными. Девчонки раздражали с первого дня в школе, а вот липнуть к симпатичному пацаненку в выпускном классе было весело. Потом, конечно, Брэд получил от отца, даже привел какую-то одноклассницу знакомиться с родителями… … и забыл, что у них отношения, на следующий же день. И, самое главное, у него была любовь. Его обнимали, заботливо трепали по волосам, уточняли, тепло ли он оделся, говорили, что он самый лучший. Брэд растянул предательски дрожащие губы в улыбке. От воспоминаний становилось тепло. И от воспоминаний было пиздец как больно, потому что мама умирает в его восемнадцать, весь уютный мир рушится, и Брэд остается один на один с обезумевшим от горя отцом. Первое время Брэд даже пытается бороться, он выдумывает защитные заклинания, блокирует двери, отбивается, а через год уже просто воет, потому что человеческие кости легко ломаются под вампирскими ударами. Душа мальчишки, привыкшего к любви, трещит по швам. Именно тогда Брэд впервые начал возводить ледяную броню, которая была с ним долгие годы. Не привязываться. Не любить. Никогда. Смерть он тоже помнил хорошо. Брэд не мог шевельнуться, чувствуя ужасную боль, и он даже не скулил привычно, потому что не было сил. Воздуха не хватало, поэтому Брэд зашелся в приступе кашля, когда отец насильно разомкнул челюсти, вливая свою кровь. А потом было минутное облегчение. И… все. Отец выгнал сразу, понимая, что что-то пошло не так. Рот сына перепачкан кровью, но Деймон все так же орет от боли, чувствуя, как мозг взрывается в самом прямом смысле этого слова. Он выгнал, испугавшись того, что сотворил. Брэд ушел побежденным, и в глазах было столько ненависти… Он так тщательно возводил броню в душе, защищался от людей, но растерялся, увидев загнанную девчонку. В копне каштановых волос еще торчали рыжие лисьи ушки, она ползла, оставляя на земле кровавый след, и в голове вдруг что-то щелкнуло. «Мое!», — оскалился Брэд на подоспевших охотников, которые потеряли свою приманку. Кристиан Ариана Хеммингс стала первым шагом к долбанному душевному исцелению. Потом он увидел вторую. Девчонка, лет на шесть младше, и это минимум, рыдала над своим телом, которое потихоньку жрали крысы. И что-то в ней так напоминало его самого… Брэд читал заклинание, останавливающее гниение, и чувствовал себя козлом, хотя занимался благим делом. Вайолет Хелена Паркер была шагом вторым. Заледеневшее сердце подтаяло. И потом он. Этот. Пялится сейчас своими зелеными встревоженными глазищами. Брэду больно даже не морально, а физически, потому что, черт, похож ведь на тот забытый образ пацаненка из его класса. Только тот боялся. А этот наоборот. Учит почти наизусть — так, что уже знает, как реагировать на каждое мелкое движение. Не пытается переделать, а принимает. Просто всегда оказывается рядом. Габриэль Гарольд Майклсон оказался шагом третьим. Последним. Завершающим. Кружка с долбанным какао полетела куда-то в сторону, и единственное, что Брэду жаль — зефирки. И себя, потому что явственно услышал угрожающее шипение «Убирать сам будешь». Ладно. Потерпит. Зато сейчас можно сгрести в охапку, прижать к себе, как плюшевую игрушку — такого же волчонка, как был у него в детстве, позволить себе самую малость побыть слабым. — Придурок, — сообщил ему Габриэль доверительно, в принципе, понять его было трудно, потому что оборотень оказался не в самом выгодном положении — подмятым совсем не легким вампирским телом. — Слезь. — Потерпишь, — прохрипел Брэд в ответ, наслаждаясь чужим живым теплом, которое не чувствовал слишком давно. — Потерплю, — миролюбиво согласился глупенький волчонок. И улыбнулся так, что все безумие в душе поджало уши и стремительно покинуло хозяина, собираясь сводить с ума кого-нибудь другого. — В подвал лезть не смей. Сам справлюсь. Сказал уже почти без надежды. Знал же ведь, что полезет. Еще как полезет. Брэд не только прикует так, чтобы не вывернуло лапы при превращении, но и вернется к старым экспериментам, потому что, черт возьми, умеет быть благодарным. Габ знает. Габ, смыкая руки на холодной спине, понимает, что это и пугает его больше всего. Мысль о потере Брэда отдает паническим ужасом в сердце, поэтому глупенький волчонок обнимает крепче, жмется ближе, так, что дышать нечем. И плевать, что там говорила Селена. Близкими жертвовать не надо. Сбережет. Чего бы ему это не стоило.