Always be together

Брэдли теперь чувствовал себя паршиво не только в физическом, но и моральном плане. Сальваторе ненавидел быть слабым. Собственное бессилие приводило его в бешенство, хотелось рвать и метать, а еще немного убивать. Желательно тех ведьм, которые сейчас находятся в долбанной церкви. Почему им спокойно на месте не сидится?! Не могли подождать, пока Брэд окончательно исцелится?! Его оставили, потому что он бесполезный. Умирающий вампир мог стать только помехой в спасении захваченных первородных — или только Кола, никто не знал, — поэтому Габриэль наложил на дверь и окно заклинание, чтобы Сальваторе не смог выйти. Это вынужденная мера, ради безопасности самого Брэда, да, глупенький волчонок явно именно так и думал. Только вот он не застал того, как разъяренный вампир кидался на невидимую стену, как будто надеялся, что сможет разрушить ее силой. Магия не слушалась. Не получалось даже банально поднять предметы в комнате в воздух. Это бесило Брэда еще сильнее, потому что он должен быть там, с Габом и Крис, потому что он должен защищать волчонка и лисичку любой ценой. Но его оставили. А сами ушли на верную смерть. Не справятся ведь. Просто возьмут числом, общей силой ковена. Блять! Жалкий. Какой же он сейчас жалкий! Подвел всех тогда, когда они больше всего нуждались в его помощи. Так еще и действие крови Габа постепенно сходит на нет, Брэд уже чувствовал, как подступает первая волна боли. Блять, блять, блять! Ничтожество! Не сумел сберечь самое дорогое! Ни Габриэль, ни Кристиан не вернутся домой. Эта мысль набатом стучала в голове, призывая действовать, начать делать хоть что-то, потому что Брэд не может просто лежать, пока подруга и парень, которого он действительно полюбил, умирают. Но ослабленный из-за раны организм подвел. Брэд даже не смог встать с кровати, и это было чертовски унизительно. Где-то в доме плакала Вайолет. Она боится. Не только за друзей, но и за одного из первородных. Брэд знал, что Вай нравится Кол Майклсон. Она ведь все еще оставалась подростком, которому очень приятно, когда на нее обращают внимание. И хотя виделись всего дважды, один раз вообще мельком, Паркер часто переписывалась с Древним. А сейчас, наверное, жалеет, что не ответила ему взаимностью раньше. Пока его жизни не стала угрожать опасность. Рыдания мертвой девушки стали доноситься как через толщу воды. Укушенному вампиру и правда становилось хуже, сознание помутнилось, что означало одно — скоро придут галлюцинации. Если Брэд сейчас закроет глаза, то потом, придя в себя, уже не узнает никого. Проходили уже. Брэдли хотел было позвать Вайолет, зная, что услышит. Напуганная девушка не даст ему провалиться в сладкое беспамятство, но тело уже перестало слушаться хозяина. Сальваторе издал лишь какой-то жалкий хрип, прежде чем все-таки отдался во власть оборотничьего яда. Но, оказывается, отрубился он отнюдь не из-за укуса Габриэля. Кое-кто подстроил это. Та, которую Брэд уже не ожидал увидеть, знала о произошедшем с единственным сыном и поняла, что только она сейчас сможет вернуть ему желание бороться. Сначала он не понял, где оказался. Это, несомненно, чья-то гостиная, и Брэду показалось, что он здесь никогда не был раньше. Но потом вспомнил старое синее кресло, в которое садился отец, рассказывающий сыну истории из юности. На стене висел рисунок, первое художество юного Брэдли Сальваторе. А вот там, рядом с телевизором, лежит плюшевый волчонок, любимая игрушка детства! Это галлюцинации. Точно, галлюцинации. Плод одуревшего от оборотничьего яда воображения. Когда кто-то мягко коснулся его плеча, парень очень боялся повернуться. Понимал ведь, кого увидит, и от осознания этого становилось жутко. Получается, раз Брэд оказался дома, а за спиной стоит погибшая мать, он тоже умер, да? Духи предков же не связываются с неправильными гибридами! Поверить в смерть было проще, чем в неправильность собственных убеждений. А мама после смерти совсем не изменилась, все такая же светлая и улыбчивая. Что-то в Брэде сломалось, как тогда, еще после первого разговора с отцом, когда Габ успел его от верной смерти спасти. И он, пройдя через столько дерьма за все двадцать два года, почувствовал, что щеки становятся мокрыми. А мама, любимая мамочка привлекла его к себе, обняла, гладила по волосам. И пела. Самую любимую колыбельную, про волков и судьбу. Какая ирония. — Мой бедный мальчик… — шептала Селена, прерывая успокаивающее сына пение. Брэд же так и замер, крепко обнимая женщину, словно боясь, что сейчас она исчезнет и заберет с собой все волшебство момента. — В какое тяжелое время я оставила тебя, прошу, прости меня… Я думала, что совсем не нужна тебе, ведь ты уже такой взрослый и сильный… — Хреновый я, а не сильный и взрослый. Я там немного умираю, — пробормотал Брэдли, наконец понимая, что это сон, посланный матерью. Он ошибался, вообще во всем ошибался. Настоящее ничтожество! — Более того, моя лучшая подруга и парень, на которого я крепко запал, тоже скоро умрут. Мам, прости за откровенность, но у меня дела сейчас совсем дерьмово. Она ему только улыбнулась, чуть снисходительно, но со всей любовью и заботой. Наверное, мама знает. И сейчас появилась только для того, чтобы посмеяться над сыном и объяснить ему, надо ли идти к свету в конце тоннеля. С губ Брэдли сорвался нервный смешок. Как же сильно он не хотел просыпаться. — Я не узнаю тебя, милый, — вдруг призналась Селена. — Где мой Брэд, который даже со сломанной ногой ухитрился сбежать на вечеринку к одноклассникам, наплевав на все запреты? Где мой сын, который никогда не сдавался и забивал на все трудности? С ногой было дело. Лет в пятнадцать, кажется. Отец еще отказался давать свою кровь в наказание, но Брэда это не остановило. Он правда сбежал из дома и ухитрился зажечь даже с костылями и гипсом. Потом было немного стыдно, но чертовски весело. — Да подыхает твой Брэд. Причем если не сдохну от яда волчонка, то помру, потому что убили первородных. Да и все вампиры вместе со мной, — проворчал Сальваторе. — Так это, куда там надо идти, к свету или нет? — Знаешь, твой волчонок с ума сходил, пока думал, как тебя спасти. А сейчас пытается всех защитить. Ты же сдался, лежишь и страдаешь. Молодой человек, Вы уверены, что Вы мой сын? — иронично поинтересовалась мертвая ведьма. — А твои подруги такие сильные девушки! Лисичка не опозорила свою семью, а девочка-призрак даже примерно не представляет все, на что способна. Далеко пойдут. Обе. Что?.. Откуда она знает…? Хотя… Вот оно что, значит. А Брэд все понять не мог, что от него скрывали Вайолет, Габриэль и Кристиан. Все трое видели Селену и даже ни слова не сказали! Засранцы мелкие! И еще смеют умирать, не познав гнева обиженного Брэда?! — А теперь открой глаза и борись, — продолжила женщина. — И не позорь ни меня, ни отца. Всех спаси, я не переживу, если ты не успеешь, и с мальчиком что-то случится! И запомни, милый. Умирать запрещается. — Брэд! Боже мой, Брэд, я не могу так сидеть! Мы же должны что-то сделать, как-то помочь им! Брэд, ну пожалуйста, ну открой глаза! За плечи его трясла все такая же испуганная Вайолет. Глаза девушки были красными, кажется, у нее истерика. Еще и Брэд не приходил в себя слишком долго, Паркер уже подумала, что он совсем-совсем умер! Но нет, Сальваторе оказался живее всех живых. Он резко сел на кровати, посмотрел на Вай и расплылся в своей фирменной безумной улыбке. Только теперь она не пугала девушку, а подарила… надежду. Брэд вернулся. — Посторонись, — мурлыкнул подозрительно довольный Брэдли. — Сейчас папочка Брэд пойдет надирать всем задницы.